Улыбка и никакого мошенничества!

Во дворе было удивительно красиво. Ничего вычурного, но всё-таки… «Глаз не оторвать!» — мысленно вздохнула Маша, плавно ступая по мощеной дорожке. У «Тёмчика», глядящего ей вслед, отвисла челюсть. Тем не менее, он её быстро подобрал потому, что им с отцом скоро в дорогу, а значит нужно мыть машину. Невзирая на ужасную пульсирующую боль в голове, которая не давала нормально соображать. Трёхэтажный дом, не смотря на габариты, не казался громоздким сооружением. Наоборот, благодаря стараниям хозяйки дома, весь первый этаж, не считая окон, витиеватым узором обнимал приятного вида цветок. «Так, — подумала Маша, с недавнего времени ставшая биологом-любителем, — кажется, это вьюнок.» С балконов второго этажа свисали настоящие лианы, зелёного, тёмно-коричневого и бордового оттенков, на каждом подоконнике стояло, как минимум, пять горшков с кактусами. «Хм, этих ребят и я без труда узнаю.» Справа от дома расположился гараж, который мог вместить в себя (Маша присмотрелась) две машины. По крайней мере, такие, как стоящая перед воротами. Улыбчивая женщина снова появилась внезапно. В одном из окон. — Машенька! — Маша резко повернулась. Тётя Зина помахала рукой, подзывая к себе. — Заходи в дом! Маша с сожалением подумала, что не успела всё осмотреть. А очень хотелось! Пустая банка в руках внезапно стала сосредоточением всех проблем. Рита подёргала свою новую знакомую за край сарафана. Маша кивнула в сторону двери, и они вдвоём вернулись на тропинку, ведущую к дому. Войти не успели. — Вот! Держи! — торжественно вручили ей полную банку, взамен забирая пустую. — Рая как позвонила, так я сразу приготовила всё. — Приготовить-то — приготовила, а сынулю не предупредила, — пробурчала Маша под нос едва слышно. — Что? — Вот, — девушка протянула ей деньги. Тётя Зина попросила подождать, пока она сходит за сдачей, и быстро скрылась внутри огромного дома. Маша с неохотой отвернулась от коричневой блестящей двери. Её любопытство когда-нибудь ей аукнется! Издалека послышался чей-то незнакомый голос, который весело напевал: «Йо-хо-хо! И бутылка рома!» А потом тише: «Главное, чтоб наша мамка не заметила…» И из-за угла, слева от Маши, вышел высокий худой мужчина с бутылкой в руках. Маша мало что знала о роме, но была уверена, что он не тёмно-янтарного цвета. Мужчина поднял глаза и посмотрел на неё: сначала с подозрением, а потом вполне доброжелательно. — Молочко — это хорошо! — пропел он с широкой улыбкой. — А коньяк — не очень! — закончила тётя Зина, которая снова появилась неизвестно, как и откуда. Впрочем, Маша была уверена, что появилась она из двери. Вон той. Коричневой. И всё-таки, как она это делает? — Зинулик, — хмыкнул, видимо, дядя Коля, — не позорь меня перед ребёнком. И перед ещё одним ребёнком, — добавил он, заметив Риту. — Здрасьте, дядя Коля. — Здравствуй, милая. Зинулик… — А это Маша! — провозгласила девочка. Очень торжественно. Очень радостно. И очень… «Очень, блин, вовремя, — вздохнула Маша, — и очень стыдно.» — Здрасьте, дядя Коля, — не растерялась она, очаровательно улыбаясь. — Здравствуй, милая. Очень приятно… Зинулик, не уноси! И на этом знакомство с семьёй людей «с самым жирным молоком в округе» закончилось. Тётя Зина на ходу улыбнулась Маше и сунула ей в руку сдачу. Маша улыбнулась в ответ и вежливо попрощалась. Дядя Коля, кивнув ей, стремительно помчался за женой, убеждая ту, что это исключительно подарок для друга, ведь он и сам понимает, что ему нельзя выпить «ни бокальчика, ни полбокальчика без печальных последствий». Выходя за ворота, Маша даже не посмотрела в сторону серебристой машины. Оказалось, зря. Это могло бы сохранить её сарафан. Сухим. Рита оказалась порасторопнее и, заметив угрозу, ловко отпрыгнула в сторону. — Да что же это за день!!! — рыкнула Маша так, что девочка осмотрелась вокруг, подумав, что мимо пробежала