Чёрный вальс

Они стояли на верхушке холма в полном молчании, пронизывая ничего не понимающими взглядами теперь уже пустое пространство, которое всего парой мгновений назад занимала будка Доктора. От неожиданно налетевшего ветра Гермиона поёжилась, ощущая, как пара первых капель ставшего ненавистным дождя упала ей на макушку. Она в привычном жесте, скорее машинально подняла руку, намереваясь набросить на голову капюшон, однако запоздало осознала, что сегодня забыла надеть плащ. — Почему он ушёл? — севшим от волнения голоса прошептала Тош, и Джек пожал плечами. Если бы он только знал. — Нужно что-то делать, — ответил он вслух только для того, чтобы хоть что-то сказать. Повисшая после этой реплики тишина вновь тяжёлым грузом безысходности стала давить на капитана, поэтому он решительно поглядел на растерянную Тош. — Нужно возвращаться в посёлок и… — И что, Джек? — вдруг взорвалась Тош. — Мы не знаем ничего. Мы потеряли Оуэна и Йанто, даже Доктор оставил нас. Мы понятия не имеем, что происходит. И я не знаю, с чего начать. Никто из нас не знает. Это просто… Не дожидаясь, пока полные жестокой правдивости слова перейдут в слёзы, Харкнесс прижал Тош к себе, тем самым прерывая монолог её отчаяния. Тошико, так непривычно для себя всхлипнув, уткнулась лицом в шинель босса, невероятным усилием заставляя себя успокоиться. Джек прав. Истерикой делу не поможешь. Если они хотят разобраться во всей этой чертовщине и вернуть своих друзей — нужно мыслить здраво. Она осторожно высвободилась из цепкой хватки Джека, благодарно кивнув, и боковой стороной ладони спешно утёрла полные влаги глаза. — Для начала нам нужно собраться вместе, — твёрдо произнесла она, однако к концу фразы голос едва заметно дрогнул. Прокашлявшись, Тош обменялась взглядами с Джеком. — Нужно ещё раз поговорить с констеблем. И опросить других жителей. — С этим возникнут проблемы, — вдруг послышался громкий голос будто бы невесть откуда взявшегося Драко. Гермиона обернулась, в упор глядя на него: что-то во взгляде Малфоя ей определённо не нравилось, но она уже слишком устала от прочих неожиданностей, которые не переставала преподносить ей судьба, чтобы понять, что именно смутило её на этот раз. — Думаю, вам стоит на это взглянуть.

***

Гарри и Рон продолжали смотреть на застывшие, будто восковые фигуры трёх девушек, сидевших за столиком в кафе. Официантка Роуз замерла посреди зала, держа в руке довольно увесистый поднос с двумя кружками эля и чашкой остывшего чая. Мужчина за барной стойкой протирал бокалы: точнее, протирал до того, как абсолютно перестал двигаться, держа в одной руке стеклянный бокал, а в другой — видавшее виды полотенце. Можно было бы подумать, что всё происходящее — не более чем розыгрыш, однако секунды истекали одна за другой, складываясь в минуты, а представившаяся аврорам картинка не менялась. — Готов на что угодно спорить, — произнёс Рон, отчего-то понизив голос почти до шёпота, — в других домах та же картина. Гарри согласно кивнул, опуская палочку. — Это не магия, — констатировал он, проверив сидевшего за ближайшим столом мужчину на всевозможные заклятия, а затем оглянулся в сторону дверей. — И где, драккл его подери, Малфой? Рон ничего не ответил. — А что дальше-то? — вместо этого спросил он, обводя зал взглядом. — Малфой тебе хоть что-то объяснил? Гарри отрицательно помотал головой. — Сказал, что ему нужно найти остальных. Я, если честно, уже совсем не понимаю, что здесь происходит. Люди пропадают, теряют память, застывают на месте — и всё это не магия… — Или же магия, пока что неизвестная нам, — заметил Рон, уже в третий раз обходя вокруг мужчины и проводя руками у него перед лицом. — Просто уму непостижимо. Видел бы это сейчас Майерс… — он мечтательно присвистнул, и Гарри невольно улыбнулся в ответ. — Вернёмся в Лондон, станем национальными героями. Гарри скептически хмыкнул. — Если нам хоть кто-то поверит, — произнёс он, и улыбка тотчас слетела с его лица, будто бы её и не было. Недосказанное «Если только вернёмся» в дамокловым мечом повисло воздухе.

