Третье желание

Она узнавала мир заново. Вспоминала привычные вещи, удивлялась новому. Нового было больше. Было так странно – ходить, по-разному ощущая мрамор, камни, землю, траву под ногами; смотреть, поражаясь архитектуре, природе, людям и животным, а больше всего – ясному голубому небу; дышать, узнавать и не узнавать запахи; слышать – голоса, птичьи трели, ветер. Всего было так много – и мир вращался, и голова шла кругом. Суетливые, деловитые, словно мышки, милые монахини обеспечили её круглосуточным присмотром после пары казусных инцидентов: однажды, замечтавшись, она едва не упала в фонтан, а в другой раз потерялась на рынке. «О себе не заботитесь, так хоть ребёнка поберегите!» – строго увещевали её многочисленные нянечки. Миллея искренне благодарила их за заботу, не переставая при этом улыбаться. Чрезмерная опека её забавляла. Почему-то она была уверена, что её дитя в утробе наслаждается маленькими приключениями. Он дремлет внутри неё и видит яркие сны, мечтая о том дне, когда вырвется в мир и сведёт его с ума своими происками. Такое необычное ощущение: в ней зарождалась новая жизнь. Она держала руку на животе и иногда ощущала ответное прикосновение маленькой ладошки. Даже если это были лишь фантазии, они заставляли ее улыбаться. Немножко безумно, быть может, судя по тому, как поглядывали на нее монахини, но бесконечно счастливо. Она с нетерпением ждала новой встречи с ним. Ей регулярно передавали письма от Вольфа. В них он сдержанно и монотонно пересказывал свои рутинные императорские дела, справлялся у её самочувствии, в самых изысканных выражениях выражал надежду, что у неё и ребёнка всё хорошо, твердил про искупление, выражал скромную надежду увидеться. Иногда прикладывал карандашные, весьма неумелые, но милые зарисовки – постепенно в них прибавлялось цвета. Миллея читала, перечитывала, складывала письма в коробку, не зная, что с ними делать. Не зная даже, какие чувства они в ней вызывают. В них было слишком много от прошлого, а она мечтала о будущем. Подумывала о том, чтобы написать ответное письмо, рассказать ему обо всём, что приходит в голову, о всём том, с чем она боялась остаться наедине. Вместо этого она снова и снова откладывала ручку и бумагу в сторону. Они встретятся и тогда она всё ему расскажет, держа его руку в своих, глядя в глаза. Своей преданностью он заслужил, чтобы она была с ним честной. Подумать только, он любил её всё это время. Любил, по-настоящему. В это сложно было поверить. Прошлое, настоящее и будущее были навсегда связаны их чувствами. Они делили на двоих воспоминания, особенные, важные и Миллея знала: она не скажет ему, что никогда не сможет полюбить его. Потому что только он остался. Поднявшись по высокой лестнице, осуществив этот долгий-долгий мучительный подъём, только для того, чтобы распрощаться со всеми своими друзьями на цветочном лугу под бескрайними небесами. Выплакав все слёзы, оставшись в одиночестве, она заснула крепким безмятежным сном. Хотела ли она этого? Хотела ли уйти вслед за остальными? Хотела ли проснуться? Верила ли она хоть во что-нибудь?.. Ей снились сны, о прошлом, настоящем и будущем. Иногда – о чём-то вневременном. Словно ребёнок, качаясь в колыбели, укутанная теплым нежным эфиром, она слушала голос. Сердитый мужской голос, в котором было столько скрытой нежности и доброты, что хотелось улыбаться. — Ну это уже ни в какие рамки. Ты там совсем оборзел, чёртов малец, а? Ладно, ладно, надоел. Я сделаю это, хорошо, но припомню в будущем, пеняй на себя тогда. Всё, угомонись. Закрывай глаза. Закрой, кому сказал! Так. Всё. Слушай.

Среди звёзд, в воспоминаниях, что укутаны снегом, Я ищу твои следы. Молюсь о душе, бесконечно пребывающей в мире — Словно во сне.

Слова, что переплетались, словно нити, пронизывая прошлое и будущее, сияли ослепительным солнечным светом. Ей чудились силуэты, радостные голоса, детский смех. Его голос, зовущий её по имени, руки, сотканные из света, нежно обнимающие её, губы у виска, шепчущие слова любви. «Ты не одинока. Ничего не бойся. Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя». Во сне она плакала и тянула руки к тающему свету. Утром она улыбалась, радуясь новому дню. – Мы справимся, Тиаше, – обещала она небесам. Поглаживая живот, ощущая растущую в ней силу, Миллея точно знала, что всё правда и иначе не может быть. – Мы обязательно справимся.