Спаянные Искрами

Сначала была лишь пустая звездная бездна. Она появилась так давно, что никто и никогда не знал, когда и как это случилось. Вселенная была почти пуста и её кромешную тьму рассеивал лишь свет и жар множества звезд. В этой бесконечной пустоте нигде не было жизни. Звезды взрывались, звезды сгорали, появлялись черные дыры, но жизни не было нигде. Однажды в одном из закоулков этой тьмы появились боги. Они были огромны, не уступая в размере многим из звезд, и без цели и направления дрейфовали в темном пространстве. Не одинокие, но единственные во всей этой необъятной Вселенной. Они называли себя Праймус и Юникрон. Полностью сотканные из металла, но живые благодаря звезде, что была заключена в их теле, не сжигая его. Они называли звезду Искрой. Несмотря на то, что гиганты были не одиноки, находясь всегда вместе и любя друг друга, Праймус тосковал. Плывя вдоль бесконечного количество звезд, держа ладонь Юникрона в своей, он всё чаще думал о том, что в этой черноте обязал был быть кто-то ещё. Ведь не должно существовать такой бескрайней и мертвой пустоты. Не должно. Когда Праймусу стало совсем тоскливо, он начал рассказывать Юникрону все свои мысли, надеясь получить понимание и поддержку, но на мечтательные речи своего партнера гигант лишь улыбался и тянул Праймуса за собой дальше и дальше в темноту. Однажды они нашли среди света звезд что-то странное. Это была словно потухшая звезда, абсолютно пустая и мертвая. Только узнав и изучив столь необычное явление, Праймус загорелся идеей создать на ней дом для своих детей, о которых так долго рассказывал Юникрону. Так появились трансформеры. Праймус создал на мертвой звезде города для свои детей, обучил их всему, что знал и умел. Вскоре его дети назвали звезду планетой и дали ей имя — Кибертрон. Юникрон не вмешивался в дела партнера, лишь парил вокруг маленького шарика, который дети Праймаса назвали Кибертроном. Это продолжалось довольно долго, но вскоре наскучило золотому гиганту. Тогда он предложил Праймусу дальше продолжить их путешествие. Привычно вдвоем, только два бога не одиноких в присутствии друг друга среди бесконечности Вселенной. Предложил вновь вернуться к привычному существованию, но Праймус… Отказался. Юникрон был шокирован, удивлен и сбит с толку. Не может так быть, чтобы Праймус вот так просто его оставил, не может… Не должно так быть! Оставил, вот так просто предпочел его — Юникрона — жалким и слабым букашкам! Почему? Что произошло с партнером за последние ворны? Изменился, забыл, оттолкнул. Вот так просто, без заминки, без намека на сомнение. На смену шоку пришла злость. Она ядовитым дымом заволокла чистую золотую Искру, наполняя её тьмой и заставляя загораться глубокие золотые окуляры свирепым фиолетовым огнем. Юникрон в слепом бешенстве кинулся на беззащитную против бога планетку, полную маленьких праймусовых детей. Огромные ладони с легкостью сминали в тисках десятки верещащих на ультразвуке корпусов, не обращая внимания на потёки, забрызгавшие манипуляторы. Оптику гиганта заволокла фиолетовая дымка, он, казалось, всё уничтожал и уничтожал жалко пищащих букашек, на самом же деле не прошло и клика. Неожиданно Юникрона остановил жуткий пронзительно-холодный крик и резкая боль, прошившая насквозь Искру. Праймус кричал. Он не пытался остановить, не пытался ударить партнера, чтобы как-то спасти своих созданий. Он просто отвернулся, не желая смотреть на жуткую картину, и плакал, согнувшись пополам от дикого первобытного вопля, скрутившего спазмом боли все системы и раскаленным клинком войдя в Искру. Юникрон замер. Фиолетовая пелена вмиг улетучилась с золотой оптики, измазанные в чужом энергоне ладони медленно разжались и измятые и переломанные корпуса посыпались вниз, со звонким стуком ударяясь о железную поверхность планеты. Тук, тук, тук… Праймус ничего не говорил, не поворачивался, а корпус его всё ещё сотрясался от рыданий. Юникрон не смел пошевелиться, он мог лишь, словно в замедленной съёмке, обернуться и в упор глядеть на страдания партнера, не смея сказать или сделать что-либо, чтобы успокоить. Белый гигант обернулся и в его голубой оптике застыла такая всепоглощающая пустота, что застывший напротив него Юникрон не смел шевельнуться и предпринять хоть что-то.  — Ненавижу. Слово было брошено спокойно, но обожгло Искру золотого бога сильнее крика и проклятий. Ошеломленный, захваченный в плен своей же боли Юникрон безропотно позволил Праймусу забрать оставшихся актив детей и бесследно скрыться в черном бесконечном пространстве. По Вселенной раскатился дикий, полный отчаяния рык первого Бога Разрушения.