Фаворит +164

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Фантастика
Размер:
Макси, 270 страниц, 40 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Amber Sky
«Космическое восхищение!» от _Офа
Описание:
Большие космические гонки требуют больших затрат. А Карл Шорки даже и не мечтает пройти отборочные и войти в первую десятку победителей. Глеб Романов – богатый, чрезмерно талантливый художник и скульптор нового и старого стилей. Он не понимает смысла этих гонок. Что заставляет его стать спонсором Карла? И как сложится дальнейшая работа двух людей связанных не только настоящим, но и прошлым?

Посвящение:
Мои любимые парни, в них есть что-то от меня. Так что – себе, без должной скромности;) Ну и всем, кому понравятся Глеб и Карл, и остальные персонажи. С уважением.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Невинных мальчиков, розовых сопелек и добрых дядек, стоящих на защите невинной задницы, здесь не будет.
Друг мой – интернет, потому если что-нибудь разойдётся с действительностью, прошу меня простить. В принципе, на оригинальность я тоже не претендую.

1 часть Знакомство. 1 глава

22 сентября 2016, 12:19
Стук в дверь был глухим. Судорожное дрожание противного звонка — слишком раздражающим и звонким. Потом снова стук, словно стучавший бился в дверь уже сапогом. Глеб с трудом оторвал тяжёлую голову от подушки. Запутавшись в простынях, упал с дивана, ударился лбом и подвернул неудачно руку. Зашипел от боли, чертыхнулся несколько раз, заскрипел зубами от злости, застонал от неприятных ощущений, потом кое-как встал на ноги. Выпутавшись из простыней и отшвырнув их в сторону, он, разрабатывая ладонь и потирая шишку на лбу, проследовал через всю большую гостиную к входной двери. За несколько метров до неё, спустился по трём ступенькам. Потом вздрогнул, сбрасывая остатки сна, и, схватившись за ручку, открыл дверь.
Считыватель отпечатка ладони мигнул синим светом на боковой панели у двери, распознавая в открывшем дверь человеке хозяина дома. Глеб же сонными и полупьяными глазами уставился на потревожившего его сон гостя.
Саша Орлович окинул беглым и недовольным взглядом чуть шатающегося, высокого и мускулистого Глеба, заметил, что тот был абсолютно нагим, злобно уставился в его красные глаза, вытянул губы трубочкой и переступил порог, отодвигая в сторону хозяина дома. Не разуваясь, он прошествовал вглубь огромной гостиной.
— И тебе с добрым утром, — махнул назад рукой Глеб, вяло кивнул головой и, зевая, стал закрывать дверь, повиснув на мощной ручке.
— Уже не утро, уже день, Глеб, — стал осматривать гостиную и спальную зону Саша. — А ты, я так понимаю, даже числа сегодняшнего не знаешь.
— На хрена оно мне, это число, — буркнул Глеб, шлёпая босыми ногами по паркету в сторону широкого раскладного дивана в спальной зоне.
— Это что? — Саша ткнул пальцем в лежащее на диване тело.
— Это Эдик, — буркнул Глеб, потом замер рядом с Сашей, склонив голову на бок и разглядывая обнажённую фигуру. Что-то в ней ему показалось странным.
— Голограмма, — наконец выдавил он, вспомнив, что нарисовал его ночью для самоудовлетворения. Чтобы смотреть и удовлетворяться. А не для того, чтобы… Голограмму нельзя трахнуть!
— Значит, так, — твёрдо произнёс Саша, снова начав оглядываться. — Ты сейчас приводишь себя в порядок, — он подошёл к лежащим на полу простыням, хотел их поднять, но побрезговал: Глеб явно ночь не просто так проводил. — Бреешься, моешься, причёсываешься, одеваешься в чистую, пахнущую парфюмом одежду и едешь со мной.
Саша посмотрел на Глеба, а тот уже прошлёпал к открытому бару и, почёсывая яйца, рассматривал этикетки на бутылках. Саша подошёл к Глебу, схватился за дверку и закрыл её. Несколько стоявших за пределами бара пустых бутылок дрогнули, звякнув. В одной из них оказалось немного желтоватой мутной жидкости. Саша не стал задаваться вопросом, что это за напиток и напиток ли вообще? Там, кстати, ещё и бычок плавал.
