Всегда больше, чем я ожидаю

Часть 1. Pov. Яна Автор: Фишер Кёрс Первая школьная неделя едва заканчивается, а я умудрился вляпаться в нескончаемое разнообразие неприятностей. За каких-то пять дней, пять сранных дней – а уже столько всего. Йо в больнице с трещиной в ребре (слава богу не перелом), Леон все еще его за девушку считает, так в добавок ко всему в больницу со мной попрется скорей всего, и мой отец в командировку чуть ли не на месяц свалил, с Ирой очередная грандиозная ссора (даже на смс не отвечает, стерва), и как обычно я опаздываю. Вечно опаздываю, потому что Йо-Йо отказывался ложиться в больницу. Ну знал же, что не выйдет по-другому, однако продолжает вести себя как маленький ребенок. А я вечная мать Тереза. Достало уже. Еще и классной нужно будет наплести про очередное падение Мажительского на ровном месте, ну почему это все мне? Ладно Януш, не в первый раз же. К концу первого урока я едва успел, сказал учительнице, что был в больнице с Йо – поверила, отлично. Весь второй урок я пытался достучаться до Иры, но в итоге меня выставили из класса – чудесно, переживем. В течении всего третьего урока я был паинькой – достало вечно косячить. В столовой после вторника не показываюсь – да и вообще нигде не хочется показываться. Четвертый, пятый урок – без Йо-Йо ужасно скучно и одиноко. Пусть он молчаливый, но сидеть одному невозможно. Иду на шестой, наконец последние сорок пять минут моего мученья, слышу, меня окликнул кто-то. Да конечно это Леон, кому ж я сегодня могу пригодиться. – Ян, наш вчерашний договор все еще в силе? – он одернул меня с каким-то нетерпением во взгляде. – Ты про Йо навестить? Он в больнице, если хочешь, то сходим, – как-то монотонно бурчу себе под нос, заставляя Леона вслушиваться в каждое слово. Честно говоря, я уже утомился, потому как не заметил, что выпустил "он", у нас ведь тут маскарад, никому не говорим о том, что Йо-Йо мальчик. Задрало. – Как в больнице? А что именно с ней случилось? – замечаю встревоженность в голосе, мило. – Придумаю что-нибудь интересное – сразу скажу. Если еще сегодня хочешь зайти, то найдешь меня после этого урока, – дойдя до нужного кабинета, я даже развернулся к нему, поймав его бесившийся взгляд на себе. – Ты объяснишь мне по-человечески?! – он пихнул меня. – Лишь за бутылкой едкого алкоголя, – рассмеялся прямо ему в лицо. – И, кажется, я тебе про руки уже говорил. – Ладно, извини. Чтобы после урока стоял здесь и ждал меня, ясно? – стремительно командующий взгляд Леона несказанно веселит. – В туалете лампочка горит ясно. Не опаздывай, любовник, – стукнув его по лбу указательным пальцем, я спрятался за дверью. А то мало ли, он человек вспыльчивый. Самое последнее тянется в миллионы раз медленнее. Как сырая жвачка – ты ее оттягиваешь, а она все не кончается, все тянется, все больше, все длиннее... о, звонок! Ты ж мой долгожданный. Так, стоять здесь и ждать Леона? Ну хорошо. Подождем тебя. По своей привычке я бы скорей всего пошел на фиг домой, но нужно признать, что он, кажется, единственный, кто сегодня вспомнил о моем существовании. Подлетает запыхавшийся Леон и нагло врезается в меня. Вот куда ты идиот несешься так? Несказанно бесит он меня. – Ничего не говори! Я спешил как мог! – он оперся рукой о стену, на которой только что размазал меня и отдышался. – Да и не собирался я ничего говорить, пошли, – тихонько бурчу, отходя в сторону, хотя мысленно я себя соскребаю с этой стены, так резко этот громила в меня врезался. – Слушай, мне нужно сначала домой забежать и... – Хорошо, я тоже