I want you to always be you

Гаюс лежал без сознания уже много дней. Все это время ему словно снились сны, которые были картинами из прошлого, настоящего и будущего. Старый лекарь видел, как были уничтожены жрицы, как Мерлин и Артур воссоединились… Он видел и то, что ради спасения его жизни Мерлину придется сделать. Хриплое и еле слышное «нет» порывалось слететь с губ, но Гаюс не мог произнести ни слова. Тот день, когда он устами Мерлина предупредил Артура был единственным, когда проклятье дало старику что-либо вымолвить. «Нет». Но снова ни звука. Мышцы парализовало, и тело оставалось недвижным, непослушным. «Мерлин, нет!» Нет ничего, что Гаюс мог бы сейчас сделать. *** Мерлин посмотрел на Леона так, словно тот был богом: восхищение мелькнуло в обреченном взгляде. — Леон! Ведь я правда могу забрать его с собой! Тень благодарной улыбки мелькнула на лице мага. Леон однако нахмурился. — Не ты, а мы, — выразил общую мысль Артур. — Артур… — Мерлин. Ты спас нас всех. Наш долг — помочь тебе. Артур был непоколебим. — Ты наш друг, Мерлин, — серьезно сказал Леон. — Конечно, ты неважно готовишь, но это не повод спокойно отпускать тебя гулять в веках без нас. Рыцарь попытался улыбнуться, остальные засмеялись. На сердце у Мерлина чуть отлегло, хотя затея ему по-прежнему не нравилась. — Ты сможешь провести нас на Авалон? — спросил Артур, вспоминая слова Гаюса о том, что остров практически недоступен для смертных. Мерлин задумался. — Я… Думаю, да, — сказал он после минутного раздумья. «Ты и я — хранители острова», — мелькнуло в голове. — Тогда мы выдвигаемся немедленно, — Артур двинулся в сторону лагеря, чтобы начать сборы в дорогу, но Мерлин окликнул его: — Стой! Пендрагон повернулся, закатывая глаза: — Мерлин, мы же все… — Нет, я не об этом, — Мерлин прервал выволочку друга. — Сегодня в полночь у меня назначена здесь встреча. Только после нее мы сможем уйти… Если это все еще будет нужно. — Встреча? — Артур поднял бровь, а рыцари с интересом посмотрели на мага. — С драконом? — Нет, — немного неуверенный взгляд на друзей: привыкать к тому, что с ними можно говорить о магии, было сложно. — С феей. Снова раздались смешки. Артур, пряча улыбку и стараясь быть серьезным, произнес: — С феей? Мерлин, тебе не кажется, что сейчас не лучшее время для свиданий? Смех стал чуть громче, а Артур продолжил: — Хотя если ты, наконец, нашел себе девушку… Это событие необычайно важное, конечно. Рыцари практически катались со смеху, а Мерлин сделал недовольное лицо и парировал: — Увы, но мои обязанности королевского слуги не позволяют мне заводить романтические знакомства, сир. Артур вмиг посерьезнел: — Ты больше не слуга, Мерлин, — и, развернувшись, двинулся в сторону лагеря. Мерлин бросил удивленный взгляд на рыцарей, говорящий: «Что это с ним?» Ответил мудрый Леон: — Неужели ты думал, что после всего, что ты сделал для Камелота, ты все еще останешься слугой? Мерлин опешил. Он вообще не думал о том, что ему что-то полагается за то, что он сделал для Камелота. Еще раз взглянув на рыцарей, он последовал за Артуром. Войдя в лес, он обнаружил короля, сидящего у костра и полирующего меч. Самостоятельно. Мерлин сел рядом. — Я всегда буду твоим слугой, Артур. Артур поднял взгляд от меча. В его глазах была тень боли. От чего-то, что вихрем пронеслось у него в душе, Пендрагон крепко сжал лезвие меча, и на землю заструились капли крови. Но король не обратил на них внимания. — Ты всегда был и будешь моим другом, Мерлин. Тон дал понять, что пререканий Артур не примет. — А ты всегда был и будешь моим, Артур, — тихо ответил маг, смотря королю прямо в глаза. После минутной встречи взглядов повисло неловкое молчание. Мерлин, заметив кровь Артура, протянул руку: — Позволь… — Пустяки, — Артур посмотрел на свою руку, будто видел ее впервые. Мерлин, не слушая его, аккуратно взял окровавленную ладонь и прошептал несколько слов. Глаза его загорелись желтым светом, и рука тут же зажила. Артур переводил взгляд с исчезнувшей раны на друга и обратно, а затем сказал: — Я должен был понять. И покачал головой, забирая руку. — Ты бы… — Никогда, — прервал Артур, поняв, что Мерлин хочет спросить: казнил бы он все-таки своего слугу? — Я бы боролся за тебя. Хотя мне и было бы больно, как в тот момент, когда ты все-таки признался. — Я сожалею, Артур… — Нет, — снова прервал король. — Это я сожалею, Мерлин. Как только мы вернемся в Камелот, все будет по-другому, обещаю. И их взгляды снова встретились. *** Была почти полночь, когда Мерлин уже стоял около камня. Как удалось уговорить Артура отпустить его одного, маг не знал. Наверное, это было чудом. Луна холодно светила с небес, вокруг стояла звенящая тишина. Мерлин уже начал задаваться вопросом, удалось ли Фрее договориться с феями, как впереди, у камня, начал мерцать молочный свет и кто-то возник прям из воздуха. — Здравствуй, Эмрис, — раздался светлый, звонкий голос, который ласкал слух, а на поляне перед Мерлином предстала крохотная фея с серебряными крыльями, которые мерцали. — Владычица озера сказала, что ты звал меня. Чем могу помочь, великий маг? Мерлину стало немного не по себе от такого обращения. Словно почувствовав его смущение, фея продолжила: — В истинном величии нет ничего постыдного, Эмрис. Твоя сила была подарена тебе нашими богами, и этот подарок — величайший из всех сделанных кому-либо на этой земле. Мерлин вновь не нашел, что ответить на это, и тогда фея сказала: — Я знаю, зачем ты звал меня, Эмрис. Мой народ может помочь твоему другу. Но вернуть его жизнь мы не сможем. Маг наконец обрел голос. — Как же тогда… — Мы сможем замедлить проклятье Элейны, дав тебе время. Мы дадим тебе года в Камелоте, но лишь дни на Авалоне. Однако если ты не найдешь ответ, как его спасти, Гаюс умрет. — Сколько у меня будет дней? — Мерлин снова обрел былую решимость, как в те дни, когда судьба целого Камелота так часто лежала на его плечах. — Три. Три дня, символизирующих цикл жизни. Когда солнце третьего дня будет клониться к закату на Авалоне, знай: твоего друга больше нельзя будет спасти.