***

Три с половиной года назад. Осень, Кардифф

Дороти стояла посреди безлюдной ночной улицы, упрямо подставляя лицо будто озверевшему ветру. Она старалась не думать о том, что наверняка заболеет после этой совершенно глупой ночной вылазки, однако уйти с пустыми руками не могла. Она продолжала стоять, гордо выпрямив спину и подняв голову, не сводя напряжённого взгляда с огромной зеркальной постройки, по всей поверхности которой сейчас создавался эффект льющейся воды. Левее тускло светящийся фонарь очерчивал установленный информационный стенд с картой. «Посетите Кардиффский залив!» — зазывно приглашала надпись, и сейчас эти ровные буквы, которые Дора могла разглядеть даже с такого приличного расстояния, похоже, лишь издевались. У стенда, чуть прислонившись к покосившимся от времени столбам, кто-то оставил велосипеды: очевидно, их хозяева уже за ними не вернутся — отчего-то подобное случалось в их городе с каждым годом всё чаще и чаще. Полицейские сводки пополнялись новыми, всё более изощрёнными деталями десятков новых преступлений, которые через пару-тройку подробных отчётов переставали пугать даже некогда впечатлительную Дороти. Улица же, за которой она сейчас так пристально наблюдала, была совершенно пустынной, и на какое-то мгновение Дора засомневалась, стоит ли вообще стоять здесь, в абсолютном одиночестве, надеясь на… чудо? Дороти покачала головой в такт своим мыслям. Она уже ни на что не надеялась. Кулон матери, сейчас зажатый в окоченевших от холода — нужно было надеть пальто вместо пиджака! — пальцах, грузом вины и отчаяния давил прямиком в самое сердце девушки: по крайней мере, так ей казалось. Последние слова, отчаянная просьба и слёзы на щеках женщины — даже спустя месяц после похорон она не могла выбросить это из мыслей. Стоило прикрыть глаза хоть на мгновение, и перед мысленным взором тут же вставали картины недавнего прошлого — их разговор и откровение, навсегда перечеркнувшее жизнь Дороти на все совершенно противоположных части. До и после. Она внутренне поёжилась, но шевелиться не стала. «Мне просто нужно понять, — подумала она, старательно всматриваясь в очертания площади напротив Миллениум-центра. — Всего лишь понять, о большем я не прошу». А затем он появился. Из ниоткуда возник прямо напротив неё, у самого фонтана. Дороти затаила дыхание — их взгляды скрестились. Колеблясь всего мгновение, Дора резко развернулась, бросившись бежать в противоположную сторону, чувствуя себя совершенно глупой и никчёмной. Он не стал догонять.

