Тринадцатая

Дальше уже по озвученному ранее сценарию. Прогулки, киношка и, наконец, возвращение домой — вполне логичное, но не до конца определенное… — Мама, а Мэри у нас будет ночевать? — вполне неожиданный, но очень актуальный вопрос Варюшки ввел нас в синхронный ступор. — Я не знаю, малыш, — ожидаемо замялась Вика. — Как решит Мэри, — выдохнула она, отворачиваясь, а я уже попала под прицел маленьких, темных глазок. — Мэри, как ты решишь? — Я даже не знать… — блин, что мне им ответить? Стыдно признаться, что за беззаботностью легких прогулок, я совсем забыла о насущном и самом что ни на есть наболевшем. Я же забыла о Сашке! О своем любимом синеглазом медиуме! Алая краска залила лицо — оставалось надеяться, что Райдос спишут это на усилившийся к вечеру холод. Одна мысль о том, что он теперь знает все, напрочь лишала меня рассудка. Как он отреагировал? Может, сидит дома и открывает новую бутылку спиртного? Или уехал в клуб, решив с горя снять легкомысленную девочку? Думать об этой мерзости было невозможно. Но факт остается фактом — он не позвонил. А значит он все решил. Я ему не нужна! Дикая мысль пронзила грудь осколками вдребезги разбившегося сердца. Но нужно было держаться — итак Вика, наверное, сочла меня полной истеричкой. К тому же, быть может, я снова утрирую, и Саша еще не сделал никаких выводов. Конечно! Такой шок. Сложно решить что-то сразу. Возможно, он сейчас думает, как поступить и что делать дальше. А значит, есть шанс и надежда на то, что он простит меня. Просто надо подождать. И идти. Домой. На заклание. Я итак слишком уж загостилась у Вики и задерживаться более — просто свинство. — Я, наверное, лучше идти, — опустила глаза я, стыдясь то ли за то, что задержалась или что была все же вынуждена уйти. Когда неожиданная, показавшейся мертвой хватка, лишила меня способности к передвижению. — Не надо уходить! Уже поздно! Тебя могут забрать злые волки! — Какой волки? — изумилась я, подняв глаза на сконфузившуюся Жрицу. — Злые! Про которых мне мама рассказывала! Когда я захотела погулять ночью… — Варя, — кажется превратившася от стыда в помидор Райдос предприняла попытку оторвать ее от меня. — Ну что ты… — Варя, — я опустилась на корточки, в надежде немного успокоить малышку. — Менья никто не съесть… — Да уж… Такая лисичка любого волка сама съест, — усмешка Вика заставила меня залиться алой краской в свою очередь. — Тогда я пойду с тобой! — заявление ребенка заставило её выпасть в осадок. — Варя, а как же мама? Неужели ты оставишь маму одну? — Нет. Я сначала спасу Мэри от волков. И вернусь, — просто, как и положено ребенку, заключила девочка. Что, ж стало быть, мне не остается ничего другого иначе вредный ребенок всерьез пойдет со мной - на съедение тем самым волкам. — Ну, если мама не против, — опустила глаза я, всерьез подумывая о том, как бы мне не попало от Вики. — Ну, если мама не хочет остаться без дочки. Куда ж ей деваться! — Ура!!! — радостный возглас, верно, слышала вся улица. — Мама, я так тебя люблю! — Всего-то надо, — усмехнулась она, прижимая к себе отходящую от восторгов девочку. — Ну, пошли домой пока волки не пришли и не съели прямо здесь, — мне кажется или глаза Райдос зажглись счастливым блеском? — Тогда пойдемте скорее!