собака. Или кошка. Но, пожалуй, Маша больше походила на разъярённого льва. «Если это опять тот придурок!..» — Маша не успела додумать, потому что поняла, что, да, это тот самый «придурок». Артёму захотелось, чтобы его переехала машина. «Вот прям сейчас. Пожалуйста. Иначе она меня испепелит.» Ну почему эта Маша так на него смотрит?! Он же не виноват! Он просто хотел помыть машину из садового шланга. Да, включил слишком резко, не рассчитал напор. Но он же не знал, что эти две надоедливые девицы выйдут на улицу именно сейчас! Тем не менее, мокрое пятно… Нет, этим словом Маша пыталась себя успокоить. Это было, конечно, не пятно. Ровная струя чистой воды залила всю её спину, немного волосы и, кажется, теперь достаточно плотная ткань сарафана стала прозрачной. «Я его убью, — решила Маша, глядя на роющегося в чемодане на дне багажника парня. — Убью в состоянии аффекта. Казанцев меня отмажет.» — Круто, Маша, я тоже люблю клубнику! — восхищённо завопила Рита, а Маша закатила глаза и беззвучно выругалась, проклиная всех и вся за то, что именно сегодня, именно в этот час на ней было нижнее бельё с клубничным узором. Красивое, без сомнений. Но она не хотела, чтобы его кто-то увидел! Артём перестал рыться в чемодане, отважно подошёл к девушке и накинул ей на плечи что-то тёмное, тяжёлое и приятно пахнущее. «Страшно подумать, — Маша прижала банку к телу так, что кончики пальцев побелели, — как я сейчас выгляжу. А я-то думала, что очки Раисы Павловны — это мой предел. Но нет, эта мразь доказала, что позор тоже бывает разным. Ненавижу.» Артём неловко почесал затылок. Должно быть, лекарство уже начало потихоньку действовать, хмурился он уже не так сильно. В отличие от Маши. Парень действительно боялся, что сейчас о его голову разобьют эту огромную трёхлитровую банку. Молоко будет красиво стекать по тёмным волосам. Романтика… — Прости… — Артём запнулся. Под таким жутким взглядом просить прощения казалось ужасной глупостью. — Давай, я тебя подвезу? — опомнился он. Даже шаг сделал в сторону машины. Даже Машу почти подтолкнул туда же. — Всего доброго, Артём Николаевич, — это было всё, что Маша была способна сейчас облечь в цензурную форму. Потом она откинула назад мокрые волосы, прижала к себе банку ещё сильнее и, смерив Артёма неподражаемым по своему презрению взглядом, спокойно пошла по дороге. Главной дороге в Нормалнивке. Самому короткому и, по сути, единственному пути домой. К Раисе Павловне. У Артёма Николаевича, глядящего ей вслед, задёргался глаз. Челюсть он вовремя остановил, пока та снова не свалилась аккурат в траву, которую уже пора бы покосить. — Маша, всё хорошо? — с опаской поинтересовалась Рита, стоило им отойди на пять шагов от злосчастного дома. Волны раздражения, исходившие от Маши, были почти осязаемы. — Зря ты не взяла у него конфеты, — мрачно ответила девушка, поправив сползающий пиджак. Рита недоумённо посмотрела на неё. — Сразу видно — хороший парень. «И никакой не маньяк, » — добавила мысленно. В одном ей всё-таки повезло. Несмотря на то, что сегодня выходной и шли они с Ритой по единственной, главной, заезженной (в прямом смысле этого слова) дороге, им никто не попался на пути. Никто, кто мог бы косо посмотреть, удивиться её виду. А видок был тот ещё, в этом Маша убедилась, когда вернулась в дом Раисы Павловны и сразу же наткнулась на большое зеркало, висящее в коридоре. Банку молока, которая странным образом ещё больше портила вид, Маша поставила на пол возле стены. — Ва-ай, — протянула Маша, — как будто всю ночь где-то шлялась. Раиса Павловна, словно поджидала её, выскочила из-за угла с широкой улыбкой. Эта улыбка быстро исчезла с лица. — Маша… Это… «…капец, — закончила Маша её фразу. — И это ещё мягко сказано!» Она вздохнула и сняла с плеч чужой пиджак, протягивая его старушке. — Где это можно посушить? Раиса Павловна с явным усилием перевела