***

Морган заставил себя сесть обратно в кресло, тихо скрипнувшее под его весом, — этот звук вывел его из состояния крайней растерянности. — Зачем вы делаете это? — усталым голосом поинтересовался он, пытаясь не сорваться. — После всего, что, как мы узнали, ей довелось пережить, вы накачиваете её транквилизаторами и отправляете на изучение учёных. Оливия — человек, а не подопытный кролик, Бога ради… — Я понимаю ваши чувства, Морган, и всецело их разделяю, — Шерон смотрела будто бы сквозь него, совершенно рассеянно перелистывая разложенные на столе бумаги только для того, чтобы хоть чем-то занять руки. — Поймите, мы столкнулись с угрозой, предотвратить которую — наша приоритетная задача. Оливия сейчас — единственная нить, связывающая нас с Тёмными Рыцарями. Она опасна для окружающих и для самой себя. Мы должны понять, с чем имеем дело, и лишь только потом… — Доктор Гриффитс просил передать, что они завершили исследования, — вошедшая в кабинет Эмили виновато опустила голову, протягивая начальнице отчёт. — Ничего необычного. Шерон, мне нужно с тобой поговорить, — она скосила взгляд на Моргана и решительно добавила: — Тет-а-тет, если ты не против. Шерон понимающе кивнула и, извинившись перед притихшим Синклером, перешла вслед за Эмили в смежный со своим кабинетом конференц-зал. Закрыв дверь и нажав на опускающую жалюзи кнопку, она повернулась к Эмили. — Ты что-то вспомнила? Эмили неопределённо мотнула головой. — Нет, я просто хотела сказать… Я почитала все отчёты, сравнила анализы экспертизы дока и… — она глубоко вздохнула. — Состояние Оливии Палмер совершенно идентично состоянию Сьюзен Беккет, когда она очнулась в лесу. Шерон досадливо вздохнула, снимая очки для чтения и откладывая их на журнальный столик. — Ты так и будешь разделять? — осторожно произнесла она и, не дождавшись реакции, только вздохнула ещё раз. — Это ведь последствия вмешательства Рыцарей, верно? Эмили нахмурилась, ничего не говоря. — Знаешь, рано или поздно тебе придётся признать — Сьюзен Беккет, Эмили Уотерс, да хоть и Лора Симмонс — это всё равно ты. Всё это часть тебя, и рано или поздно… Эмили только покачала головой. — Мы не будем это обсуждать. Не будем, ясно? — она помолчала пару секунд, переводя отчего-то сбившееся дыхание, а затем совершенно растерянно поглядела на наставницу. — Почему ты никому ничего не сказала? Почему я не там, рядом с этой девушкой, на столе под прицелом десятков учёных? — Совету необязательно знать всё, — Шерон ободряюще улыбнулась, хотя улыбка эта вышла скорее вымученной. — Все люди, причастные к тому, что случилось с тобой, — заметив уже готовую поправить её девушку, она неохотно исправилась, — со Сьюзен уже давно мертвы, а все бумаги тщательно спрятаны. — Тогда почему это происходит снова? Шерон искренне пожала плечами — ответа у неё не было. — Нам нужно поговорить с Оливией, возможно, она сможет прояснить ситуацию. Вот только… Эмили понимающе кивнула. — Вот только мы не знаем, с кем из множества личностей будем общаться, — закончила за начальницу она. — Я попрошу ребят всё подготовить. Думаю, будет правильно, если первой к ней пойду я. Шерон согласно кивнула вместо ответа. — И вот ещё что… — уже в дверях позвала её Эмили, вынуждая обернуться. — Да? — Кто бы это ни делал, он знает о Сьюзен. И он — всего лишь заказчик. Шерон пожала губы. — Мы работаем над этим. Эмили снова кивнула, разворачиваясь на каблуках.

***

Когда Оливия открыла глаза и первым, что она увидела, оказался тщательно выбеленный больничный потолок, волна холодного ужаса окатила её с ног до головы, захватывая в очередной плен. Неужели снова?.. Она закусила губу, быстро садясь в кровати и отчаянно вертя головой по сторонам. — Всё в порядке, тебе ничего не угрожает, — послышался откуда-то со стороны приятный женский голос, и Оливия вскинула голову, машинально выставляя руки в защитном перед собой. — Ты понимаешь, что я говорю? Оливия хотела что-то сказать, но голос подвёл её, и она всего лишь кивнула, недоуменно продолжая смотреть на застывшую в паре метров от кровати молодую девушку, держащуюся с опаской и осторожностью — как если бы боясь, что Оливия может вдруг накинуться на неё и разодрать в клочья. — Меня зовут Эмили. Эмили Уотерс. А ты — Оливия, верно? Оливия кивнула, прочищая горло. — Я из ЮНИТа, ты ведь помнишь ЮНИТ? Оливия снова кивнула. — Мы знаем, что с тобой случилось и хотим тебе помочь, но прежде всего нам нужна твоя помощь. Ты можешь говорить? — Торчвуд, — наконец, хриплым голосом проговорила она, чувствуя непривычную слабость во всём теле. — Кибер-люди. Ивонн Харманн. Её люди удерживали меня в Детройте. Стоящий рядом с Шерон за стеклянной перегородкой Морган вздрогнул, напряжённо выпрямляясь. Казалось, с каждой секундой всё становилось только хуже.