заскочу, надо бы купить ей наверное что-нибудь? – ободряющий и такой непривычный Леон. Где тот противный эгоистичный Леоша, которого я знаю? Эй, тебя подменили? Инопланетяне украли? – Никто меня не крал, – он обидчиво ухмыльнулся. – Ты мысли читаешь? Я же... – Ты вслух думаешь! – он рассмеялся и пихнул меня. – А-а-а, главное лишний раз не думать о том, какой ты дебил. – Ты ведь сейчас просто шутишь, а не снова вслух думаешь? – искосый взгляд. Леон такой разнообразный сегодня, ух ты. – Да-а, – вытягиваю я. – Конечно шучу. Ну что ты, Леоша, – шуточно тереблю его волосы. Ловлю его улыбку. Мило. Так, мне еще для полного веселья не хватает в этого бедуина влюбиться, черт. Возвращаем свою наглую холодную мордашку. – Ну только ты из меня педика не делай! Достали уже! – он резко убирает голову и шипит в ответ. – О, и в мыслях не было. Сдуйся, голубок. – Тебе жить надоело?! – вот это лицо. Жаль фотоаппарата нет, Ежику бы понравилось. – Ну как бы тебе сказать... – мечтательно закидываю голову к небу, смакуя каждую букву своей фразы.Пожалуй, не стоит ему раскрываться сейчас. – Да ты странный, – хмыкает в ответ. – А ты скрытый гей, но я же ничего не говорю, – расплываюсь в улыбке от его разъяренной физиономии. – Вот смотри, твой нос останется целым только из-за Йо-Йо, – подхватывает меня за шиворот и замахивается. – Тихо-тихо, – брезгливо вырываюсь из его "объятий". – Чего ты так бесишься? – Да вы заколебали! – О, пока ты меня не убил я домой сбегаю. Тут через часик встретимся, хорошо? – Правильно, иди куда подальше, – сплевывает и уходит в сторону своего дома. Как же это хреново, жить в одном доме, приходится обгонять его и забегать в подъезд первым, не оборачиваясь. Да это прям моя смерть. Симпатичная кстати. Фу блять, да что такое со мной в последнее время твориться? Йо-Йо заразный. Точно. Часть 2. Pov. Леона Автор: Ju-maksss Пропускаю вперед убегающего Януша и поднимаюсь к себе. Устало захожу в квартиру и прохожу в свою комнату. Итак, у меня есть целый час на то, чтобы... – Леон, я зайду? – спрашивает Ленок, приоткрыв дверь в комнату. – Чего спрашиваешь? Квартира то твоя, – нет, ну, правда, её квартира, а она спрашивает, можно ли зайти? Ленка подходит ближе ко мне. – А ты сегодня никуда не собираешься? Ну, там с друзьями развеется, погулять, – спрашивает меня тётя. Как-то загадочно. На что она намекает? – Я сейчас уйду подругу навестить в больницу, а потом никуда, а что? – Ну, а с друзьями погулять не хочешь? – она хочет, чтобы я свалил? – Лен, говори напрямую, – не люблю когда от меня что-то скрывают. – У нас сегодня гости будут... Может ты переночуешь у кого-то из своих друзей? – я что, помешаю гостям, или как? Смотрю на Ленка непонимающим взглядом. Я наверно чего-то не догоняю. – Ну, гость. Мужчина. Понимаешь? – а, ну теперь то понятно. – Так сразу бы и сказала, ну, я погуляю где-нибудь, – с улыбкой я проговорил свой ответ, который явно обрадовал тётю. Понятно уже, что они будут делать, и я тут буду некстати. Оторвав свой взор от телека, я посмотрел на часы. Пора бы выходить уже. Может забежать в магазин? Хотя я не знаю, что любит Йо-Йо. Ладно, на месте разберёмся. Накинув на себя кофту поверх футболки, я выбежал из дома. Яна пока нет, значит забегу в магазин, который как раз напротив дома. Прям как надо. Купив мандаринок и зелёных яблок, я вышел из магазина и тут же заметил Януша. – А тебе идёт эта зелёная футболка, дорогой, – со смешком сказал я Яну, который после моих слов скривил гримасу. – А тебе твоя не идёт, честно, выкинь её, – эй, это же моя