Мальчик в юбке

— Мария Денисовна, я не понимаю, как такое могло случиться! — Ульянов мерил шагами кабинет и озадаченно смотрел на классного руководителя. Соня с Настей безмолвными кивками сопровождали его гневную тираду. — Всем же известно, что я — Ульянов Александр, — Саша злобно зыркнул в сторону девочек, пытающихся спародировать его «кагхртавую гхр-р-р». — А не Ульяна Александрова. Мария Денисовна поперхнулась чаем и начала откашливаться, тем самым пряча свой нервный смех. Теперь подруги пародировали их обоих. Ульянов продолжил: — Как так получилось, что меня записали в женскую группу по технологии? Классрук — или же Руклас, как её называли Соня с Настей — смущённо поправила очки. — Просто, Сергей Владимирович кое-что перепутал… — Он, наверное, тоже юбки шил! — Кстати, Уль, — Настя просмеялась и теперь могла есть семечки не опасаясь, что они начнут сыпаться из её носа. — Мы как раз юбку шить собирались. На этот раз девочки решили предаться старому обычаю, но с небольшим обновлениям — и изобразить умирающего кита, на пару с вопящим птеродактилем. - К-как — юбку? — Заикаясь, спросил перепуганный Саша. — Я на это не подписывался! — Парень с глазами по пять рублей вылетел из кабинета, по направлению к туалету. — Ах, как не вовремя приспичило бедолаге! — Соня наигранно всхлипнула и откусила кусочек шоколадки. Мария Денисовна неловко откашлялась — опять же, скрывая свой странный смех — и сказала двум уржавшимся подругам: — Возле кабинета физики стоит одна девочка, Алина. Поприветствуйте вашу новую одноклассницу.