— Глеб, посмотри на себя, — произнёс он, глядя на Глеба с высоты собственного роста. До роста Глеба он не дотягивал ровно девяти с половиной сантиметров. — На кого ты стал похож? Алкоголик, наркоман, курильщик. Ты когда в последний раз держал в руках кисть?
— Ночью. Эдик — моё самое гениальное творение, — буркнул Глеб и потянулся именно за той бутылкой, в которой был сомнительного вида коктейль с бычком. Она стояла на полу. Саша схватил его за плечо и резко дёрнул вверх, заставляя выпрямиться.
— Вот, — сунул он в руку Глебу небольшой, но полный пакет белого цвета. — Это курс лечения от наркомании и алкоголизма. Ты сейчас же глотаешь пять таблеток, колешь себе в задницу три укола, принимаешь душ, пакуешь свою тушу в костюм, и мы едем на гонки.
— Гонки? — переспросил, хмурясь, Глеб, при этом раскрывая пакет и заглядывая внутрь. — Какие гонки?
— Космические. Пятый заезд, отборочный тур на галактическую гонку «Млечный путь 102». Есть ещё вопросы?
— На хрена мне это надо? — уставился красными глазами на Сашу Глеб.
— Может, тебе не надо, а мне надо, — отозвался Саша, засовывая в пакет руку и выуживая первую коробку, в которой оказалось десять ампул. — Так что будь добр, сделай мне приятно.
— Могу отсосать, могу вставить, — стал перечислять Глеб, отчего Саша, схватив его за локоть, потянул в сторону ванной. Он тащил грубо, а Глеб следовал слепо, стараясь не обращать внимания на то, насколько его бесцеремонно тащат. Невзирая на то, что он был довольно известен и богат, а ещё талантлив и, на данный момент, находился в творческом кризисе, Саше так с ним обращаться можно было. Младший брат, как-никак, однако Глебу показалось, что сегодня Саша всё же перегибает палку.
Ввалившись с ним в просторную ванную комнату, он выхватил у Глеба пакет из рук, толкнул его в душевую кабинку, включил воду, бросил ему мочалку и, закрыв кабинку, принялся рыться в пакете, выуживая оттуда коробки с препаратами. Достал небольшой шприц-дозатор, сунул туда сразу две ампулы. Приготовил третью, сложил горсткой белые кругляшки таблеток. В душевой шумела вода, раздавалось фырканье и недовольное мычание Глеба. Звуки сменяли друг друга: вот что-то упало, послышалась отборная ругань, затем странное бурчание, вздохи, снова фырканье. Через тридцать минут, когда Саша уже устал ждать, дверка скользнула в сторону, и, вместе с паром, из кабинки вышел, тяжело дыша, Глеб. Вид у него был болезненным, тело слегка дрожало, кажется, невзирая на горячую воду и пар, что собрался в кабинке, его знобило. Без слов, Саша жестом руки приказал повернуться к нему спиной, Глеб подчинился. Приставив пистолет к одной из ягодиц, Саша нажал на курок, и ампулы тут же опустели.
— Не двигайся, ещё один укол, — проговорил спокойно брат, а Глеб лишь судорожно вдохнул, повернув голову в сторону и посмотрев на своё отражение в большом зеркале. Себя Глеб, как всегда после многодневного запоя и злоупотребления наркотой, воспринимал с трудом. На лице щетина месячной давности, волосы неровно острижены — Глеб не знал, по какой причине, но иногда, в пьяном угаре, он принимался себя стричь — белки глаз красные от лопнувших сосудов, а сами глаза, обычно синие, сейчас казались какими-то выцветшими, словно кто-то специально положил их на солнце, чтобы ультрафиолет выжег яркость и сочность. От увиденного Глебу стало жутко, и он отвернулся от зеркала.