***

Они смотрели на застывших посреди улицы детей, до этого совершенно очевидно во что-то играющих: даже мяч, брошенный курносой девчонкой в лазурно-голубом берете, застыл в полёте, зависнув в полуметре от земли. — Какого чёрта? — только и смог произнести Джек, оглядывая открывшуюся их взглядам картину, в то время как Гермиона с Драко только обеспокоенно переглянулись, бессловесно чем-то обмениваясь, а Тош тут же, выудив из рюкзака один из приборов, принялась изучать неожиданную аномалию. — Ничего не понимаю, — пробормотала она, сверяясь с показаниями приборов. — Это странно, Джек. Энергии Разлома почти нет, нет даже тех крох, которые мы смогли обнаружить, насчёт человеческой энергетики, вот только с самим фоном происходит что-то. Ничего не пойму… — Само время пытается помочь нам, — вдруг послышался за их спинами голос Доктора. Джек медленно обернулся, в то время как Тош и Гермиона в один голос вскрикнули от неожиданности. — Я думал, что ты ушёл. Доктор неуверенно улыбнулся. — Я тоже так думал. А потом понял. Мне нужно ещё раз взглянуть на списки пропавших. Джек и Тошико переглянулись. — Время сейчас на нашей стороне, но нужно торопиться, — поторопил Доктор, понимая, что никто не собирается тотчас кидаться доставать ему требуемое. — Меня вообще кто-нибудь слышал? Джек кивнул первым. Пара серых глаз пристально следила за ними из-за угла подворотни, а затянутые чёрными перчатками руки крепко сжимали поржавевший от времени кинжал. Исход был близок.