взгляд на руку девушки. Потом выхватила пиджак, деловито встряхнула и пошла вглубь дома. Маша встала перед зеркалом, громко фыркнула и стала снимать обувь. — Больше никогда туда не пойду, — решила она. — Ничего не получится, — Маша поражённо выпрямилась. Вот это слух! — Почему? — спросила она как-то обречённо. Ведь, если Раиса Павловна сказала, что не получится, значит надежды и правда нет. — Как это? — удивлённый тон заставил Машу скривиться. — Это же очевидно, моя дорогая! Тебе придётся туда пойти, как минимум, ещё раз. Девушка пошла на голос и, остановившись у двери во двор, вопросительно подняла брови. — Маша, не делай такое глупое выражение лица! Тебе совершенно не идёт! — заверила Раиса Павловна, аккуратно вешая на белые верёвки чёрный пиджак. Машу передёрнула от одного взгляда на него. — Пойдёшь туда, как миленькая. — Да почему? — нетерпеливо выдохнула девушка. Раиса Павловна посмотрела на неё, как на дуру. Маше захотелось плюнуть ей в лицо. Да что же такое! Сегодня все, кому не лень, одаривают её такими взглядами! Надоело! — Маша, честное слово! — Раиса Павловна засмеялась. — Ну кто-то же должен будет вернуть мальчику его пиджак! Или оставишь себе как трофей? Маша закатила глаза. «Провалиться сквозь вот эти деревянные доски готова, лишь бы многозначительный взгляд пронырливой старушенции не видеть!» Весь вечер ей пришлось отбиваться от расспросов Раисы Павловны. И внезапно выяснилось, что в холодильнике лежат два нетронутых пакета молока. — Так, то ж покупное! А это полезное, домашненькое… Маша могла только удивляться тому, как это у неё ещё бровь не начала дёргаться! Перед сном она решила послушать записи сегодняшних разговоров. Диктофон, к счастью, работал исправно и голоса новых знакомых Маши было слышно очень чётко. Но девушка не удивилась бы, окажись устройство неисправным. Такой уж сегодня день. Но, кто бы мог подумать, что этот день закончиться лучше, чем предполагалось? Плохое настроение испарилось с звонком старого друга. — Паша! — воскликнула Мария так радостно, что звонивший, кажется, уронил телефон. Покашливание, удивлённое и немного усталое. — Извините, я, кажется, не туда попал. — Хватит шутить, придурок! — возмутилась Маша и прикрыла рот ладонью. Она говорила очень громко. Встала с кровати, закрыла балконную дверь и вернулась на место под смех следователя. — Ну вот, а то: «Паша!» — перекривлял он её. — Я даже испугался. Ох, знал бы ты, как я переживала, что вы все трубку не берёте! Тоже мне! — Ты что-то обнаружила? — отлично, сразу к делу. — Честно говоря, здесь все какие-то подозрительные… Фух, Паш, я же не детектив, сам понимаешь. Я просто походила, поговорила с людьми и поняла… А что, собственно, она поняла? Маша озадаченно выгнула бровь. В голове был сумбур. С самого приезда её не покидало чувство, что она что-то упускает, как часто это с ней бывало, когда «заиграется», как называла это мама. Главной проблемой Маши была её любовь к знакомствам с разными людьми. Совершенно друг на друга не похожими, и это сбивало её с основного. Первостепенного. От того, зачем она сюда и приехала. — Паш, давай я тебе попозже перезвоню? Паша громко вздохнул. — Паш, а как там Березов? — вспомнила девушка. — Березов? — Маша услышала хруст с той стороны и через несколько секунд поняла, что её друг ест свои любимые гренки. — Нормально. Снова отрицает свою вину, как и остальные ребята. Не знаю, что на них в тот день нашло, но теперь это их определённо не гложет. Маша нервно кусала губы: «Ага… Значит, призраков они больше не видят.» Это подтверждало её догадку. Но только одну. А вот по поводу девочки… Кати Ореховой… Перед глазами встал образ её застенчивой сестры, с которой Маша провела почти весь день. Невольно дёрнулся глаз. Надо попробовать расставить всё по полочкам. — Спасибо, Паш. Я перезвоню. И больше не пропадай! — не попросила, а