***

Совсем скоро мы сидели за тем же столом, уплетая приготовленный Викой ужин. — Мэри, ты теперь часто будешь приходить к нам? — новый вопрос ребенка застал нас врасплох. — Варя! — одёргивала дочку уже который раз краснеющая Вика. — Я не знать, — пожала плечами я, не поднимая глаз. — Как получаться, — блин, надо будет объясниться с Викой, пока она не выгнала меня под зад метелкой. Или чем-нибудь потяжелее. — Почему? Тебе не нравится у нас? — голос ребенка был полон такой вселенской скорби, что сердцу трудно было не сжаться. — Варя… — мой мягкий взгляд устремился на девочку. — Я попытаться прийти. Если ты так хотеть. Если мама не быть против… — Ну почему мама должна быть против?! — я вздрогнула от ее неожиданно сурового, но не грозного тона. — Пусть приходит, когда хочет, Варя, — взгляд ведьмы упал на давно опустевшую тарелку дочки. — Ты уже поела? Иди, в комнату, поиграй… — А Мэри точно не уйдет? — Не уйдет, — закатила глаза Вика, прежде, чем ребенок весело удалился во мраке коридора, оставив нас один на один… Я опустила глаза, слыша в голове ее странную невероятную фразу, отдающуюся чем-то теплым в области сердца. «Приходи, когда хочешь» Но такого же не может быть! Конечно! Всего лишь утешение, сказка для маленькой дочки — и не более. И все-таки было странно больно — будто бы я хотела, чтоб эти слова были правдой. Хоть самую малость. Я подняла взгляд в попытке сказать что-то, когда неожиданно громкий детский крик поверг нас с в шок. Миг, и мы оказались в зале, где во вмятине верно совсем недавно целого и невредимого дивана стояла Варюшка, рассеянно и невинно хлопая глазками. — Это что такое, а? — строго и угрожающе вещала Райдос, извлекая дочку из несчастного лона. — Это что такое, Варвара?! Я спрашиваю! Сколько я говорила тебе не прыгать на кровати? — сталь, появившаяся в ее голосе, заставила сжаться даже мое сердце. — Все! Теперь будешь спать здесь! Я на твоей кровати, а Мэри в спальне. Я в ужасе открыла рот, осознав масштабы катастрофы и причину истинного гнева Жрицы Культа Предков. Ведь теперь расположение всех обитателей этой квартиры стало весьма проблематичным! Прокручивая в голове все, более-менее оптимальные для нас всех варианты, я выбрала один единственно верный. Пусть и не слишком приятный для меня, еще лелеющий в душе надежду на отсрочку. — Зачьем кому-то спать на поломанный диван? Я мочь уйти домой и все будет хорошо… — начала я, но, судя по наполнившемуся слезами детскому взгляду, поняла — хорошо не будет. — Мэри, — в тот же миг Варюшка бросилась ко мне, вцепившись знакомо мертвой хваткой. — Не уходи! Я буду спать на этом диване. Пусть мама меня накажет — пусть я не буду смотреть мультики месяц! — жаркая тирада тотчас вызвала на моем лице слезы умиления и сочувствия к детскому горю. — Хорошо…не плачь, малыш, — как можно ласковее проговорила я, проводя рукой по пушистой головке. — Я остаться. Я спать на этом диване… — Эээ, нет, — коварный голос за спиной заставил вздрогнуть. — Ты будешь спать в спальне… — Но, как же? — хотела было спросить я, но суровый взгляд Райдос не оставлял мне выбора. — Так. Гостям в России принято отдавать самое лучшее. — Но почему же? — не могла смириться я. — Я же должна уходить и… — Значит так: запомни, милая, — рука коснулась плеча, а черный взгляд, кажется, стремился проделать во мне дырку. — Твоя обязанность слушать хозяев и спать, где скажут. Поняла? Оградив Вику последним, обиженным взглядом, я кивнула, поспешив повиноваться. Через пару минут и комнат, моим глазам предстала широкая, двуспальная кровать, увеличивающая мое неудобство во сто крат. Нет, теперь угрызения совести точно не дадут мне уснуть! — Располагайся. А я в душ, — подмигнула она, а я вдруг заметила, что на кровати две подушки! Мое сердце сделало тройной кульбит, а изумленный взгляд устремился на ведьму. — Мы быть спать вместе? Вика усмехнулась — коварно ядовито превращая кровь в моих жилах в студень. — Ну да. А что такого? — фраза обожгла огнем виски, отрезвляя