К тому моменту Саша вколол ему ещё один препарат, потом сунул в руки пригоршню таблеток и включил воду над умывальником. Проглотив их с несколькими глотками воды, Глеб взялся сначала за зубную щётку и пасту, рассудительно оставив бритву на потом. Руки ещё дрожали, тело тоже, дыхание было тяжёлым. Через пять минут препараты начнут действовать, а пока рисковать не стоит.
— Я поищу какие-нибудь шмотки, — сказал Саша и вышел из ванной.
Глеб чистил зубы чуть дольше обычного: этот процесс, вместе с принятым лекарством, успокаивал, правда, немного подташнивало. Ушибленный лоб и подвернутая рука начали болезненно пульсировать, Глеб, наконец-то, осознал, что всё происходящее реально. Захотелось снова окунуться в свой нереальный, наполненный наркотиками, алкоголем и сигаретным дымом мир. К ненастоящему Эдику, всё ещё лежащему на его диване.
Когда Глеб побрился, помазал лицо лосьоном и снова бросил на себя придирчивый взгляд в зеркало: с той стороны стекла на него смотрел совсем другой человек. Моложе, красивее и приятнее. Хотя резкие черты лица, надменность и цинизм всё ещё отражались в красных глазах, в мимических морщинах и вскинутом чуть выше обычного подбородке.
А что странного-то? Ничего особенного в этом нет, Глеб добился известности ещё в четырнадцать лет. В восемнадцать стал самым продаваемым голографическим художником, работающим в многослойной трёхмерной графики. В двадцать — изучил полный курс древней живописи, в двадцать три — постиг искусство фрески и скульптуры. Современное и старинное искусство давались ему легко. Ровно до тридцати лет Глеб не сталкивался с вредными привычками, поглощённый творчеством и популярностью. До тех пор, пока не осознал, что все его творения получаются одинаковыми. Картины и скульптуры больше не несли в себе креативности, стали похожи одна на другую, начисто лишившись индивидуальности. Пропала из них изюминка и та яркость, которой раньше славились его первые работы. У Глеба Романова начал развиваться комплекс, ему казалось, что все сотворённое им полная ерунда. Затем он оказался в тумане творческого кризиса, который и привёл его к пагубным привычкам. И вот уже семь лет Глеб балансирует между творчеством и алкогольно-наркотическим угаром, то вырываясь из его плена, чтобы что-то создать, то снова утопая в том туманном мире.
Через сорок минут к Саше вышел новый человек, хотя вид у него всё равно оставался не очень приятным. Всему виной были красные глаза, помятое лицо и мешки под глазами.
— Вон, надевай. И давай быстрее, — буркнул брат, смотря на наручные электронные часы. Глеб прошёл до дивана, взял трусы и стал их натягивать.
Почему он слушался Сашу? Ну, не только потому, что тот был его братом. За годы своей сознательной жизни Глеб так и не сумел завести друзей, с родными он не знался, потому что считал их жадными до чужих денег и славы людьми. В последнее время любовники у него были виртуальными либо голографическими. А те, настоящие, из плоти и крови, утомляли своим нытьём, искусственными стонами. Вот они как раз оказывались ненастоящими, притворными, бесчувственными, как он сам. Это раздражало, потому что за все прожитые годы Глеб ни разу не влюблялся.
Только Саше Глеб более-менее мог доверять. Он стал ему другом. С раннего детства они привыкли быть рядом, и лишь благодаря стараниям Орловича Глеб не вычеркнул его из своей жизни, как остальных родственников. Саша был отличным братом, он скреплял их родственные узы и не позволял Глебу остаться совсем одному. Только сейчас Романов понял это. Брат всегда защищал его перед журналистами и желал счастья, о котором Глеб уже давно перестал мечтать. В тот момент, когда он принял чувство одиночества, он осознал и свою бессердечность. Романов знал, что если так пойдёт и дальше, то человеческого, семейного счастья ему уже никогда не испытать. Однако, хоть и говорят, что никогда не поздно начать всё с начала, но в тот самый момент, когда он решал начать с нуля, всегда находил тысячу причин ничего в своей жизни не менять.