***

— Кажется, я уже сказал, что именно мне нужно. И хватит говорить, будто ты не понимаешь, о чём речь. Оуэн посмотрел на Йанто, как на сумасшедшего. — Он же сказал, что не знает! Перестань цепляться к нему только из-за того, что сам… — он не договорил, моментально замолкнув на полуслове от совершенно злого взгляда Йанто. — Понял, захлопнулся. Но всё равно это не значит, что ты можешь думать, будто… — Это ты, не так ли? — не обращая внимания на ворчание Оуэна, прямо посмотрел на Маркуса Джонс. Парень совершенно съёжился под этим гнетущим взглядом, ничего не понимающе качая головой. — Это ты затащил сюда всех этих людей? — Что? — прямо-таки захлебнулся от обиды Маркус. — Да как вы можете говорить, будто бы я! Я такой же пленник, а вы смеете заявлять, будто я… — Ты оставил своего двойника в посёлке? — Д-двойника? — заикаясь, переспросил в конец растерянный Маркус, в то время как Оуэн снова закатил глаза. — Йанто, оставь его в покое, видишь ведь, он ничего не знает. Оуэн снова предостерегающе стрельнул взглядом в медика. — Этот человек виновен в пропаже более дюжины людей, — сухо произнёс Джонс, сдерживая своё презрение. — И если ты продолжишь его защищать... — Я пытаюсь сохранять здравомыслие, а не кидаюсь на людей, как ревнивая стерва в приезд тётушки Ирмы. Йанто глубоко вздохнул. — Один, два, три… — почти одними губами произнёс он, выдыхая снова, а затем повернулся к Оэну. — Тогда что, по-твоему, здесь происходит? Харпер только фыркнул. — Я не знаю, окей? Но и не бросаюсь на ни в чём неповинных людей, — он скривился: меньше всего на свете Оуэну приходилось по душе признаваться в собственном незнании. — Давай просто сосредоточимся на решении проблемы, а не на бессмысленных обвинениях. — И проигнорируем единственного подозреваемого, — Йанто явно не собирался сдаваться так просто. — В лучших традициях правосудия. Оуэн закатил глаза. — Да что ты вцепился в эту идею, как будто ничего другого… — Тогда почему?.. — не дал ему договорить Йанто, пристальным взгляд сканируя отчего-то притихшего Маркуса, молчаливо вслушивающегося в перепалку двух коллег. — Почему в городе по-прежнему находится его двойник, постаревший двойник? И почему, во имя здравого смысла, твой невиновный просто отмалчивается, как будто прекрасно понимает, о чём идёт речь? Маркус вдруг поднялся с огромного валуна, на котором сидел, и встал прямо напротив негодующего Джонса. — Ну конечно, это был я. Вы меня раскусили. Такой коварный план — затащить всех этих людей сюда, — с яростью в голосе проговорил он, чеканя кажде слово. — Вот только пока ещё не придумал, зачем я это сделал. Может быть, вы подскажете? Йанто закусил губу: сарказм парня было бы сложно пропустить. Усмешка Оуэна была почти победной. — Отлично. А теперь, когда ты наконец-то успокоился и перестал поливать нас ядом, может быть, просто выслушаешь? Йанто проигнорировал его реплику, поэтому Оуэн, пожав плечами, продолжил. — Насколько нам с Тош удалось выяснить, источником исчезновений в Уэддифе был не сам Разлом. Проблема была не в местности, а в определённом человеке. Что значит: кто-то из деревни способствовал смещению пространственно-временных рамок, чтобы выбрасывать людей в это определённое место. Вот только что забавно. Сам Маркус тоже оказался заточённым здесь. После его исчезновения другие похищения, если это можно так назвать, продолжились. Отсюда вытекает что? — Что он мог найти способ затягивать людей в это место изнутри. Оуэну отчётливо захотелось пихнуть Джонса. Нет, он всегда знал, что Йанто был тем ещё упрямцем, однако он никогда не думал, что он мог настолько цепляться в одну-единственную версию, позволяя слепой ревности затмить глас рассудка. А ревности ли?.. Однако на домыслы не было времени; он попытался уцепиться за предыдущую мысль, пока она окончательно не ускользнула. — Что тогда мы нашли бы следы внешнего влияния, а не внутреннего, — раздражённо произнёс он, в который раз закатывая глаза. — Маркус оказался первым пропавшим. Первым, понимаешь? — О, естественно, — отозвался Йанто, всплёскивая ладонями. — Значит, Великое Зло забросило его сюда, приняло его личину и теперь продолжает свои чудовищные деяния. К этому ты клонишь? — Немного меньше экспрессии и чуть поменьше поддельного энтузиазма, но в целом, да, это и есть моё предположение, — Оуэн почти всерьёз наслаждался тем, что ему наконец-то удалось хоть ненамного осадить Джонса. Если бы только от этого был хоть какой-то прок. — Так что мы установили виновного — вот только как передать эту информацию Джеку? — О, не волнуйся, — Джонс фыркнул, всё же признавая своё поражение. — Если мы продолжим в том же духе, то он окажется здесь раньше, чем ты успеешь хотя бы на шаг приблизиться к дороге домой. — Леда сейчас наверняка следит за этим, — только и отмахнулся Оуэн, считая спор законченным и признавая победу за собой. — А выход всегда есть, просто нужно научиться его видеть. Маркус, — он обернулся к парню, который, по всей вероятности, уже смирился с тем, что понять хоть что-либо ему не удастся. — Пожалуйста, мне нужен точный список всех людей, которые когда-либо были здесь: и живых, и… — он прочистил горло. — В общем, ты понял. Маркус кивнул. — Обсужу это с Ледой, я всегда был плох на имена. Оуэн кивнул в ответ. — И года. Не уверен, что это поможет, но мы могли бы проследить тенденцию. Если она вообще есть. — Что-нибудь ещё? Оуэн отрицательно помотал головой. Когда Маркус отошёл на приличное расстояние, направляясь к уже знакомой Оуэну пещере, Йанто выразительно фыркнул. — Тебе необязательно его защищать. — А тебе необязательно нападать, — парировал Харпер, озираясь по сторонам. — Мы все здесь в равных условиях. — Но тот двойник отчего-то принял именно личину Маркуса, — упрямо произнёс Йанто, глядя себе под ноги. — Он не может не знать. — О, то есть, виновен всё-таки двойник? Йанто отмахнулся. — Не передёргивай мои слова. Я всего лишь указал на его потенциальную связь с двойником. И я не сниму с него обвинения, пока не узнаю… — Ох, ну конечно! — раздражённо воскликнул Оуэн. — Да и вообще, знаешь, это ведь его изящный план устранить соперника с дороги. — Чего? — А что, весьма логично. Такая длительная подготовка, и как точно выверено. Столь загадочным делом наверняка ведь заинтересуется Торчвуд. А значит, приедет сюда. А значит, со всей командой. Потом же — о боги! — ты прямо здесь, тебя съедает Пожиратель, и путь к сердцу капитана Харкнесса расчищен. Ведь я — всего лишь ловкая обманка, чтобы никто не заподозрил истинную цель. Ты — Йанто Джонс, цель разыгранного представления. Йанто вдруг нахмурился. — Постой, ты ведь не раздумываешь над этим всерьёз? — Харпер не был уверен, что означали эти сдвинутые брови и бегающий взгляд. — Джонс, скажи мне: ты же догадался о том, что это шутка? — Помолчи, — только и пробормотал Йанто, делая размашистый шаг в сторону. Затем ещё один — назад. — Да что с тобой не так? — Ты только что сказал… это может быть не лишено смысла… — отрывисто проговорил Йанто, опять останавливаясь на месте. Он ещё что-то пробормотал себе под нос, но Оуэн уже не смог разобрать. — Я всего лишь шутил! — Каков шанс того, что совершивший похищения человек знал о Торчвуде? Оуэн пожал плечами. — В шестидесятых годах? — переспросил он, тут же отмечая эту идею. — Столько лет? Неужели не проще придумать что-нибудь менее затянутое и более действенное? Йанто снова закусил губу, лёгкая боль заставила вернуться мыслями в здесь и сейчас. Харпер снова прав. — Но тогда почему он продолжает делать это? И как? Оуэн немного помолчал. — Давай надеяться на то, что у Джека с Тош есть ответ. Он чуть повернул голову, отмечая направляющуюся к ним Леду. — Никого, — поравнявшись, ответила на незаданный вопрос Харпера. — Вы спрашивали о годах и именах. Оуэн и Йанто снова переглянулись. Значит, придётся довольствоваться малым.