любимая. Как он посмел? – Мог бы ради приличия промолчать, это моя любимая между прочим, – обиженно промямлил я. – Бу-бу-бу, не обижайся, но она правда стрёмная, любимый, – тут Ян уже смеётся. Такой искренний смех. – Да иди ты, – я толкнул его в плечо. Нечего называть мою любимую футболку стрёмной. В автобусе как обычно было не протолкнуться, нечего говорить о свободных местах даже. Януша впихнули в самый угол, тот, что в конце отделяется стеклом от двери. У него было немного вариантов, куда бы кинуть свой взор – запачканное пылью и грязью окно или я. Ян выбрал пол, заткнув уши наушниками. Это чтобы не слушать мою болтовню, да? Козел, я ведь свои наушники дома оставил. Остается лишь улавливать неприятную болтовню старушек, о быстро растущих ценах в продуктовом. И где-то недалеко писклявая девушка устраивает сцену ревности своему возлюбленному. Мельком вспоминаю свою змею. Анка. До сих пор получаю от нее смс. Я должен был сказать ей, что уезжаю жить к тетушке, пока родители не остынут, но Анка как раз в это время уехала на курорт со своей семьей. Ну вот и я что я мог ей написать? Смс: Привет дорогая, я уезжаю из города, нам придется расстаться. Счастливого отпуска! Она меня б заживо закопала. Затем бы откопала, воскресила и еще раз убила. Змея, та еще. Я хотел расстаться с ней еще месяца три назад, но куда мне. Она невозможная. Слышит только себя. А тут такая возможность выпала: уехать нахер! И как я мог ею не воспользоваться? Вот именно. А зря. Нужно было хоть смс отправить. Но ведь она меня везде найдет. Ян как-то заметно тускнеет. Вроде, Ира его вчера послала, да? Из-за меня частично. Чего киснуть так только? Еще найдешь свое счастье, эй, Януш. Как я тебя понимаю, вечные требовательные дамы вскружат твою голову, и ты готов делать что угодно, лишь бы получить в вознаграждение ее улыбку. Только спустя время поймешь, что ничего она не стоила, а твои страдания не окупались никогда. О, Ян даже глаза поднял. Уставился на кусочек открытого окна, что было где-то за моей спиной. Я нагло разглядываю его, но Януш уверено делает вид, словно не замечает моего любопытства. А я никогда не всматривался в его внешность. И ничего тут нового не увидишь. Темные короткие волосы не отличаются аккуратностью, челка слегка скатывается на глаза. О, а глаза у него интересные. Они темные, но это далеко до карего или черного. Скорее серые, темно-серые глаза с легким зеленым оттенком. Или синим? Нет, что-то мне напоминает этот цвет. Основной цвет полевой формы германской армии, он назывался "Фельдграу", точно. Он самый. Мое странное юношеское увлечение Второй Мировой, таки пригодилось. У моего друга глаза цвета Фельдграу. Романтика, хех. Вот мы уже в больнице. Я всё ещё держу пакет с фруктами подальше от Яна. Пока мы с ним шли, он всю дорогу выпрашивал одну мандаринку, но я не сдавался, они же Йо-Йо. А Ян наглый, очень. – Привет, больной ты мой, – проговорил это Ян, садясь рядом с Йо-Йо. – Привет, это тебе, вот тут фрукты, я, правда, не знаю, любишь ли ты мандарины и яблоки, – я положил фрукты на столик, стоящий рядом с кроватью. – Ого, спасибо Леон. И да, ты угадал, я очень обожаю мандарины, и яблоки тоже. И вообще, я так рад, что вы пришли. Тут так скучно, – Йо-Йо завела глаза в потолок. Понимаю, тут и, правда, как-то мрачновато, а если одному лежать целый день, то умереть со скуки можно. – А я тебе книжку принёс, и да, ещё плеер твой, чтобы было чем заняться, – Ян вытаскивает из сумки её содержимое, книгу с тёмно-бардовой обложкой и плеер. – Ты прям знал, чего мне тут не