Ожог 173

oblita naenia автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Versus Battle, Alphavite, Rickey F (кроссовер)

Рейтинг:
R
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Нецензурная лексика ООС

Награды от читателей:
 
Описание:
Просто недавнее слишком близко к поверхности. Генины трясущиеся руки, испуганные, как у пятилетки, глаза с глубокими тенями под ними. Впрочем, последние никак не пропадут.

Посвящение:
Кис, не вздумай. Все будет хорошо.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Примитивный сюжет х OOC.

Отдельная благодарность за ПБ.
23 сентября 2016, 23:32
      "Хуйня", — у Гены в голове звучит никитиным голосом. Он уже даже не показывает тексты, просто пишет, комкает лист и сплавляет его к горке таких же на краю стола.       — Хуйня, — озвучивает парень, заглянувший через плечо.       Никите бы поддержать и дать хоть какой-то шанс, но и он, и Гена знают, что рэп совершенно ни при чем. Просто недавнее слишком близко к поверхности. Генины трясущиеся руки, испуганные, как у пятилетки, глаза с глубокими тенями под ними. Впрочем, последние никак не пропадут.       "Мне нужно", — хриплое, пока хватается за чужие плечи, дверные ручки и косяки.       Никита думает, что действительно нужно этому дебилу, так перестать заниматься этой хуйней, а ещё оторваться от судорожного рифмоплетства, пожрать нормально и выспаться.       Для этого он и переезжает сюда. Роль заботливой мамочки – точно его. Помогает обрабатывать порезы – как же повезло, что ничего не задел – готовит, следит за режимом и отвлекает.       С его появлением в квартире становится, конечно, уютнее, но Гена скучает по звенящей пустоте в голове и саднящим предплечьям, по сбитым костяшкам, долго сходящим с бледной кожи синякам, обожжённым кончикам пальцев.       Никита не даёт ему ничего взамен, он как будто не понимает, что без этого ещё хуже. Гена нервный, он почти не выходит из квартиры. Да что там из квартиры, его вне комнаты застать сложно.       Они в замкнутом пространстве и между нет ничего, кроме напряжения. Гена ждет, какая "хуйня" станет для него последней, ждёт, когда сможет сорваться и получить своё. Его струной вытягивают все оповещения на своём и чужом телефонах, задевает даже любой взгляд, брошенный в сторону письменного стола.       От того ещё острее чувствуется желание ощутить зажжённый кончик никитиной сигареты на собственной коже. Где-нибудь рядом со старыми, побелевшими полосками шрамов. Он определённо маньячит по этому.       Гена не дурак, и у него определённо имеются уши, а ещё он вполне осведомлен об особенностях мужской физиологии. Поэтому догадаться, что у "соседа" конкретный такой недотрах – раз плюнуть, даже с его недосыпом.

***

      Никита оставляет его, выключая телевизор и уходя на кухню: если Гена захочет чая – выползет. По-хорошему, нужно приготовить что-нибудь, пока они оба не скопытились от голода. По-хорошему.       Чайник бурлит по фиолетовой подсветке, когда в коридоре раздаются шаркающие шаги. Гена.       Никита падает на неудобный кухонный диванчик, прикуривая и совершенно не замечая этого огонька в глазах другого парня.       Гене до мерзких мурашек хочется действий. Пусть Никита оттолкнет его, пусть въебёт. Может, попытается задушить? Да, было бы неплохо. При этом он прекрасно знает, что у того встанет достаточно быстро, чтобы бить Гену ему расхотелось.       Он закидывает себе в чашку два кусочка рафинада, в соседнюю - четыре, и все пытается не пялиться на тлеющую полоску, рвущую чужие губы.       Кипяток из пластмассового носика жжёт руку и доставляет неебическое неудобство.       "Возбуждение – естественная реакция на опасность, – бегущей строкой подсвечивает изнанку мыслей, – не сексуальное, но до него не далеко".       На фоне этого слышатся мат и упреки Никиты, уже успевшего отобрать чайник. Рука пульсирует и краснеет, в голову лезет совершенно не то сравнение.       Никита привык к подобным выходкам, но все же не ожидал. Он пытается вспомнить хоть какое-то средство от ожогов, но Гена сбивает все мельтешащие в мозгу искры, высекая немного другие:       — Поцелуй, и все пройдёт.       Он не уверен, в шутку это было брошено или нет. Потому что, стойте-ка, он не против. Гена тянет кисть ближе, как ребёнок, и Никита целует. Всего лишь легко прикасается к ошпаренному месту губами. Это же можно будет свести к шутке?       Гена вздрагивает, потому что его рука горит, но чужие губы ещё горячее ложатся на поврежденную кожу. Он и застонал бы от этого, но получается только шумный выдох.       Никита снова на диванчике, но теперь уже не по своей воле. И он бы рад посопротивляться, но блять. Гена, сидящий на коленях – на жёстком полу, ещё и кайфует, наверняка, гребаный мазохист – между его ног, слишком завораживает.       У них определённо ничего не может быть, потому что, ну, это неправильно. "Но не ты ли последние дня три подрачиваешь на него в душе?". Никита признаёт поражение, правда решает: он не виноват, что Гена – единственное живое в зоне досягаемости. Живое, близкое, родное. А ещё это, кажется, последнее, что он сегодня решает.       Гена явно делает минет впервые. Никита почти шипит, но, после пары попыток этого старательного мудака, снова расслабляется, отдавая себя мягким, теплым ладоням – той, которая здорова, точнее – и горячему рту.       Он боится брать глубоко, поэтому с членом ведёт себя как отличница с особенно сложным предметом: вытягивает на энтузиазме и усердии. И не то чтобы Никите это не нравилось.       Парень не выглядит блядски. Скорее довольным, наконец, что держит ситуацию под контролем. Он изредка ухмыляется, отстраняясь, и в эти моменты другому будто воздуха не хватает.       Никите не нужно много времени, чтобы кончить, потому что, откровенно говоря, Гена чертовски быстро учится. Он хватает Фарафонова за руку, собираясь хоть как-то предупредить, чтобы не испортить "романтику". За обожжённую руку, которую тот резко отдергивает сначала, а потом сам сует под чужую широкую ладонь.       Гена таращится в изумлении: он не думал, что выгорит. Никита сильнее сжимает его кисть, перемежая такую хватку с поглаживаниями воспаленной кожи. Контраст будоражит что-то внутри. Перед глазами все плывет, а он просто продолжает насаживаться ртом на чужой член.       Никита кончает с глухим стоном, проходясь по кисти короткими ногтями. И Гене достаточно, чтобы кончить тоже, но не достаточно. В черепушке шароёбится мысль, что он получил даже больше, чем хотел, но все ещё нужно получить метку его сигареты.       Когда-нибудь Никита определённо на это согласится.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.