Я всегда буду рядом...

      Осень. Пасмурный день. На улице немного моросит дождь. Маленькая белокурая девочка лет семи одиноко качается на качелях, опустив голову вниз. Её небесно — голубые глаза, некогда светившиеся от счастья и озорства, возможно, потускнели уже навсегда. Никто не знает, что с ней произошло. Прохожие проходили мимо и даже не смотрели в её сторону. Никто не знает, что два дня назад схоронили единственного человека, который по-настоящему её любил, ценил и понимал — её маму. Девочка очень её любила, она до сих пор не могла поверить, что никто ей больше не расскажет сказку на ночь, не споёт колыбельную, не успокоит её, когда совсем плохо. Не защитит от хулиганов во дворе. У неё остался один отец, но после смерти своей жены он поник в себе и не заменит своей дочери тех добрых глаз, полными любви и надежды.       Сейчас девочка качалась на качелях и вспоминала все те дни, в которые она была счастлива, когда не было забот и все были здоровы. И лишь один мальчик наблюдал за этой картиной. Он стоял под крышей и наблюдал за девочкой. На вид ему было лет восемь. У него были иссиня-черные волосы, которые были небрежно разбросаны по голове, и глаза цвета жидкого золота. Дождь начал постепенно усиливаться. Все, кто находились на улице, начали разбегаться по домам. Кто-то прятался под крышами домов и наблюдал за ливнем со стороны. Но девочка даже не шевелилась, а продолжала дальше качаться на качелях. Ее белокурые волосы мгновенно намокли и прилипли к лицу, тем самым скрывая его. Плечи слегка подрагивали то ли от холода, то ли от внутренней истерики, которую она так тщательно старалась скрыть. Казалось, будто ей было совершенно все равно на все, что происходит вокруг нее. Тогда мальчик не выдержал. — Эй! Иди сюда! Промокнешь ведь! Простудишься! — крикнул он ей. Девочка посмотрела на него заплаканными глазами, но под дождём этого не было так видно. — А тебе-то что?! Промокну и промокну! — крикнула она в ответ немного продрогнувшим и хриплым от слез и холода голосом.       Мальчик глубоко вздохнул, закатив глаза, а затем посмотрел на усиливающийся. Немного подумав, он вышел из своего укрытия и подбежал к девочке. — А не боишься простудиться? — спросил он, когда подбежал. Вся его одежда тут же намокла, а иссиня-черные пряди прилипли ко лбу. — Я уже ничего не боюсь, — прошептала она, опустив свою голову и скрывая под намокнувшими волосами еле подступившие слезы на глазах, которые она так тщательно хотела удержать. Ей было сейчас все равно на окружающий мир. Она просто хотела побыть одна, пусть и под дождем, пусть она возможно и простудится после этого, но на душе у нее сейчас было настолько паршиво, что это для нее казалось мелочью. Ничтожным пустяком, по сравнению с тем, какой камень боли сейчас лежит внутри нее. — Слишком ты бесстрашная, я смотрю. Пойдем под крышу. Ты не боишься простудиться, а я боюсь, — произнёс мальчик, не подавляя попытки отговорить ее от этой затеи, увести в сухое место, а там уже попробовать распросить и успокоить. Конечно, он понимал, что это не его вовсе дело, но он не мог просто так наблюдать, как она буквально губит свое здоровье. — Так сам и иди. Кто тебе не дает? — все таким же тихим голосом сказала девочка, не поднимая взгляда. — Я тебе помочь пытаюсь, а ты еще упрямишься, — недовольно ответил мальчик. — Мне уже никто не поможет. — Так. Мне это надоело. Пошли. Расскажешь всё, — мальчик резко, но как можно аккуратнее схватил ее за локоть и стащил с качель, волоча за руку за собой. Она возражать-то особо и не стала, будто бездушной куклой, не поднимая головы, поплелась вслед за ним. Они спокойно дошли до крыльца и сели рядом так, чтобы капли дождя на них не попадали. — Так почему мы такие кислые, м? — спросил мальчик, сажая ее рядом с собой и в упор глядя на белокурую. — А тебе так это интересно? — тихо и обреченно выдохнула девочка. — Ну, я по жизни