хватает, спасибо, я тебя обожаю, – счастливая улыбка Йо-Йо. Очень даже милая, между прочим. – Не надо благодарности. Ну как, отец приходил? – задаёт вопрос Ян. – Да, один раз приходил, и то, на 5 минут. Что-то там пробубнил на вроде «Я не хотел, чтобы так вышло» и бла-бла-бла, но он ушёл, после очередного серьёзного звонка, – вижу недовольное выражение лица Йо-Йо. – Да уж, не густо, – тут Ян повернулся ко мне молчаливому и сказал: – Ладно, я оставлю вас одних, и Леон, давай не долго, Ежику нужен отдых. Я жду в коридоре,- дверь палаты захлопнулась. Вот этот момент. Мы с Йо-Йо наедине. Интересно, она ведь помнит что-то про поцелуй, или нет? Может намекнуть как то? Или лучше напрямую спросить? В тот вечер она была очень пьяная, но всё же, может поцелуй она помнит? – Йо, я тут спросить кое-что хотел... – выдавливаю каждое слово с каким-то диким волнением и, поерзав, сажусь рядом. – А? Что именно? – в голосе высокая нотка, а на лице непонятный мне энтузиазм. Какая эмоциональная, хер пойми, помнит она или нет. – Слушай, а ты помнишь, что вчера на вечеринке было? Ну, после того твоего признания на столе? – мямлю и глотаю окончания. Да что ж это такое? Зачем я вообще интересуюсь? Нет, я не Леон, если без тупых ситуаций. Она как-то неловко потирает указательные пальцы между собой. Этот жест обычно говорит о раздражающей точности, но у Йо-Йо, если добавить к общей картине страшное выражение лица, это выглядело как напуганный котенок, который едва может скрещивать лапки. Не знаю, она кажется мне странной, но такой увлекающей. Кажется, я наблюдаю за каждой ее клеткой тела. – Лучше б мне не помнить этого, – выдавливает это потяжелее моей первой фразы. Да, словно тебе тринадцать лет и ты признаешься кому-то в любви. Хотя ничего особенного в этой ситуации. Так, стой, не помнить? Лучше не помнить? Это как вообще? – Я хреново целуюсь что ли?! – эта фраза должна была остаться в моих мыслях, блять. Зачем я сказал это в голос, несдержанный дебил. – Леон? О чем ты вообще? – выражение лица сменилось на дикое непонимание. Нет, ты скорей всего просто не помнила, ну бля-ять... – Ну поцеловал я тебя вчера, помнишь? Не хило так засосал, но по-пьяне это было! Без какой-либо корысти, мне после твоего рассказа тебя жалко стало! И еще так неудобно было тебя в спальню нести и... – не знаю что еще и добавить. А, знаю, ЛУЧШЕ БЫ Я МОЛЧАЛ НА ХЕР. Эта информация просто сама вылилась с моих уст. – Чего-о? Засосал? В спальню утащил? Не, хорошо, что не помню, – она рассмеялась, хотя было видно, что далось ей это очень больно. Воспаление легких? Блин, нужно выпотрошить Яна и узнать побольше. – Ну я и дебил. Ты ж ничего не помнишь, а я тут выкручиваюсь. – Ого, ну спасибо, теперь я точно в курсе. Ладно, ты может уже спешишь? Да и скоро тебя медсестра погонит. Иди уже, Леон, как вспомнишь еще чего интересного – приходи. За мандарины спасибо, – улыбается, смотря куда-то за мной. Обернувшись, я вижу как раз ту медсестру. Пора видно, а Йо-Йо забавная. – Выздоравливай, милая, – и выхожу. Мать твою, где Ян? Обещал же ждать. Ну, а я идиот, поверил. Ладно, придётся одному идти домой. А ведь с ним веселее. Лифт не работает, как назло, да? Придётся подниматься по лестнице. Ненавижу. Не знаю от чего, но я устал. Наконец-то поднявшись на свой этаж, я открываю дверь и захожу в квартиру. Слышу негромкую музыку. Музыка? Прохожу в комнату Ленки, а точнее в зал и вижу что-то с чем-то: полуголая тётя Лена, сидит на коленях у какого-то волосатого мужика. Не очень то и приятная картина. Этот мужлан, сидящий