***

— И долго ты собираешься там стоять? Этот вопрос, неожиданно прозвучавший в затянувшейся тишине, заставил Моргана внутренне вздрогнуть. Он прекрасно видел, что Оливия не могла увидеть его через непроницаемое с одной стороны окно. Конечно, нужно было выйти к ней ещё когда это предложила Шерон. Трусость. До омерзения противная трусость. Он подвёл её — не просто подвёл. Морган чувствовал себя последним ублюдком. За то, что не верил. За то, что подозревал. За то, что предал её, даже не попытавшись понять. Он прекрасно осознавал, что Оливия ни за что его не простит, да он и сам никогда бы себя не простил. У неё будут все основания ненавидеть его, презирать: он заслужил любое проклятие, любое оскорбление. Это будет честно, пусть и недостаточно. Он видел, как не услышавшая ответа Оливия покачала головой, выпрямляясь на кровати, подтягивая колени к груди и обхватывая ноги руками. После почти получасовой беседы с Шерон и Эмили она чувствовала себя крайне истощённой, но изо всех сил скрывала это. И сейчас, наблюдая за тем, как стойко она продолжала бороться даже в такой мелочи, как положение тела, Морган ощущал себя бесполезным. — Рано или поздно тебе придётся выйти, — снова произнесла она, достаточно громко, чтобы Синклер услышал через динамики, расположенные на панели. — Мы оба ошиблись. Морган, сам того не осознавая, покачал головой. — Не заставляй меня чувствовать себя ещё более сумасшедшей, чем я есть, — снова произнесла она, ухмыляясь одними кончиками губ — эта фирменная улыбка Оливии всегда казалась Моргану довольно забавной. Улыбаясь, при этом вовсе не улыбаясь, — в университетские годы Морган любил шутить, что у неё есть две подруги-тёзки: Лиза и Мона Лиза. Ведь сколько бы Синклер не пытался повторить подобный фокус, он лишь терпел неудачи, вымучивая совершенно смехотворные гримасы. — В моей голове находится бомба замедленного действия с десятком личностей, и знаешь, мне не хочется думать о том, что сейчас я просто разговариваю со своим отражением в стекле. Морган понимал, что задолжал ей и без того слишком много. Он просто обязан выйти. Обязан подойти, прижать так крепко к себе, как только удастся и принять любые удары, которые последуют — он заслужил. Однако тело его будто окаменело, и он не смог даже пошевелиться. — Я вспомнила тебя. Там, в Детройте. Один из докторов, который приносил мне лекарства. У него был бейдж на груди. Морган. Я долго думала, а потом поняла. Он прирос к полу. Пожалуйста, не продолжай! — Мне просто нужно тебя увидеть. Пожалуйста. Голос прозвучал ровно, но Морган почувствовал скрывшееся за ним отчаяние. Морган сделал несколько шумных вздохов-выдохов. Он уже положил руку на дверную ручку, когда услышал: — Я не буду бить, — и лёгкая улыбка осветила его лицо.