***

Настя и Соня спустились по лестнице и уже собирались бежать, чтобы на полной скорости влететь в столовую, когда им на встречу попался хмурый — как директор, просматривающий меню в столовой — Ульянов. — Что, не добежал? — хихикнула Настя. Саша пропустил её реплику мимо ушей и, спародировав директора ещё сильнее, спросил: — Вы куда? — Пожрать, — хором ответили девочки. Ульянов тяжко вздохнул и присел на скамейку. — Ну, это и ежу понятно. А что там с новенькой? Подруги недоумённо переглянулись. — А ты откуда знаешь? — Настя от удивления проглотила одну семечку и теперь зашлась нервным кашлем. Саша нахмурился ещё сильнее, и теперь его глаз совсем не было видно. — Услышал. Лучше пошли её встречать. Только не так, как со мной получилось, ладно? — Он опасливо покосился на подруг. — Да не ссы, жива будет, — Соня хлопнула Ульянова по спине, спихнув бедолагу со скамейки, да так, что парень отлетел на пару метров, отчаянно матерясь. — Бля! — завершив свою пламенную речь этим чудесным словом, Саша с размаху влетел в стенку. Девочки, не обратив на это никакого внимания, развернулись и, бросив простое «догонишь» направились к кабинету физики, забыв о столовой — что было несвойственно для них. Ещё издалека подруги заметили тёмную макушку, склонившуюся над расписанием. Девочки незаметно подкрались к новенькой и, подкидывая семечки вверх, как конфетти, хором крикнули: — Привееет! Брюнетка вздрогнула и отшатнулась от улыбающихся подруг. — Аг-г-га… — прошептала она, испуганно хлопая глазами. Соня с Настей вмиг стали серьёзными — насколько это возможно — и Настя, нахмурившись, спросила: — Ты заикаешься? Новенькая отрицательно мотнула головой. Соня задумчиво посмотрела на потолок и, словно обращаясь к нему, сказала: — Значит, скоро начнёшь… Девочка испуганно переводила взгляд с улыбающейся и сыпавшей семечками Насти, на Соню, смотрящую пустым взглядом в потолок. — А меня Алина зовут… — О, круто! — Рыжая перестала кидаться семечками (так как они закончились) и теперь разглядывала расписание вместе с Алиной. — Я Настя, это Соня, а там — девочка указала на Сашу, который полз к ним, одной рукой прикладывая к голове лёд. — Ульяна Александрова. Саша подполз-таки к девочкам и угрюмо сказал: — Вообще-то наоборот. Александр Ульянов. — Это не важно, — Соня оторвалась от созерцания потолка и теперь, на пару с Настей, гипнотизировала расписание. — Когда, говорите, у нас технология?.. *** За эти две недели почти ничего не происходило. Алина постепенно вливалась в классный коллектив, а Соня с Настей ей в этом усердно помогали, периодически тормоша Ульянова, который, смотря на наброски своей будущей юбки, норовил упасть в обморок. Но сегодня был вторник. И именно по вторникам были уроки технологии. И весь класс уже дошил свои юбки. А это значит, что именно сегодня всем предстоит примерить свои работы. — Ну, чё, готов к пыткам? — Настя вприпрыжку шла рядом с Соней, Алиной и Ульяновым. У последнего было бледное и перекошенное лицо. — Такое ощущение, что тебя сейчас вырвет. — Угу, — прохрипел Саша, хватаясь за живот. — Ой, девочки, что-то мне не хорошо. Я, пожалуй, домой пойду… — Ну, уж нет! — Соня схватила парня за шиворот и хорошенько тряхнула. — Никуда ты не пойдёшь! Народ, помогайте. Девочки вместе потащили упирающегося Ульянова к кабинету технологии. В класс они вкатились со звонком — потрёпанные, но довольные. Все, кроме Саши. Он был потрёпанным и злым. В кабинет вошла трудовичка — модная, такая, тётенька. Она оглядела класс и, вместо приветствия воскликнула: — Пришло время надеть свои юбки! Девочки переодеваются здесь, а Саша на кухне. Ульянов обречённо вздохнул и поплёлся на кухню, не обращая внимания на подруг. — Щас будит стриптиз, — Соня пихнула подругу в бок. — И мясо, — Настя закинула в рот горсть семечек. — Ну, всё, выходи! — Кричала Соня, пытаясь выбить дверь ногами. — Оставьте меня в покое! — Раздался приглушённый ответ с кухни. — Хорошо, мы обойдёмся без хлеба, раз уж ты его сожрал, но зрелищ никто не отменял, — Настя сидела на самодельном подиуме — из сдвинутых парт — и играла в крестики-нолики с Алиной. Через пару секунд Ульянов всё же удосужился ответить: — Хорошо. Только сильно не смейтесь. Ключ в замке повернулся, и из кухни вышел Саша, пряча красное, аки помидор, лицо в ладонях. Настя хлопнула в ладоши: — Dj, музыку! Тут же заиграла всеми ненавистная песня «На лабутенах» и Ульянов неловко забрался на парты. Он уже не прикрывал лицо руками, а просто опустил голову, чтобы под чёлкой не было видно его покрасневшей мины. Саша глубоко вздохнул и, дождавшись припева, резко вскинул голову, широко распахнул глаза и пустился в пляс, не забывая петь (вернее, реветь). Неистовые вопли наполнили помещение. Стёкла начали трескаться, а горшки с цветками начали падать со столов. Девочки завизжали и попадали на пол, затыкая уши руками. — Что здесь происходит? — В класс просунулась голова Сергея Владимировича. Ульянов, который уже почти допел песню и шёл к концу «подиума» резко прервался и уставился на директора — и учителя ОБЖ по совместительству. Впрочем, забыв остановиться. А так как парты не бесконечно длинные, то Саша обязательно должен был навернуться с них. И вот, Ульянов поцеловал пол, по пути сломав пару стульев и успев обматерить директора, тем самым пополнив словарный запас всего класса. Парень вылез из-под обломков мебели и, потирая ушибленную — в который раз? — голову, обратился к директору: — А вы в молодости тоже парты ломали? Прозвенел звонок, избавив Сергея Владимировича от необходимости отвечать, и трудовичка, смеясь сквозь слёзы, отправила ребят переодеваться. Подруги догнали покалеченного, но всё же довольного своим сольным концертом Сашу. Настя взяла маркер и, на манер микрофона, поднесла его к Ульянову. — Итак, Александра, каковы были ощущения во время и после исполнения «призывного танца»? Парень поправил медленно сползавшую юбку и, гордо выпятив грудь, ответил: — О, я чувствовал себя королём мира! Пока не навернулся со стола… В оставшимся позади кабинете труда раздался чей-то вой и звук ломающихся парт. Видимо, этот «некто» решил повторить выходку Ульянова…