Через некоторое время они вышли из дома. Высокий особняк располагался на небольшой сопке, уходя шпилевидными крышами высоко в небо. В последнее время Глеб задавался вопросом, зачем ему трёхэтажное здание с пятьюдесятью комнатами, из которых он занимает только четыре, но так и не смог найти на него ответа, вероятно, потому что не считал его столь важным.
Сев в жужжащий чёрный автомобиль, Саша, удобнее откинувшись на спинку белоснежного сиденья, дал команду водителю ехать. Он торопился в космопорт.
— И какого чёрта я согласился? Ну, зачем, зачем мне эта херня нужна? — вопросил снова Глеб, подпирая рукой щеку и глядя в окно машины, летящей в нескольких сантиметрах над асфальтированной дорогой.
— Ещё двадцать пять раз спроси. Развеяться, — отозвался Саша. — Ты три месяца только и делаешь, что пьешь, куришь и колешься. Вон, похудел даже, пиджак на тебе, как сопли на стекле.
— Я могу развеяться и в клубе, — отозвался Глеб, удобнее усаживаясь на сиденье. Фраза «как сопли на стекле» была преувеличена, но Глебу в этот момент было всё равно. — Или в каком-нибудь публичном доме с парой-тройкой мускулистых парней. Эта идея мне больше нравится, чем твоя.
— Глеб, послушай, — включил режим заботливого брата Саша, посмотрев на него серыми глазами. — Мне не очень приятно смотреть, как ты медленно губишь свою жизнь. Я тебе об этом уже говорил.
— А я тебе, кажется, говорил, чтобы ты не употреблял эту фальшивую и до блевотины противную фразу по отношению ко мне.
— Ладно, давай поговорим о гонках. За последние несколько лет они приобрели популярность, особенно после того, как стали международными и в них появилось несколько дополнительных пунктов. В прошлом году из больших космических ушли семь участников, в этом году им исполнилось по тридцать лет. По кодексу гоночного комитета, они должны покинуть старт из-за возрастного ограничения. На их места пришли новые пилоты, и некоторым из них нужны спонсоры.
— И ты подумал, что я могу стать спонсором кого-то из них? — расхохотался Глеб, запрокидывая голову назад. — Если тебе не изменяет память, десять лет назад я разнёс одного такого сраного фаворита на запчасти, потому что эти засранцы только и могут, что подставлять жопы под члены спонсоров.
— Я помню, — хмурясь и не видя ничего смешного, сказал Саша, глядя в упор на Глеба. — Я помню, как ты уничтожил карьеру отличного пилота. Он всего-то сказал о скульптуре амуров пару нелестных слов, и тебя это взбесило.
— А что, было такое? Я не помню, Сань, но даже если и так, основная причина не в этом, — успокоившись, покачал головой Глеб. — Я действительно считаю гонки пустой тратой времени и средств. От них есть выгода только тем, кто делает ставки, и кто наживается на «этих» несчастных. Живой пример сейчас сидит рядом со мной. Давай на чистоту, чего надо?
Саша облизал губы, потом хмыкнул, покачав головой, и полез в карман пиджака. От Глеба мало что удавалось скрыть. Странный он человек, и порой был жутко проницательным, складывалось такое ощущение, что он читал душу, как открытую книгу.
Выудив из кармана небольшой круглый предмет, Саша нажал несколько кнопок, и перед Глебом появился голографический образ юного пилота.
— Это Риккардо Кроту, фаворит этого сезона, девятнадцать лет, успешный мальчик с зелёными глазами.
— Терпеть таких не могу.
— Глеб, надо потерпеть. Ему нужен спонсор. Тех денег, что он имеет, не хватает на покупку хорошего оборудования, чтобы обслуживать гоночный болид.
— Насколько я знаю, материальное положение позволяет тебе его спонсировать. Так что вперёд, — отозвался Глеб, отвернувшись от картинки.
— Я не могу! Ты же знаешь, я букмекер, а букмекерам запрещено выступать в качестве спонсоров. Но это можешь сделать ты, и я прошу тебя. По моим расчётам, этот мальчик должен занять первое место в гонках. Глеб, ставки очень серьёзные.
— Тогда найди для него кого-нибудь ещё, — пожал плечами Глеб, продолжая смотреть в окно. — И не думай меня шантажировать тем, что ты мне помогаешь. Ты знаешь, я помощи не прошу.