в одних своих трусах в полоску, чуть было не лапает Ленку за жопу, а та, как ни в чём не бывало, сидит на нём и обнимает его за шею. – Ахуеть! – это единственное, что вырвалось у меня. Две головы стремительно повернулись и уставились на меня. – Леон? Я же просила… – точно. Как же я мог забыть? Ленка же предупреждала, что к ней мужчина придёт. Хотя этого «мужчиной» не назовёшь. Противный какой. – Пацан, чего ты тут забыл вообще? – ну вот, я не ошибался. И да, голос у него тоже не лучше, чем внешность. – Лен, извини, – я быстро смылся из квартиры, громко хлопнув дверью. Вот чёрт. Вообще из головы вылетело, что Ленка меня просила переночевать у друзей. Выйдя из коридора, я сел на лавку возле дома. Темно. Горят только фонари и окна у домов. Что ж, нужно решить, где мне остаться на ночь. Не так уж у меня тут много друзей. Достаю телефон, листаю записную книжку. О, вот, Витя, может ему. Нажимаю вызов, гудки, гудки, гудки и снова они. Да возьми же ты трубку. Отбой. Так, листаем дальше, может Саньке? Меня раздражают слова «абонент временно недоступен». Где все, когда они мне так нужны? Остался последний – Андрюха. Ну наконец-то! Взял трубку: – Здарова Леон, – слышу голос Андрея, не трезвый. Уже успел где-то. – Привет, слушай, а ты дома? – Нет, чувак, я на вечеринке, подтягивайся, адресок дать? – Нет, не надо, ладно, пока. Увидимся. – А чего хотел то? – Забудь, – отключаюсь. Больше таковых хороших друзей у меня тут нет. Да уж, Ленок, ищи вот теперь у кого мне ночевать. И тут кто-то очень громко орёт мне на ухо: – Не может быть, ты прям магнит!- от этого я вздрагиваю и чуть подпрыгиваю от сильного испуга, хотел было облокотиться на спинку лавочки, но вспомнил о том, что её нет поздно. Но чья то рука меня ловит и не даёт упасть. – Чего ты такой пугливый? – с обиженным взглядом, именно тот самый Ян, тычет мне в грудь. Он точно псих. – Значит, какой-то псих подкрадывается ко мне со спины, орет в самое ухо так, что в мозгу дрожь отдается, а я должен спокойно отреагировать! Вот хотел же тебе сегодня нос сломать! Ты меня преследуешь, признай это!- ору я так, что наверно даже Ленка услышала, хоть и заглушала им всё музыка. – Леоша, это судьба,– и Ян садится рядом со мной. – Да не педик я! Не педик! Убью! Надоел! Сука! – в голосе ярость. Я поднимаюсь с места и кричу ему это прямо в лицо. – Ну, хорошо. Высказался. Отлегло, да?- с той же улыбкой спрашивает Ян, глядя на меня. Я тоже глядя на него засмеялся. – Черт, прям на душе спокойней стало. – Почаще так делай, помогает. Слушай, а чего ты в такое время тут один сидишь? Чем тебе дома не греется? – в его глазах я вижу интерес. С чего бы? – Моя тетка с каким-то мужиком дома. Не хочу я что-то к ним возвращаться, – совсем забыл, мне же негде ночевать. – О, чувак, это серьезно. Мог бы порадоваться за личное счастье своей тетушки. А ночевать дома вообще собираешься? – что? Да я лучше ей сам кого-нибудь найду, лишь бы с ней не было того мужика. – Ну, знаешь, я обзвонил всех знакомых, но все ж начало учебного года празднуют. Не удалось найти приюта. – А, точно… А чего ты не хочешь с ними отметить? – спасибо. Хватило одной вечеринки. – Мне уже хватило день назад, поверь. А ты чего? – Почти такая же ситуация. Как насчет того, чтобы отпраздновать мое личное горе у меня дома? – моё ты спасение, дорогой мой Януш. – Ты один?