Save me

      Иногда, мы жалеем о том, что делали в прошлом. Иногда, нам хочется стереть себе память, чтобы больше не вспоминать и не страдать. Иногда нужно перетерпеть и постараться быть сильными. Иногда…       Но сейчас Владимир окончательно сдался. Он закрывает глаза и в голове сразу же всплывает образ жены. Он становится помешанным, сумасшедшим. Он вспоминает ее глаза, улыбку, смех. Ему хочется проснуться от этого кошмара, потому что ее нет рядом.       Уже два года как он старается держаться ради детей, родных и близких. Два года он тратит огромные деньги на поиски жены. Два года черная папка с документами о разводе лежит у него в столе.       Может тогда стоило поставить подпись? Прекратить все и сдаться?       Но от таких мыслей Лонг хочет только стукнуть себя чем-нибудь тяжелым. Потому что он не сдался вначале, и не сможет сдаться сейчас.       Он помнит как впервые встретил ее. Серьезный взгляд, который больше напоминал обиженный. Как она кусала ручку и недовольно сводила брови, когда читала какие-то бумаги. А еще он помнит, как они впервые посмотрели друг на друга.       Тогда Владимир понял, что вот оно «его». Что это его предназначенная. Но незаинтересованный взгляд и холодное «приятно познакомиться, я ваша новая сотрудница — Анна Войтс» заставило забеспокоиться и… тогда он впервые почувствовал чужую боль. Потому что не увидел штрих-кода на положенном месте.       Попытки доказать предназначенность, уговоры, свидания, комплименты, цветы, подарки — все это никак не помогло ему завоевать доверие жены. Ничего, кроме алкоголя       Кто мог подумать о том, что выпить в баре окажется весьма хорошим решением. Там он увидел Анну. Она естественно была не одна, а компании Максима Вишневского. Но тот после нескольких бокалов коньяка поспешил домой, что-то бубня про дочь и свою безответственность.       Тогда они остались одни, Владимир понял, что это шанс. Он дотронулся своим штрих-кодом до ее запястья и почувствовал тепло, счастье, радость и чувство необходимости завладеть. Примитивный способ проверить предназначенность. Примитивный, но один из самых верных.       Но она не поверила. Убежала и не стала даже слушать. А после стала избегать, хотя прекрасно понимала, что тогда произошло.       Это было глупо, по-детски. Но страх в глазах предназначенной останавливал его каждый раз, когда он хотел уже насильно привязать ее к себе и больше никогда не отпускать. Он становился зависимым. И он уверен, что она тоже чувствовала тоже самое.       Все изменилось, когда она решила снова проверить. Когда поддалась уговорам.       И если бы не Сандра, то Владимир не уверен, сколько ему пришлось бы еще бегать за своей предназначенной.       Сандра и Анна, на удивление, быстро нашли общий язык. Его малышка сильно привязалась к ней. И сейчас, когда Владимир смотрит на повзрослевшую дочь, он понимает, что та тоже скучает.       Она не говорит ему, но девушка все чаще заглядывает в почтовый ящик. Или же убавляет звук на телевизоре до минимума, потому что боится не услышать телефона.       Однажды им позвонили в пять часов утра. Владимир не слышал, сильно вымотался на работе. А вот Сандра ответила и потом еще недели две ходила счастливая. Потому что была уверена, что звонила Анна, хоть в ответ слышала молчание. Она тогда еще и Мари разбудила, а малышка еще ничего до конца не понимала и просила маму вернуться, потому что «я не буду больше ничего разбивать случайно, мам, обещаю, ты же приедешь?». И тогда Сандра клялась, что слышала в трубке тихое «я люблю вас» перед тем как разговор закончился.       Единственный звонок за два года. Владимир готов убить жену собственными руками за такое наказание. Он до сих пор не понимал, почему она ничего ему не рассказала. Ни про подмен данных. Ни про махинации с незаконными экспериментами. Ни про запрещенные препараты, которые каким-то чудесным образом оказались у них в квартире. Он бы понял, он бы поддержал. Потому что любит, доверяет.       Но сейчас два года неизвестности дают о себе знать. Потому что желание достать черную папку с каждым днем становится все больше. Потому что поставить свои подписи начинает казаться необходимым и единственным решением. Потому что устал.