***

Дороти стояла, прислонившись спиной к стене, как если бы могла в любую секунду потерять опору под ногами и упасть. Взгляд её почти безразлично застыл на трещинах в асфальте, ни на секунду не отрываясь — это занятие отвлекало и не давало думать о реальности. Энди же стоял напротив неё, в край сбитый с толку и совершенно растерянный; блокнот по-прежнему находился у него в руках, но он его будто бы и не видел. — И что… — наконец подал голос он, однако не до конца уверенный в том, что знает, что именно хочет сказать. — Что всё это значит? Как?.. — он запнулся, пытаясь привести образовавшийся в мыслях кавардак хотя бы в относительное подобие порядка, но затея почти моментально потерпела крах. Он потёр виски пальцами, а затем отстранено взъерошил волосы пятернёй. — Ты что-нибудь понимаешь? Дороти качнула головой, но Энди был более чем уверен, что она не слышала его вопроса: слишком отдалённым был сейчас её взгляд, слишком затуманенным. Однако — к его искреннему изумлению! — она всё же ответила, также осторожно подбирая слова: — Эти люди… — лёгкая заминка выдала нотки тревоги, которые Дора, сколько ни старалась, так и не смогла скрыть. — На них как будто что-то вроде гипноза. Я никогда раньше с таким не сталкивалась, но ты видел сам. Ты сам видел. Эндрю только и смог кивнуть. Видел, и теперь уже даже не один раз. Он и не догадывался, что теория Дороти поможет им найти ещё одного пропавшего человека: Адриана Флинна. И что он точно так же, как некогда Эндрю Прескотт, предоставит им документы с указанными там совершенно иными именем и фамилией, а записанные на блокноте имена Молли Баркер и Итан Хенсли прочтёт как Аннабель Лоуренс и Эндрю Прескотт. От этого голова шла кругом, и Энди на самом деле не знал, как ему теперь стоило реагировать на происходящее: если бы только Гвен была рядом. — Гипноз, а может быть внушение, — Энди и не заметил, как Дороти продолжила размышлять вслух; его же мысли сейчас были заняты совершенно другим. И если же Андерсон погрузилась в идеи того, каким образом подобное могло случится, то самого Энди беспокоил несколько иной вопрос: что делать дальше? Однако из-за отсутствия понимания причин, вызвавших столь аномальные странности, мысли о дальнейших действиях путались, спотыкались друг о дружку и совершенно сбивали Дэвидсона с толку. — Вот только кто это подстроил и с какой целью? — Дора закусила внутреннюю сторону щеки, как делала всегда, когда размышляла о чём-то важном, и снова Энди понял, что сейчас она находится в настолько глубоких размышлениях, что пытаться вернуть её к реальности было бы в высшей мере бесполезно. Поэтому он лишь глубоко вздохнул, с трудом приводя вновь разбушевавшиеся мысли в порядок. — Вот почему мы не могли пробить этих людей по базе: их документы, кстати, вполне себе настоящие, содержат совершенно другую информацию. Вот только… — она снова на пару мгновений задумалась, почти теряя нить рассуждений. — Как такое возможно: неужели эти люди просто проснулись в один прекрасный день и решили, что их зовут иначе? А что насчёт родственников? Неужели их никто не искал? Энди пожал плечами. — Молли Баркер была сиротой, — ответил он. — То есть, Аннабель Лоуренс. — А Эндрю? Что насчёт него? — спросила Дороти, кажется, впервые за время разговора поднимая рассеянный взгляд. — Нужно проверить. И этого художника, Флинна, — на этих словах Дэвидсон вдруг наморщил лоб, припоминая. — Кстати, помнишь? Робертс ведь говорил нам, что Аннабель-Молли встретилась с Эндрю Прескоттом на какой-то выставке. — Да, — тут же отозвалась Дора, ухватившись за слова напарника, как утопающий за соломинку. — Современный авангард. Но Флинн сказал, что впервые слышит о таких людях, — она снова закусила губу, выразительно приподнимая брови. — Врёт? — Не думаю. Возможно, он и правда не знает их. Или же думает, что не знает — теперь я готов поверить во что угодно. Дороти чуть приподняла кончики губ в знак одобрения; вот с этим она точно была согласна. Безоговорочно. Ещё пару секунд они молчали, пытаясь осознать новую информацию — каждый беспокоясь о своём. — Выходит, все эти люди, пусть ничего не подозревая, связаны между собой? — наконец, взялась подытожить Дороти. Энди неуверенно кивнул. — Их как будто тянет друг к другу, — добавила Дора, тщетно пытаясь вспомнить что-то важное, что-то ускользающее от её внимания. Но что? Она передёрнула плечами, стряхивая наваждение. Если бы это было что-то важное — она непременно бы вспомнила. В противном случае и думать нечего. Наверняка, ерунда. Но странное сомнение осталось. — По крайней мере теперь мы знаем, где искать, — произнесла она вслух. Звуки собственного голоса немного успокоили, но лишь самую малость: этого было явно недостаточно, чтобы окончательно унять сумятицу в сознании. — Давай вернёмся к тебе, — в ответ на вопросительный взгляд Энди она только отмахнулась. — Мне понадобится твоя доска. И кофе. Очень… — с трудом сдержав зевок, она закончила мысль. — Очень много кофе. Энди понимающе кивнул. Кажется, и ему тоже.