- смотрю на него надеющимся взглядом. – Я всегда один. – Я тебя мало знаю, ты мне ни хрена не нравишься, но все же, отчаянно верю, что ты не такой ублюдок, каким кажешься мне, да и всем вовсе, – пусть оценит. Это комплимент. – Наглый пиздеж. Я одуванчик, стоит лишь присмотреться. Ну, или напиться. Часть 3. Pov. Йо-Йо Автор: Фишер Кёрс После ухода ребят на душе остался приятный осадок. Ян такой заботливый, плеер принес. Только, смотрю, все песни Happy Days удалил, негодник. Оно и ладно, DSBM в больнице сравним с медленным самоубийством. Хотя и сам по себе депрессивный метал любого загонит в петлю, но приятный же, скотина. Так, что там последнее играло? EVO – Мы никогда не будем вместе. Не мой трек, это явно Ян слушал, хоть ему никогда не нравилась эта группа, но в последнее время лишь черт разберет, что у моего Януша на душе. Я знаю, что Мы никогда не будем вместе. Всё решено, Не надо мести. Забудь слова - Я сильно заблуждался. Забудь меня, Ведь я уже не тот, что раньше. А нет, теперь видно, что у него на душе. Говорил же, на кой хер тебе эта Ира? «Ежик, ты только глянь, какая чудесная улыбка» – эту фразу Януш говорил мне хотя бы раз шесть на день. Никогда мне не нравилась улыбка Иры, честное слово. Оскал какой-то, в дрожь кидает, как вспомню. «А твой Леон постоянно тупо лыбится и вообще, могу поспорить, что он в глубине души меня презирает» – этот странный Януш, всегда знал, что именно думают о нем другие. Многие уверены в том, что Януш злой и необщительный, нервный и наглый, но все это маски. Лишь единицы знают настоящего Януша. А вообще, он же с Леоном ко мне пришел. У них складываются дружеские отношения? Это ведь отлично. Очень даже. Леон... Я мысленно обнимаю каждую букву его имени. Такой вежливый, мандаринов мне приволок. Я так-то не очень и люблю их. Мандарины как мандарины. Но это Леон, мандарины от Леона! Даже съем один. Так он меня на вечеринке поцеловал получается? Ох, сам же? И почему я ничего не помню? «Ты бы умер от счастья» – как бы мне сейчас сказал Ян. Он всегда так говорил, даже когда Леон на меня смотрел. Но если влюбляешься – автоматически становишься дебилом, иначе никак. И всегда у тебя есть добрый подъебывающий друг, иначе же никак. Поспать что ли. Часть 4. Pov. Яна Леон остался ворковать в палате с Ежом, а я поспешил оставить их наедине. Что там толку, к тому же Леон меня не очень и на дух выносит. Но не столь это важно для меня; в последнее время вокруг меня не осталось никого. Пугает ли это? Пожалуй, ни сколько. Быть может раньше пугало, но сейчас приелось. Зато со мной есть Йо-Йо и на этом человеческое спасибо. Вот так, беспечно гуляя по коридору больницы, изучаю стены. Голубые, мерзко голубые стены с холодящим оттенком серого выцвета. Они холодные, они видели много. Интересно, а вот так будучи стеной, ты же все слышишь. Сколько же эти стены услышали? Сколько тайн, сколько страха, смертей? Пожалуй, быть больничной стеной – последнее в вариантах моего будущего. Будущее… пугает, настораживает, не существует. Есть сырая реальность, есть болезненное прошлое, есть волшебные иллюзии, нет будущего. Нужно что-то сделать, пожалуй. Снова мириться с Ирой? Но она так вымучила меня своими тупыми обидами. А больше ничего нет. Заворачиваю за угол. Теперь точно. Ничего. Нет. Матвей, такой властный и красивый. Ира, такая… такая сука. Они целуются. Ненавижу. Когда я мог это упустить? Но присмотрись, она ведь давно хотела закончить всякие отношения со мной, доводя любыми нелепыми способами. Как же ненавижу… ведь я так любил. Я так верил, так верил, я поверил ей! Чувства в грязь, желания в мусорную, надежды в пустоту, ничего нет. Выхожу из больницы. Не хочется курить, есть, пить, бежать, дышать. Иссяк. Вымок. Выдохся. Так, отец в