— Неблагодарная ты скотина, Глеб, — незлобно отозвался Саша и убрал картинку. — Но подумай: будет тебе развлечение, а там, глядишь, он станет твоей музой или вдохновителем для той картины с единорогами. Ты не видел, как он летает. Он парит, как птица! Красиво, грациозно, спокойно, упиваясь космосом.
Глеб сунул руку в карман, нащупал там пачку сигарет, которая лежала ещё с прошлого раза, когда он надевал этот пиджак, выудил её, прикурил сигарету. Саша недовольно посмотрел на Глеба, включил кондиционер и, оттянув манжет пиджака, глянул на время. Опаздывали ровно на двенадцать минут. На дорогах полно радаров, и превышать скорость не имело смысла: только больше потеряешь, пока будешь заполнять штрафной лист.
— Попроси кого-нибудь другого, — снова повторил Глеб, нарушив тишину и выдохнув облако сизого дыма. — Среди твоих знакомых полно богатых людей.
— Они либо заняты, либо жестокие твари, хотя троих я привёл, может, они окажутся более полезными, чем мой собственный брат.
Глеб только цокнул языком, больше отвернувшись к окну и затягиваясь сигаретой. Никакого стыда от того, что он отказал брату, не чувствовал, но поездка уже начинала раздражать. За три месяца, которые он провёл в стенах дома, мелькавший за окнами автомобиля мир стал другим: чужим и холодным. Он не нравился Глебу, но с реальностью спорить было бесполезно.
Машина вырулила на широкую площадку космопорта и подлетела к небольшому шаттлу с красивыми серебристыми крыльями. Саша выскочил из автомобиля, снова посмотрел на часы.
— Быстрее, Глеб, и так уже задержались! — поторопил он и стал подниматься по трапу. Наверху трапа его уже ждал второй пилот, который заметил:
— Опаздываем на одиннадцать минут и сорок секунд. В полёте постараемся наверстать.
— Не надо, — махнул рукой Саша, слегка отстраняясь, чтобы дать Глебу пройти вперёд. — Ещё штрафов нам не хватало. Одиннадцать минут — не проблема. Там всё равно сначала будет представление участников. Ничего особенного.
— Хорошо, — отозвался пилот, нажал несколько кнопок, убирая трап, и проследовал в сторону кабины. Саша же вошёл в салон. Шаттл взлетел, мигая стартовыми огнями.
Полёт протекал в полной тишине. Глеб смотрел в иллюминатор, вглядывался в облака, в голубое небо. Саша уткнулся в небольшой планшет, найдя прямой эфир из порта, который располагался на орбите Земли. Он быстро просматривал файлы, искал нужные ракурсы, картинки. Однако мысли всё равно блуждали вокруг брата, которого он так и не уговорил стать спонсором Риккардо Кроту.
Когда шаттл осуществил посадку, Глеб и Саша быстро сошли по трапу, оказавшись в просторном ангаре. Сели в бот, доставивший их к огромной арене. Встретивший братьев администратор повёл коридорами и лестницами в сторону лож. Глеб недовольно торопился за Сашей. Но стоило войти в просторную ложу, где стоял диван, два кресла и столик, как Романов сменил гнев на милость. На столешнице стояли бутылка хорошего бренди, ваза с фруктами и три тарелки с закусками. Ложа оказалась «застеклена» тонкой паутиной голоэкрана. Он был уже включён, и на нём мелькали картинки прямого эфира только что начавшихся гонок. Саша быстро плюхнулся в кресло перед голоэкраном, Глеб завалился на диван.
— С другой стороны хорошо, что мы опоздали, а то бы журналюги нам сейчас проходу не дали. Твои вылазки на них положительно влияют, — сказал Саша, прибавляя громкость и переключая режим просмотра на многоканальный, из-за чего голоэкран разделился на несколько секторов.
