Окрестности отношений

Сними маску. Сентябрь III — У тебя есть десять минут, чтобы объяснить мне, что произошло. — Вокалист восседал с кружечкой горячего кофе за кухонным столом, не сводя с макне глаз. — Ты не мой психолог, чтобы я тебе душу изливал, — нехотя отозвался Иджон, сидящий напротив. — Я делаю это не для тебя, а для Кёниля, — спокойно говорил он, а затем в несколько медленных глотков опустошил кофейный напиток. Жить можно. — Вот и спроси у него, — ответил младший, блуждая взглядом по кухне в поисках чего-то занимательного, лишь бы не видеть нервный тик на лице Джехо. Завядший цветок на подоконнике куда привлекательнее и молчаливее. — Мне плевать, хочешь ты отвечать или нет, но мой друг приезжает рано утром к тебе, не домой после клуба, а сразу сюда, ты допёр до этого факта? Он мог позвонить и сказать всё это, но он приезжает, чтобы увидеть твою рожу и услышать хоть что-нибудь достойное. Но ты даже не принёс извинений. Понимаешь, насколько ты важен для него?! — Джехо готов произнести ещё не одну речь, потому что мозг закипает от мыслей, стоит посмотреть на этого глупого макне, отвергающего помощь. — И что? Что дальше?! — Иджон продолжал отпираться. — Ты важен для него. Поэтому я спрашиваю тебя, что произошло? Я знаю Кёниля и не хочу, чтобы ты ранил его ещё больше. — Вокалист затих. — Ничего не произошло, как обычно всё. — Оставив Джехо, Иджон удалился с кухни, но вернулся спустя несколько минут с телефоном в руках и сел рядом с вокалистом. — Или произошло. — Он клацал по экрану несколько секунд и остановился, замирая. — Важное? — Уточнил парень, а Иджон выразительно посмотрел, мысленно огрызаясь: «Слепой что ли? Телефон перед тобой», но всё же ответил. — Пропущенные звонки и смс от хёна. Я облажался. Потому что сказал, что нам нужно поговорить, а потом встретил Тэхёна. Всё пошло по пизде в тот момент, ничего не могу вспомнить дальше. — В надежде облегчить головную боль, Иджон ерошил собственные волосы, ему казалось, это помогает. — Вы не говорили после? — Поставив пустые чашки в мойку, Джехо не сводил взгляда с макне, сумевшего лишь отрицательно покачать головой. — Он знает про Тэхёна? — спрашивает Иджон в пустоту, не требуя ответа, и Джехо понимает это, потому что Иджон неподвижен и взгляд его потухший. — Иджон, послушай меня сейчас. — Джехо поймал взгляд макне и, выдержав небольшую паузу, заговорил: — Ты ему нравишься. Не спорь. Я знаю, я вижу. Поговори с ним, пока не поздно. — Растерянный взгляд Иджона приобрёл мученический оттенок. — Не издевайся надо мной. — Сгорбившись, макне прижался к спинке стула. — Не веришь? Я думал, ты давно заметил. Ведь невозможно не заметить, как он смотрит на тебя, — с улыбкой произнёс вокалист. — Как, скажи мне? — Иджон теребит свои пальцы, пытаясь максимально сконцентрироваться на ответе. — Аж блевать хочется, с какой любовью он смотрит на тебя, — корча лицо, отвечает Джехо. — Тогда я проебал всё, посмотри, в каком виде я вышел к нему. — Отклоняя в сторону шею, Иджон позволяет вокалисту разглядеть в утреннем свете каждый засос, каждую царапину, слыша протяжное «мда». — Едва ли ему сейчас приятен факт моего существования, какая любовь. — Поверь мне, ты хоть и свинья, но нравишься ему совершенно точно. О чём бы вы вчера не хотели поговорить, это было важно для него, поэтому исправь всё. Исправь, пока не поздно. — Он сказал, что ему всё равно, с кем я сплю. Как будто раньше было дело. Если он начал говорить такие вещи, то я не знаю, что можно восстановить. То есть столько всего произошло, поэтому… — Иджон не договаривает и принимается ударяться затылком о стенку, методично повторяя: «Всё плохо». — Серьёзно сказал так? — Джехо хмыкнул и тихо засмеялся, приглушая смех кулаком. — Я, кажется, понял, о чём он подумал. *** День