командировке, мать во вторую смену, деньги есть. Прекрасная инициатива напиться в одиночестве. Да, как я и люблю. Или не люблю... а что мне вообще нравится? Нужно подумать об этом на досуге. И вот я, выхожу из супермаркета, в руках пакеты с едой, пивом, на лице тупая ухмылка обреченного. Хочется осмотреться вокруг, полюбоваться, что ли… Небо, тучи, фонарь. «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека» – в голове отдается эхом. Да, точно, аптека через дорогу. Романтика. Прохожу все мимо той лавочки, на которой вчера мы разговаривали с Леоном, замечая, что она не свободна. Темная, едва различимая фигура, человек сидел с ногами на спинке, философски подперев голову руками. Ох ты ж, Леоша, опять ты. Тихонько подхожу к нему, чтобы оставаться не замеченным и ору в самое ушко: – Не может быть, ты прям магнит! Леон резко вздрогнул, по привычке захотел упасть на спинку лавки, но забыл, что за спиной у него воздух. Машинально я уронил пакет с продуктами и поймал его левой рукой. – Чего ты такой пугливый? – обиженно тычу его в грудь, потому как мой сюрприз не оценили. – Значит, какой-то псих подкрадывается ко мне со спины, орет в самое ухо так, что в мозгу дрожь отдается, а я должен спокойно отреагировать! Вот хотел же тебе сегодня нос сломать! Ты меня преследуешь, признай это! – Леоша, это судьба, – устало плюхаюсь рядом ним. – Да не педик я! Не педик! Убью! Надоел! Сука! – он слетает со скамейки и грозно шипит мне в лицо. Забавный. Умеешь же настроение поднимать. Я лишь успеваю анализировать ругательства. Под конец уже невыносимо смешно. Тихонько давлюсь из уважения. Вижу, убить может. – Ну, хорошо. Высказался. Отлегло, да? – улыбка не сходит с моего лица. Вау, Леон, ты волшебник, я же вешаться домой шел. – Черт, прям на душе спокойней стало, – выдохнув и успокоившись, он смеется. – Почаще так делай, помогает. Слушай, а чего ты в такое время тут один сидишь? Чем тебе дома не греется? – а мне интересно. Я ненавижу Леона, мне насрать на его жизнь, но поговорить хочется. – Моя тетка с каким-то мужиком дома. Не хочу я что-то к ним возвращаться. – О, чувак, это серьезно. Мог бы порадоваться за личное счастье своей тетушки. А ночевать дома вообще собираешься? – Ну, знаешь, я обзвонил всех знакомых, но все ж начало учебного года празднуют. Не удалось найти приюта. – А, точно… – вспоминаю как одноклассники звали меня куда-то, – А чего ты не хочешь с ними отметить? – Мне уже хватило день назад, поверь. А ты чего? – Почти такая же ситуация. Как насчет того, чтобы отпраздновать мое личное горе у меня дома? – Ты один? – Я всегда один. – Я тебя мало знаю, ты мне ни хрена не нравишься, но все же, отчаянно верю, что ты не такой ублюдок, коим кажешься мне, да и всем вовсе. – Наглый пиздеж. Я одуванчик, стоит лишь присмотреться. Ну, или напиться. Да уж Януш, ты же ненавидишь Леона. Куда скатилось твое самолюбие? Но сегодня можно. Сегодня можно все. «Даже переспать с ним!» – мой разум ебнулся. Эта мысль вырвалась из головы участника гей-парада и просто случайно залетела ко мне под сильным порывом ветра, клянусь. Ежик заразный. Заваливаюсь домой и сразу на кухню, чтобы впихнуть еду в холодильник. Зачем я только это купил? Ах, список, мать оставила список, в последнее время все вылетает из головы. Оно и хорошо.