Глеб посмотрел на бутылку бренди, скривился. Пить не хотелось, скорей всего сказывалось действие принятых лекарств. Потом, оглядевшись, приметил в углу чайник и, встав, прошёл к нему. Налил себе чаю, сделал несколько бутербродов и быстро прожевал их, запивая горячим напитком. В этот момент он осознал, насколько голоден. Закуски на столе стояло много, и Глеб съел почти всё. Но даже тогда, когда гонка началась, и толпа зрителей взвыла громче, Романов не обратил внимания на экран.
— Смотри, вот он! — вдруг крикнул Саша, указывая пальцем в сторону голограммы. Небольшой голографический квадратик откололся от общей картинки, предоставляя взору болид ярко красного цвета. — «Огненный дракон» — так называется его болид.
— Ясно, — отозвался Глеб, продолжая жевать. — И сколько будет длиться эта гонка?
— Ну, в общей сложности сорок минут. Этот заезд на время. Первые десять участников выйдут в шестой отборочный, который будет последним перед настоящими гонками. Это группа «А», потом группа «Б». В шестом заезде будет одна группа, и первые десять участников отправятся на большую гонку.
— Угу, — отозвался Глеб, даже не думая отрываться от еды. Слушал в полуха.
— Может, ещё еды заказать? — обратил внимание на голодного брата Саша, но тот покачал головой. Мясная и рыбная нарезка, хлеб и овощи, зелень и сыр, больше ничего не надо было. К тому же, на столике стояли чаша, полная фруктов и поднос с нарезанным красным арбузом и сочной дыней. От этого натюрморта потекли слюни. Дольки выглядели настолько аппетитно, что Глеб не удержался, схватил кусок дыни, чтобы проглотить его вместе с рыбой.
За те сорок минут, что длился заезд, Глеб наелся, выпил три кружки чая и выкурил две сигареты. К самому финалу «Огненный дракон» с трудом лидировал, с трудом, но всё-таки вырвал победу, и Саша от радости подпрыгнул на кресле, сжимая кулаки. Он тут же принялся подсчитывать прибыль. Завалившись на диван, Глеб прикрыл глаза, но сон не шёл, хотя веки были тяжёлыми. С экрана орал комментатор, радостно визжала толпа. Схватив подушки, перекинул их на другую сторону и прилёг на бок, поддерживая голову рукой. Его воспалённый взгляд скользнул по одному из экранов.
— Знаешь, сколько этот мальчик принёс мне денежек? — спросил Саша, не поворачиваясь к Глебу. Это был риторический вопрос, поэтому Романов решил не отвечать, продолжая пялиться на экран.
— Восемь миллионов. Восемь, Глеб, за один только заезд.
— Одна моя мазня размером три на три сантиметра стоит примерно столько же, — скептически и даже как-то лениво заметил Глеб.
— Это — ты, а вот это, — и Саша повернулся к Глебу, указывая карандашом на экран, — настоящий фурор. Ты должен стать его спонсором. Видел, как тяжело ему это место далось? А всё потому, что у его болида слабый двигатель и старый навигатор. А они стоят немалых денег. О, улыбается, — снова вернулся к экрану Саша. — Ну, разве не красавчик!
— Так я не понял, чего он спонсора при такой улыбочке не найдёт?
— Я тебе уже объяснял, — рыкнул Саша, глядя на Риккардо, светловолосого и вполне приятной внешности юношу. Таких только валить и трахать, но у Глеба были другие вкусы. И не слишком мускулистые мальчишки девятнадцати лет его не интересовали. Накачай он чуть больше мускулатурки, и, возможно, Глеб обратил бы на него внимание.
— А теперь, — загорланил снова комментатор. — Мы представляем заезд в группе «Б». Итак, фаворитом группы является…
В этот момент дверь открылась, и порог переступил клерк. Глеб скользнул по нему взглядом и обратил внимание на открытую дверь, подумав, что было бы неплохо улизнуть. Но внезапно стало как-то лень. После плотного ужина — или обеда? — хотелось немного поваляться на диване, позевать и ничего не делать.
Глеб закурил. Клерк забрал записи Саши, спросил, не нужно ли чего ещё и, получив ответ, удалился прочь. Романов лёг на спину.
— Ну, заезд группы «Б» будет более спокойным. Здесь фаворит прошлогодних заездов, так что особо волноваться не о чем, — проговорил Саша.