***

— Итого, что у нас есть? — Оуэн закончил нервно прохаживаться взад-вперёд по открытой местности и, остановившись, посмотрел сперва на Леду, а затем на полностью пришедшего в себя Йанто. — Тринадцать человек пропали в период с тысяча девятьсот девяносто восьмого по две тысячи второй. Погибло лишь двое. Однако, — он сделал выразительную паузу, — люди пропадали и прежде. Точка отправления, — с театральным взмахом рук, Харпер обернулся в сторону Маркуса. — Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой. Ещё одиннадцать пропавших, из которых в живых осталось семеро. Затем длинная, — он снова немного помолчал, — очень длинная пауза на столько лет, и только в тысяча девятьсот девяносто первом всё возобновилось. Семь пропавших, трое оставшихся. И каждый раз?.. Каждый раз люди были родом из Уэддифа? Всего тридцать один человек — не многовато ли для небольшой деревни? Леда кивнула. — Вы правы. Здесь есть нечто странное. Я не думала об этом раньше. Некоторые из появившихся, я не помнила их, — она обернулась, глядя в сторону импровизированного посёлка. Но я не спрашивала, откуда родом эти люди и как они появились. Мы вообще мало что спрашивали. Но сейчас вы сказали, и я почему-то задумалась. Оуэн и Йанто переглянулись. — Но вы помните годы? Леда снова неопределённо качнула головой: этот жест можно было истолковать, как угодно. — Они спрашивали, — пояснила она с явной неохотой. — Они спрашивали, что с ними случилось. А я… Я не могла не спросить, сколько лет прошло там, — она махнула рукой куда-то себе за спину. — Столько лет… — Мы понимаем, — в момент затянувшейся паузы с искренним сочувствием вставил Йанто. — Это всегда тяжело. Оуэн выразительно посмотрел на коллегу, но Джонс не стал ничего говорить, только махнул рукой. Воспоминания о Флэт Холме по-прежнему были слишком живыми, чтобы их игнорировать. Но даже больше этого Йанто хотелось попросту пнуть себя за крайнюю глупость и непродуманность. Почему за столько посещений он ни разу не поинтересовался, что именно происходило с людьми, которых обнаруживал Джек. Где они побывали, каким образом пропали так надолго — десятки лет! — чтобы после обнаружиться, совершенно иными, изменёнными, так не похожими на самих себя. Теперь он начал задумываться: возможно ли, чтобы пропавшие здесь люди, съеденные Пожирателем (кем бы он ни был, судя по коротким рассказам Харпера), были именно теми, кто появлялся на улицах Кардиффа, годами после своей пропажи. Некоторые — совершенно ничего не помня, а кто-то — потеряв всё, что имели, но с до боли свежими воспоминаниями о прошлом, которое навсегда осталось позади: недоступным, потерянным, украденным. Возможно всё это тесно переплетено между собой нитями времени, а может быть — ничего не значащие совпадения; как знать. Но возможность проверить он упустил. Упустил из-за самого себя. Стараясь скрыть разочарование, Джонс отступил на пару шагов назад, сцепив руки в замок. Оуэн и Леда продолжали что-то негромко обсуждать, Маркус же, по-прежнему сидевший на облюбованном валуне, выглядел совершенно лишним; похоже, именно так он себя и ощущал. Йанто в очередной раз подумал о своих прежних предположениях: что-то в этой истории казалось ему неправдоподобным. — Нам остаётся только ждать, — донёсся до него, будто отголосок эхо, голос Харпера. — И надеяться на то, что у нашей команды, оставшейся по ту сторону, есть идеи. Он и предположить не мог, какие.