и приводя в себя. И что такого? Что так взбудоражило меня? Мы обе женщины. Замужние почти. Да и, нелегкая сложившаяся ситуация не предполагает альтернативных решений. — Ничего, — проглотив странный комок, все равно собравшийся в горле, я начала приготовления ко сну… Странно, он молниеносно настиг меня на мягкой, уютной кровати, будто намертво прикрепляющей к себе неземной мягкостью перин. На такой, кажется, ничего не помешает уснуть — ни бесконечность проблем, ни осознание того, что разделяю ее с бывшей главной конкуренткой, некогда забравшей у меня победу… Я проснулась от весьма странного ощущения. Точнее, странного тепла, обвившего талию тяжелым, но сладким кольцом, чем-то напоминающим смертельную ловушку, из которой почему-то совсем не хочется искать спасения. Напротив — попасть крепче, опаснее, прочувствовав сладкую пытку до конца — каждой клеточки… Тихого и, кажется, странного стона, разрядом тока пробившего макушку. Мгновенно согнавшего Морфея восвояси. Оставившего меня наедине с неожиданным, шокирующим открытием Жрицы Культа предков, душевно обнимающей меня за талию и страстно дышащей в спину. Уже покрывшуюся мелкими парализующими мурашками. Совсем не ужаса — что еще более удивительно и страшно! Когда на мои слабые попытки освободиться из плена, она лишь крепче прижимает к себе — намертво лишая возможности дыхания! То ли силой своих рук… Или собственным необъяснимым нежеланием подчиниться им — чтобы они не вытворяли со мной дальше… — Куда ломанулась, рыжая? — вот способность к дыханию оставляет это тело, а сердце барахтается где-то под ребрами в бессмысленных попытках спрятаться от этих мощных мягких рук, неожиданно и нагло сжимающих мою грудь. Разум, видимо, решил покинуть меня, а спина уже выгибается навстречу грядущему безумству. Которое растворяет меня в себе беспощадно влекущим круговоротом губ, коснувшихся шеи в такт пыткам ласковых рук, опускающихся ниже и ниже и освобождающих от лишней одежды… Будто от самой телесной оболочки, вдруг ставшей ненужной и бессмысленной. Прикрепленной к земле камнем сладкой нестерпимой боли, огненным спазмом стянувшей живот… Лишающей разума и побуждающей, забыв обо всем на свете, повернуться к ней, впиваясь страстным поцелуем в эти ожидаемо манящие губы. Взорвавшие и разорвавшие мои осколками страстных, невнятных стонов, доносящихся будто издалека — между разрывами и слияниями. Мирами и Галактиками. Бесконечностью ненужного и недосказанного. Морали, душевные терзания и боли остались на потом. Не сейчас. Не здесь. Только ее губы на моих. Руки, творящие со мной новые, казалось, остервенелые безумства. Когда сосок попадает в плен ее губ и даже зубов. Грань между реальностью и неземным стирается. Между болью и наслаждением. Спина выгибается под удушливой тяжестью ее, навалившегося на меня тела, а сумасшедший стон рвется с губ. — Вика… — мольба. Но коварный выдох куда-то в живот не обещает скорого окончания пытки. Неужели? Ее пальцы касаются интимного места, еще не освобожденного от промокшей напрочь ткани трусиков… Заставляющей замереть — в предвкушении и неверии. Когда ее пальчики ловко пересекают резинку, касаясь вспыхнувшего огнем клитора, продолжая движение. Нет! Возвращаясь к нему и приступая к манипуляции… — Нет, милая. Думала все так просто? Откуда-то из утробы вырывается дикий, звериный рык — не стон. Кажется, я сойду с ума?! Уже сошла — если оболочка покинула душу? Последняя решающая деталь… Последняя грань. Между землей и небом. Между мной и ней. Я и впрямь умираю, прощаюсь с землей… Пальцы Вики ловко ныряют внутрь, а шаловливые язык теперь продолжает изощренные ласки над клитором. Непослушная спина выгибается в такт неведомому ритму. Освободившаяся душа стремится вперед на встречу… Выше. Дальше. Ближе. К ней. Только к ней. В простом единственном желании… Отдаться. Без остатка. Ей… Остаться — в Раю, накрывшем с головой невероятным непередаваемым избавлением. Падением в пропасть — ввысь… Слиянием. Так просто… Навечно… Навсегда…