— …Десятый участник группы «Б», Карл Шорки, — верещал комментатор. На экране появилась высокая фигура мужчины, обтянутая чёрным комбинезоном с белыми вставками. Глеб в этот момент потянулся к пепельнице, стоявшей на столике, чтобы затушить бычок, случайно поднял глаза на экран и замер. Красота рельефного тела, простая, слегка грустная улыбка пилота, махнувшего ленивой рукой орущей толпе зрителей, привлекли его внимание. Глеб не успел толком рассмотреть мужчину, как Саша вдруг переключил картинку и выключил звук.
— Эй, ты что делаешь? — позвал нервно Глеб, вдавливая бычок в пепельницу. — Верни мне того мужика! У меня на него даже встал.
— Ничего у тебя там не встало! — вдруг огрызнулся Саша. — У меня тут сбой.
— Сбой?
— Да, сбой.
— Так сделай, чтобы всё работало нормально! — раздражённо сказал Глеб. — И выведи мне на экран картинку этого Карла. Хочу на него налюбоваться.
Саша несколько секунд сидел неподвижно, а потом щёлкнул по кнопкам пульта. Тишину взорвала громкая болтовня комментатора, на главном экране появился двенадцатый номер, а в отдельном окне замер улыбающийся Карл Шорки.
— Очаровашка, — протянул Глеб, вновь рассматривая его рельефную фигуру. Платиновые, не сильно короткие, но и не длинные волосы, голубые глаза, приятная, чисто мужская, взрослая, а не сопливая юношеская, внешность. Красота тоже присутствовала, и она Глебу нравилась. Вот такого пилота он бы с радостью завалил и отодрал.
— Никаких особенных данных у этого пилота нет. Двадцать девять лет, через четыре месяца тридцать будет, потому этот сезон для него последний. Хотя, Карл не так уж и плох. На него у меня тоже ставки есть. — Как-то слишком осторожно произнёс Саша, но Глеб на это не обратил никакого внимания. Он прожигал взглядом большую дыру в голограммной картинке Карла Шорки.
— И каким, по твоим расчётам, он придёт? — вдруг спросил Глеб, чем удивил Сашу. Он повернулся к брату.
— Десятым, — ответил удивлённо Орлович и снова вернулся к экрану. — Он пройдёт в следующий тур, но у него так же хреновый болид. Нет инструктора по полёту, навигатора, качественной внешней обшивки. Из-за старой обшивки скорость существенно снижается. Шестой тур он не пройдёт, поэтому в большие гонки не выйдет. Хотя, его шансы на успех — девятнадцать процентов, но эти проценты только, повторюсь, при надежной обшивке, отличных двигателях и современной навигации. Ну и, конечно же, при наличии опытного инструктора по полёту, который поможет ему пройти лабиринт троянцев Марса*. И, разумеется, нужен спонсор, но его спонсировать не будут. Ему скоро тридцать, а тратить деньги впустую никто не решится.
— Почему в пустоту? Если он выиграет, они получат немалые деньги.
— Он не выиграет.
— Понятно, — потянул пачку из кармана Глеб. — Тогда я поставлю на него один лям.
Саша снова обернулся к Глебу, ещё больше удивляясь.
— Надеюсь, ты им заинтересовался, потому что увидел в нём музу, — пробормотал он, занося данные в букмекерскую книгу. Но тут же стёр их, потому что планшет мигнул красным. — Господи, ты меня совсем из колеи выбил. Ставки делать уже поздно.
— Жаль, — чиркнул Глеб зажигалкой. — Но трахнуть я его всё равно хочу…
— Итак, дамы и господа, заезд группы «Б» начнётся через десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… один… Старт!!!

* троянцы Марса — группа астероидов, находящихся в окрестностях точек Лагранжа L4 и L5 в орбитальном резонансе 1:1 любых планет. Первые астероиды этого типа были обнаружены у Юпитера. Эти астероиды называют по именам персонажей Троянской войны, описанных в Илиаде. Кроме троянцев Юпитера известны троянцы Марса, Нептуна, Урана и Земли.