***

– Ого, дорогуша, куда ты так пьешь? Не все потеряно, – пьяный Леон лежит рядом на моей кровати, попивая пиво. Ну, просто красота. Самый волшебный вечер. – Девушка, которую я любил больше жизни, больше своей долбанной жизни, так отчаянно, я терпел все, а эта сука сосется с каким-то тридцатилетним попугаем. Не все потеряно, говоришь? – И ты напиваешься из-за такой хуйни? Друг, поверь, оно того не стоит. Ух ты, уже «друг». Как алкоголь меняет людей. – И вообще, – он задумался. – Чего ты тут сидишь? Нужно было завалиться в клуб, трахнуть какую-нибудь недотрогу, отвести душу в конце то концов! – а его мысль мне определенно нравится. – Недотрогу трахнуть, говоришь? – в моей голове назревает пьяная отчаянная мысль, и я жадно смотрю на Леона. «В самую душу глазищами режешь» – именно так говорил Ежик о подобном взгляде. – Э, ты че? Нет, Ян, даже и не думай! – он испугано отползает к стене. – Вокруг одни пидорасы, черт дери. – Ой, да успокойся, – делаю глоток из горла бутылки, – воспользоваться твоей опьяненной беспомощностью было бы низко с моей стороны, – цинично падаю на кровать. – Э, Ян, ты что, из этих? – съежившись, Леон потихоньку возвращается на свое прежнее место. – Хм… – на секунду задумываюсь. Будь бы трезвый – я б его послал, но я пьяный, а значит, самое время раздумий. – Я не уверен, но ты милый, – насмешливо касаюсь пальцем его кончика носа и сваливаюсь в жадном глупом смехе. Я такой одуванчик, когда пьяный. – О как, – он нервно сглатывает, глаза его давно повылезали из орбит, так что, ничего существенного. – Не думаю, что после расставания с девушкой сразу в ряды петухов записываться стоит, согласись? Бинго! Первая здравая мысль за вечер! Но мне, сука, не иметься все… – Леон… – А? Чего? – Я хочу кое-что проверить. Ты только меня не бей, ладно? – Ты только меня не раздевай. – Хорошо. Жадно отпиваю пива, словно глоток ярой смелости. Внутри что-то екнуло, но алкоголь намертво приглушил это жалкое создание, под название «привет-я-здравый-смысл-утром-ты-пожалеешь-о-том-что-отказался-слушать-меня», но к черту тебя. Повисаю над Леоном, ловя его ухмыляющиеся пьяные глазки. Похоже, меня не собираются убивать. А теперь проверим. Безжалостно впиваюсь в его губы, опьяненный желанием оторвать их. Вот так одуванчик… Леон даже и не думал рот закрывать. Пару секунд и наши языки переплетаются, хоть и чей-то уже едва слушается. Напоследок страстно оттягиваю его распухшую нижнюю губу. Вышло жарко. – Я с тобой никогда пить не буду, – Леон потирает губы, и, о боги, он улыбается! – Ты на меня ду-у-урно влияешь, Леоша, у-тю-тю… – опять тыкаю ему в нос. Как же он беситься. Самая ебнутая ситуация в моей жизни. – Я влияю? Сам же сосаться полез! – ударив меня по руке, он начал незамысловато смеяться. – А ты перестарался чуток, что, понравилось? – Че-ерт, ты только никому не говори! – быть может, Леон хотел произнести это серьезно и убийственно, но вышло глупее прошлого. Он просто нескончаемо смеялся. – Я то и еще скажу кому-то? Обижаешь, было бы кому. Но понравилось же тебе, признайся? – Я педик. – Я тоже. – У-у-у, не поворачивайся ко мне спиной! – Да ты в дрова, у тебя язык едва не шевелиться, не то что… кхм. – Ты недооцениваешь мою мощь! – Леон взмахнул бутылкой ввысь, и часть ее содержимого вылилась на меня, другая на пол, немного на подушку. Криворукий еблан, у-тю-тю. – Так, все, спокойно. Все оценю. Спать лучше ложись, герой. – Прям тут? – его лицо округлилось задорной ухмылкой. – Можешь обнимать меня, я не рассержусь. – Бля, иди нахер. У меня на таких, как ты, никогда не встанет, – он плюхнулся на подушку. – Вот другое дело Йо-Йо… – мечтательно залился в потолок. – О, друг, это серьезно. – Ты только никому! – Я ж могила. – Ты долбанный педик. – И искусный соблазнитель! – Сука, спи. – У-тю-тю… – Ян, мать твою!