I want you to always be you

«Эта потеря будет для тебя не слишком великой. Не такой великой, как другая», — звучали в голове Мерлина слова Килгарры. Неужели дракон предупреждал его, что Гаюс не выживет, что вместо Артура маг потеряет того, кто заменил ему отца? Весь день с момента спасения с Авалона Мерлин пытался вернуть старого лекаря к жизни, но все было безуспешно. Его магических сил, какими бы они ни были великими, не хватало, и в памяти всплыли другие слова: «Ты со всей своей магией не сможешь меня спасти». Артур был прав: Мерлин не всемогущ. Пробуя очередное, уже, должно быть, тысячное заклинание, маг вдруг услышал голос Артура, зовущий словно откуда-то издалека. Почти ничего не осознавая от усталости и печали, накрывавшей его с головой, Мерлин обернулся. Артур возвышался над стоящим на коленях у тела Гаюса другом и говорил: — Мерлин, ты должен поесть… Забота в тоне короля была робкой, почти застенчивой, но Артур твердо решил, что после всего, что Мерлин сделал для него, он отплатит ему за годы преданной службы с лихвой. Поняв, что друг неспособен сейчас осознать смысл сказанного и принимать самостоятельные решения, Артур протянул руку, кивая головой на костер и повторяя: — Ты должен поесть. Идем. Мерлин, как утопающий за соломинку, схватился за протянутую Артуром руку и послушно побрел за ним. Едва они подошли ближе к костру, маг словно очнулся от забвения и, ясными глазами взглянув на друга, твердо произнес: — Спасибо, Артур. Рыцари уже сидели около огня, ожидая Мерлина и сгорая от нетерпения узнать, что же с ним стряслось после битвы при Камлане. Однако Артур строго запретил им любые расспросы, хоть и сам желал узнать подробности не меньше. Ведь с момента спасения у них с Мерлином не было времени на долгие душевные беседы. Едва Мерлин подошел к костру, воины сразу же подвинулись на импровизированной лавке из старого ствола дерева, освобожадя место. Уместившись среди друзей, волшебник окинул взглядом знакомые лица. И туча снова пробежала в его глазах. — Где Гвейн? — сорвался вопрос, хотя Мерлин уже догадывался о том, что услышит в ответ, и это его страшило. Рыцари опустили глаза, а Артур, разместившийся с другой стороны костра, тихо, но с гордостью ответил: — Он был столь же предан и храбр, как и ты… Как и все здесь. Моргана этого ему не простила. Мерлин, уже свыкшийся с тем, что судьба ударяет его снова и снова, спросил лишь: — Как он умер? Все отвернулись, пряча глаза, и Персиваль в очередной раз принял роль вестника тяжелой смерти друга: — Она пытала его… И могучие кулаки крепко сжались вокруг кружки. Мерлин закрыл глаза. Закончится ли когда-нибудь эта бесконечная череда смертей? — Что ж, — произнес он спустя мгновение, вновь смотря на друзей твердым взглядом, — значит я отомстил за него. — Ты спас всех нас, Мерлин, — прозвучал мягкий голос Леона, и все рыцари согласно кивнули, с благодарностью поворачиваясь к магу. Мерлин бросил взгляд на бездыханное тело Гаюса и жестко, с едва проскальзывающим отчаянием произнес: — Не всех.

***

Артур уже давно спал, думая, что Мерлин, который послушно улегся рядом после королевского приказа, следует его примеру. Однако магу не спалось: он усиленно прислушивался к едва уловимому дыханию Гаюса. Оно было ровным, и это давало хоть какое-то успокоение измученной душе. Когда лежать без дела и просто гадать, как поступить дальше, стало невмоготу, волшебник поднялся и двинулся к выходу из леса, откуда прибыл накануне. Прошептав несколько слов заклинания, Мерлин взмахнул рукой, и ему снова открылся путь к Авалону. Однако на этот раз волшебник сразу же оказался на острове, что его немного удивило. Впрочем, думать о том, почему он стал попадать на Авалон странными путями, Мерлину было некогда, и он, подняв голову к небу, сделал то, за чем явился на остров: призвал Килгарру. «Пожалуйста, только явись», — молил Мерлин мысленно. И через несколько показавшихся вечностью мгновений он услышал шум крыльев, а над островом нависла тень. — Я знаю, зачем ты призвал меня, юный маг, — как всегда начал Килгарра, ни о чем не спрашивая. — Я скажу, как спасти лекаря, но понравится ли тебе мой совет? — Говори! — обрадованный новостью о том, что спасение Гаюса все же возможно, Мерлин не думал ни секунды. — Я прошу, скажи мне! И снова дракон издал полувздох, выпустив пар. Уж сколько раз Мерлин видел и слышал это за свою жизнь? Должно быть, ответ, действительно, ему не понравится. — Ты должен остаться на Авалоне, Мерлин. Теперь, после смерти жриц, ты и я — последние оплоты древней магии. Ты и я — хранители острова… — Остаться здесь? Но какой тогда смысл был в моем спасении? Почему я снова не могу остаться в Камелоте? — перебил советчика Мерлин. — Только на острове ты найдешь ответы, как спасти Гаюса, — невозмутимо и слегка устало отвечал дракон. — Другого пути нет. — Но разве ты не знаешь этого? Разве ты не обещал, что расскажешь мне, как его спасти? — и снова звенящее отчаяние в голосе. — Я рассказал, — ровный голос дракона начинал злить Мерлина. Почему он всегда так просто говорит о смерти его друзей? — Все, что знал. — Ты не можешь меня… — Юный маг, — Килгарра прервал начинавшиеся упреки. — Способ спасти твоего опекуна сокрыт где-то в глубине острова. Элейна предупреждала не зря: Авалон больше никогда тебя не отпустит… Это все, что я знаю. Больше я ничем не могу тебе помочь. И, грустно взглянув, на осматривающегося по сторонам словно в поисках ответа Мерлина, дракон замахал крыльями и поднялся ввысь. — Ты не можешь меня оставить! — все-таки договорил маг, крича в холодную синеву неба. — Я никогда и не оставлял, — донеслось сверху, и Килгарра исчез.