близился к концу, но Иджон всё ещё не знал, что следует сказать хёну. Не был уверен, состоится ли их разговор, потому что, вернувшись в общежитие, его встретил Шихён, сразу же отметивший помятый вид младшего. Растерянный взгляд, бегающий по гостиной и кухне в поисках лишь одного человека, и, ничего не спрашивая, старший ответил, что Кёниль не возвращался. Иджон разулся и прошёл к себе, закрывая дверь на замок. Всё время, которое он был лишь тонсеном для Кёниля, казалось ему сейчас самым замечательным временем. Ведь было понятно, что ты значишь, что ты чувствуешь, пусть и хотелось большего. Как бы ему трудно ни было, Иджон знал, что хён поможет. Недосягаемый, но такой близкий. Сейчас же Иджон не знает, кто он для Кёниля, но и спросить не может, потому что, по-хорошему, ему надо бы разобраться в себе. Понять, что в его голове — мусор, а что — ценные бумаги. Громко вздыхая, он падает на кровать хёна лицом вниз. Никто ведь не узнает этого. Никто не узнает, как замечательно обнимать хёна в любое время. Никто не узнает, каково это раздражать хёна и наблюдать за смущённой реакцией, запоминая каждую её новую грань. Никто не узнает, насколько сладко ощущать горячую кожу на своей, замирать от множества мыслей. Никто не узнает, потому что это только Иджона. Неосознанно спрятанное где-то глубоко. Стук в дверь отвлёк парня. Затем ещё пара настойчивых. — Поговорить надо. — Голос Шихёна был обычным, но раздражающим до не могу. Иджон впустил парня в комнату. — Есть планы на день рождения? — учтиво спросил старший, получая в ответ молчание и нахмуренное лицо. — Чей? — Выдавил из себя Иджон и вернулся в прежнее лежачее положение потрёпанного алкоголем и судьбой человека. — Твой, — пребывая в замешательстве, протянул Шихён. Младший промычал, давая понять, что он услышал и усваивает информацию. — Не знаю, не придумал ещё, — соврал Иджон, продолжая глядеть в потолок. — Нормально всё? — Шихён подошёл ближе и коснулся коленки младшего, укутанной в джинсы, проверяя, здесь ли ещё младший или совсем ушёл в себя. — Менеджер-хён не так уж сильно ругался, расслабься. — Сжав коленку поначалу, а затем похлопав по ней, рэпер попытался ободрить младшего. — Почему нельзя делать, что хочешь? — Иджон сел, глядя на Шихёна полными возмущения глазами. — Если бы наш Джехо не перепутал номер такси и менеджера, то всё было бы в ажуре. Менеджеру пришлось звонить каждому из нас, чтобы выяснить хоть что-нибудь. Ваши-то телефоны были недоступны. Твой — всё время, а у Джехо сразу после звонка, поэтому Докюн сказал менеджер-хёну, что видел вас двоих у выхода из клуба. Сам Докюн тогда был не трезвее вашего, но ему фортануло. Он потом сказал мне, что вы вообще летели в обнимку, я ещё подумал, что за бред. Ничего не произошло между вами? — Пытаясь объяснить ситуацию, Шихён видел, как к лицу младшего прилипает рука. Вот откуда Кёниль знает, что мы были вместе. — Всё в порядке, — кое-как выдавил из себя макне. — Кёниль устроил мне разнос под утро, когда узнал, что ты ещё не дома, — как бы невзначай сказал рэпер. В очередной раз за этот день Иджон ощутил накатившую волну стыда. — Извини, что так получилось, хён. — Лучше извинись перед Кёнилем. — Он сказал, где будет сегодня? — Нет, вернётся завтра. Может быть. — Спасибо, хён. Правда. — Если ты не поговоришь с хёном, я надеру тебе задницу. Не как Джехо это делает, не мечтай. Будет больно. — Сурово произнёс Шихён, грозясь пальцем, отчего макне отвёл взгляд в сторону, представляя, откуда старший может знать про Джехо. Неужели все в курсе ориентации Джехо? Мы ведь никогда не обсуждали это вместе. — Я постараюсь. Спасибо за заботу. — После этих слов Иджон выпроводил рэпера за дверь. До дня рождения осталось пару дней, а я узнал об этом от Шихёна. Ну хотя бы не день в день.