I want you to always be you

— Я остаюсь. Голос юного Галахада был неожиданно тверд, а благоговение исчезло с лица. Леон и Персиваль удивленно посмотрели на товарища. — Я остаюсь, — повторил он. — Я вернусь к королю и Мерлину, чтобы помочь им всем, чем смогу. Леон по-отечески улыбнулся, кладя руку на плечо юноши. — Галахад, Артур хотел отправить нас обратно в Камелот… Мы нужны не только ему, мы нужны королеве тоже. Именно поэтому Мерлин отправил нас обратно… В противном случае они бы не рисковали. Произнося это, Леон искренне хотел поверить, что прав, иначе как объяснить то, что Мерлин рискнул их жизнями? Ведь он сам говорил, что возвращение с острова может обернуться гибелью для рыцарей… Впрочем, они сами хотели пойти с Артуром и ни о чем не жалеют. — Возможно, вы правы, сэр Леон, — Галахад почтительно посмотрел на старшего воина. — Но я сделал свой выбор: я отправлюсь за королем. Леон убрал руку с плеча упрямца и назидательно произнес: — Но ты ведь не знаешь, как попасть обратно на остров. Без Мерлина… — Я знаю, — прервал Галахад. — Знаю, как и вы. Рыцарь окинул взглядом Персиваля и вернулся к Леону. Те непонимающе смотрели в ответ. — Но ведь сны… — Галахад был удивлен возникшим непониманием. — Я видел в снах дорогу обратно, разве вы… — Ты видел дорогу на Авалон? — Леон удивленно вскинул брови и бегло взглянул на Персиваля. — Разве ты… Разве в этих снах ты не должен был предать Артура, не проверял свою преданность, не был искушен? Настала очередь Галахада удивленно глядеть на товарищей. Его ярко-голубые глаза, в которых все еще отражалась невинность юности, были широко раскрыты. — Искушен? Предать Артура? Нет! — юноша энергично покачал головой. — Мне снился остров… Его ярко-зеленая трава и красные яблоки на деревьях, мягкий шум озера, птицы… Он был прекрасен. Совсем не такой, каким мы видели его: не такой холодный и мрачный. И я пришел туда сам, без Мерлина. Я просто шел и представлял его себе… И он возник. Леон слушал, не отрывая взгляда от юноши. По мере того, как Галахад говорил, лицо старшего рыцаря приобретало выражение недоверия, смешанного с все большим удивлением. — Вы не верите мне? — спросил Галахад, заметив это. Леон вдруг посмотрел на жертвенный камень и мертвых друзей, лежащих среди долины, и тихо, почти неслышно произнес: — Верю, сэр Галахад… Что видел ты? Леон резко повернулся к Персивалю, чтобы убедиться, правдива ли мелькнувшая в голове догадка о снах Галахада. — Я видел Гвейна, — Персиваль сглотнул подступивший к горлу комок. — Моргана дала мне выбор: сохранить ему жизнь, предав Артура, или дать ей пытать… Голос могучего рыцаря слегка сорвался от нахлынувших вновь воспоминаний. — … Я не предал Артура, — продолжил Персиваль спустя мгновение сухим голосом. — Но Моргана не пытала Гвейна… Мы закололи друг друга прежде, чем она смогла что-либо сделать. Леон кивнул, отбрасывая намеревавшуюся накрыть его горечь. В его голове постепенно складывалась полная картина всего, что произошло с ними. Догадка все четче мерцала в мыслях и, наконец, рыцарь озвучил ее для друзей, пристально следящих за изменениями на его лице: — Когда мы отправились искать Мерлина, я ехал сразу позади Артура и Гаюса. Артур хотел знать все об Авалоне, что может пригодиться нам в поисках, — Леон говорил взволнованно, его рука непроизвольно зарылась в рыжую шевелюру, взлохмачивая ее. — Одной из историй была история о смертных, которые попадали на Авалон и выживали — «достойные» — так Гаюс назвал их. Когда они покидали магический мир, то подвергались испытанию, и, лишь пройдя его, могли вернуться к простой жизни… Вот почему я сразу понял, чем были наши сны. Но ты… — Леон повернулся к Галахаду. — Ты тот, кого называют «избранным богами»: не просто достойный, а чистый душой, невинный. Если верить Гаюсу, то таких за все время существования мира были единицы. Избранные богами не владеют магией, но могут тесно контактировать с магическим миром без вреда для себя… Могут посещать священный остров, советуясь со жрицами, и те обязаны ничего не просить взамен, поскольку чистота избранных не приемлет сделок за помощь… Галахад и Персиваль смотрели на Леона так, словно он бредил, но рыцарь был предельно серьезен. Он снова положил руку на плечо Галахаду и произнес, внимательно смотря ему в глаза: — Ты должен вернуться на остров. Галахад не отвел взгляда, находя успокоение и веру в ответном взгляде Леона. — Я отправлюсь сейчас же, сэр Леон. Сказав это, юноша незамедлительно встал и окинул взглядом долину, задержав взгляд на жертвенном камне. — Я сделаю все, чтобы помочь королю и Мерлину, — сказал он, и Персиваль и Леон поднялись, чтобы обнять его на прощание. Свидятся ли они еще? Этого никто из них не знал. *** — Мы должны идти немедленно, — Мерлин сверлил взглядом Артура, который смотрел на кристалл провидения пустым взглядом. Услышав эти слова, Артур повернулся: — Мерлин, ты не можешь этого сделать… Ты же видел то, что случится! — Артур, я уже все решил, — Мерлин был непоколебим. — Если так нужно, чтобы спасти Гаюса, я сделаю это. Чего бы оно ни стоило. Друзья смотрели друг на друга, не отрывая глаз, и наконец, поняв, что Мерлина ни за что не переубедить, Артур произнес: — Хорошо. Тогда нам нужно выдвигаться, — быстрый взгляд в сторону бледного Гаюса, — у нас слишком мало времени. И, действительно, пока Мерлин и Артур спорили и искали разгадки, на Авалоне наступил день. Яркое большое солнце сияло прямо над островом, словно желая сжечь его дотла, но жары не чувствовалось: легкий ветерок, прилетавший от озера, приятно обдувал лицо, освежая мысли. Однако магу и королю это помогало слабо: страшась увиденного в кристалле, они подошли к Гаюсу, поднимая носилки и унося дальше в лес, где им предстояло совершить то, за чем они явились на Авалон. Боясь уронить старика, Мерлин и Артур медленно продвигались все дальше в тесные ряды яблонь и наконец спустя несколько минут вышли на знакомую поляну, где в середине под яркими солнечными лучами мерцал сломанный жертвенный камень. «Остров никогда не отпустит тебя», — непрошено вновь возникли в голове Мерлина слова Элейны, ставшие его проклятьем, и тут же зазвучал звонкий и злобный ведьмин смех, будто она сейчас наблюдала за муками своего пленника, которого ей так и не удалось убить, но которого она почти смогла поработить и сломать. «Нет, — остановил себя Мерлин мысленно. — Ей не удастся меня сломать». Но картинки из кристалла провидения, до сих пор стоявшие перед глазами, говорили обратное.