человек любопытный. Мне интересно узнать, что заставило тебя сидеть под ливнем, как кукла, и никого не замечать вокруг себя, — усмехнулся мальчик. Девочка печально вздохнула. «Вот же приставучий. Нет, чтобы в покое оставить, мне не до разговоров сейчас» — мысленно проговорила она, наконец мельком посмотрев в его золотые, полные любопытством и озорством, глаза и на легкую улыбку на губах, излучающую теплоту. Невольно и внезапно на ее душе временно полегчало. Посмотрев в его глаза, у нее так же потеплело на душе, почему-то захотелось довериться. Белокурая особа помотала головой в разные стороны и снова опустила голову вниз, отгоняя лишние мысли. — А чему радоваться, когда самого близкого человека больше нет? — спросила она сама себя почти неслышно. — Какого близкого человека? — переспросил мальчик, услышав ее слова. — Два дня назад… — тихо начала девочка, потом тяжело сглотнула. — мы хоронили мою маму. Она умерла от рака лёгких. Врачи ничего не могли сделать, так как болезнь обнаружили слишком поздно. Папа вообще поник после её смерти. Считай, я теперь одна, — так же тихо закончила она, и незаметно с ее глаза на бетон упала прозрачная капля. Слезы, которые она так тщательно хотела скрыть, вот-вот хотели выйти наружу. — Мне жаль. Прости, я не знал, — с сожалением сказал мальчик, так же приопустив голову, жалея теперь вообще, что спросил об этом. — Ничего, — горько вздохнула девочка, переместив взгляд на капли дождя, которые плавно спускались с крыльца. — Хоть кому-то я смогла выговориться. — Но, почему ты думаешь, что осталась совсем одна? — спросил черноволосый, снова посмотрев на девчушку. — Папа поник и не обращает на меня внимание. Друзей у меня нет. У меня никого больше нет… — она закрыла лицо руками, дав волю своим эмоциям и начиная тихо всхлипывать.       Мальчик по-дружески приобнял её за плечи, пытаясь хоть как-то этим ее успокоить. — Не переживай. На Свете есть люди, которым ты дорога. Папа хоть и поник от потери своей жены, но думаю, что он тебя любит и не бросит. Он просто находится в шоке, но долго это вряд ли продлится. А… Насчёт, друзей… Хочешь, я буду твоим другом? — закончил он и мягко, почти незаметно улыбнулся, глядя на белокурую макушку.       Девочка подняла на него заплаканные глаза. — Правда? — с надеждой переспросила она, будто не веря, что все это правда, что наконец у нее появится хоть кто-то, кто будет способен ее выслушать и понять. — Конечно! Я буду твоим другом. Тебя, кстати, как зовут? — с улыбкой спросил парнишка. — Раф, — наконец за все это время нежно улыбнулась девчушка. — Красивое имя. Меня Сульфус. Будем знакомы, — усмехнулся Сульфус и протянул руку в знак знакомства. — Ну, так что, друзья? — переспросил он. Раф сначала посмотрела на его руку, потом на него и с улыбкой пожала ему руку в ответ. — Друзья, — выдохнула она. Дождь к этому времени уже почти перестал лить, как из ведра, и теперь вновь просто моросил. — Вот, ты уже улыбаешься. Почаще это делай. Тебе улыбка больше идет, — усмехнулся мальчик. — Спасибо, — смущено улыбнулась белокурая. Откуда-то послышался женский голос. Звала мама Сульфуса. Сам же он закатил глаза и вздохнул. — Мама зовёт. Мне пора. Ты это… не расстраивайся больше. Завтра тут еще увидимся. Пока, — мальчик встал, помахал девочке на прощание и пошел домой. Раф с улыбкой смотрела ему вслед. Именно тогда она поняла, что еще не всё потеряно, и она обрела настоящего друга.       Годы шли, а мальчик с девочкой всё по-прежнему дружили друг с другом и почти никогда не расставались. Их дружба не ослабла, а наоборот стала только крепче. Если одному из них было плохо, второй приходил всегда на выручку и помогал. Их дружба была крепка, но была ли это действительно дружба? Может это чувство переросло в нечто большее? Этого даже они ещё не могут понять. Судьба им приготовила еще много испытаний на выдержку. Они еще не знают, что она им приподнесёт…