потребовала. «Всё-таки я стала параноиком.» Казанцев что-то пробурчал в ответ, а потом громко попросил её не класть трубку. — Маш, послезавтра слушание назначили! — Как? — такого она не ожидала. Совсем. — Ещё ведь… — Рано, — подтвердил её опасения Паша, — ты абсолютно права. Кто-то хочет ускорить процесс. Думаю, это связано с родителями подозреваемых. Или подозреваемого. Кажется, у них здесь есть недоброжелатели. Раздули жуткий скандал. На работу прийти невозможно — журналисты везде поджидают. Поэтому… Маша сглотнула. Теперь она злилась ещё больше. И на Людку, и на Артёма, и на… На всех. Времени почти не осталось, а она здесь… В страхах своих увязла. — Поспеши, если хочешь что-то изменить. — Этим вообще не я должна заниматься! — сгоряча закричала Маша на друга. — Что-то вы совсем не рвётесь выполнять свою работу. — Маш, честное слово! — попытался её перекричать Паша, и ему это удалось. — Я бы работал. Но вот не верю ни на йоту, что они невиновны. Столько свидетелей не могут ошибаться. Столько улик не… — Ошибаться может и сотня свидетелей, если свидетели сами этого хотят. Улики могут… — Маша широко распахнула глаза и уперлась взглядом в стену. На стене висела красивая картина с изображением костра. Пламя бушевало на тёмном фоне неба и пускало искры, которые, казалось, сейчас выпрыгнут за пределы простенькой коричневой рамки. Помнится, все картинки здесь нарисованы когда-то давно сыном Раисы Павловны. «Я же так и не сходила на место преступления!» Хотя, что толку? Уже столько времени прошло. И это тебе не квартира, которую можно опечатать и надеяться, что никто не позарится. Там, пожалуй, только ленивый не прогулялся ещё. Или новоприбывший. Артём, например. — Тё-моч-ка, — задумчиво протянула Маша, — так и не вернул мой «гребаный аспирин», опасный маньяк со шлангом в руке. Впрочем, думала она совсем не о нём, просто бормотала вслух. Паша насторожился. — Маш, кто такой Артём? Что там со шлангом? Ты там серийного маньяка выследила? Маша!.. — Не Артём, а Тё-моч-ка, — всё так же задумчиво бормотала Маша, всматриваясь в картину. — Он перепутал меня с машиной. И так и не дал конфет Рите. И ещё он, кажется, алкоголик… Или его отец? — Ма-а-аша-а-а! — кажется, чьё-то терпение закончилось. — Паш, я завтра позвоню, — ответила девушка и бросила трубку. Следователь недоумённо уставился на телефон в руке, медленно положил в рот остывший гренок и вздохнул. — Что эта ненормальная там вытворяет? — Успокойся, — усмехнулся дежурный, приятель Казанцева. — Помнится, ты сам говорил, что она прекрасно справляется со всякими подозрительными типчиками, — он подошёл к чайнику и, оценив количество воды, понял, что, если хочет чая, то нужно заново «заливать и кипятить». Паша снова вздохнул, придвинул ближе материалы дела, но, читая, никак не мог сосредоточиться на строчках. — Нет, ну и как за неё не волноваться?! — Паша от негодования взмахнул руками. Чашка, мирно стоявшая на столе, полетела вниз и, чудом уцелев, выплеснула всё содержимое на пол. Дежурный сокрушённо покачал головой. — Ты знаешь, что пресной воды на Земле… — Может, ещё раз ей позвонить? — пробурчал себе под нос следователь, как недавно делала Маша. — …а значит нужно её беречь! А ты что делаешь? На пол проливаешь! Паша с недоверием покосился на телефон и принял решение. — Во сколько ближайший автобус до Нормалнивки-2? Не хочу служебную машину брать. Дежурный смерил его внимательным взглядом. — Ни во сколько. Потому что завтра в девять совещание. Будут обсуждать это пресловутое дело. Паша красноречиво выругался. Маша точно закатила бы глаза, будь она рядом. Он сел обратно за стол. — Каждый раз, когда я зову Машу в полицию, она говорит одну и ту же фразу: «Работа в полиции ограничит мне свободу действий». — Громче, чем положено, заговорил Казанцев, что заставило дежурного отвлечься от чайника. — И, знаешь, иногда я её так понимаю!