Ведьма и Дракон

Магнолия, которая никогда и не была красивым и ухоженным городом, сейчас выглядела совсем плачевно. По городу словно прошёл апокалипсис: обгорелые и поваленные деревья, полуразрушенные дома, реки высохшей, а местами впитавшейся в землю крови и гора уже остывших трупов, одни из которых, — человеческие, — со всеми почестями похоронят на городском кладбище, а другие, — ведьмовские, — сбросят в кучу и сожгут где-нибудь на окраине города. Местная церковь уже собирается договариваться со всеми соседними городами, чтобы собрать лучших охотников на ведьм и объявить охоту по всему Фиору. Для них же эта ночь была почти как разворошить осиный улей и прибить тех, кого успели, а теперь нужно найти всех ос, которым удалось улететь, и потравить их, или немного поиздеваться: поймать, попытать, чтобы выбить чистосердечное признание, и сжечь заживо на центральной площади. Сами же ведьмы сменили свою повседневную смелую, можно сказать, богатую одежду, на тряпьё простых бедных крестьян, чтобы слиться с общим «пейзажем» в городе Клевер, в запасном, более маленьком и неприметном, давно не использовавшемся здании, где они собрались и думали, что делать дальше. Потери уже были посчитаны: самые младшенькие почти все полегли, осталась только Венди, да и та в тяжёлом состоянии: продырявленный вилами бок, печень только чудом не была ими задета, и вспоротая икра левой ноги, из-за которой организм потерял много крови — ранения действительно серьёзные. Погибли и несколько девушек постарше: Лаки, Кинана, Микки, Соня, Беф и даже Карен... их смерти стали большим ударом для гильдии. Леви и Дождия тоже находятся на грани, лежат в лазарете без сознания, Миражанне отрубили руку, когда она кинулась прикрыть Лисанну со спины от удара топором. Благо, что Полюшка как раз тут, в Клевере, а заботливая Лис догадалась прихватить руку сестры и, возможно, калекой она не останется. Ёлочке безвозвратно оторвало левые мизинец и безымянный палец, она и сама не поняла как это вышло. И оставался только один вопрос: где Хартфилия? Кошка Венди — Шарли, — немного покружила над местом побоища, когда всё более-менее успокоилось, и могла поклясться, что трупа Люси не видела. Среди выживших её тоже не наблюдалось, потеряться по дороге она точно не могла. Так где же она? ***В нашем, 21-м веке*** Люси с нескрываемым любопытством и интересом рассматривала апартаменты, в которые её привёз Нацу. Он жил в элитном районе на береговой линии, в совсем недавно отстроенной многоэтажке, в которой было всего два подъезда и каждая квартира была минимум сто квадратных метров площадью. В квартире именно такой площади, на самом верхнем, пятнадцатом этаже, с выходом на крышу и обосновался Нацу. Квартира была оформлена в стиле лофт: без лишних наворотов и очень просторно. В зале со светлыми стенами, на тёмном паркете стоял весьма изящный столик с несколькими белыми стульями. Стена, что была напротив, оборудована немногочисленными полочками, на которых стояли маленькие кустики, а на соседней стенке — несколько высоко посаженных ящичков с посудой. Чуть поодаль стоял светло-серый угловой диван, напротив которого, на кирпичной стене, висела плазма, а у ног лежал небольшой белый коврик. На потолке, прямо над этим диваном висело четыре чёрных скромных лампы, которые, однако, имели необычные формы. Уютненько, но всё очень странно. Например, о предназначении вон того здорового чёрного прямоугольника на стене Люся и не догадывалась, да и в общем… странно. — Хэй, Люси! — окликнул девушку Драгнил. Он жестом руки поманил её к себе. Она сначала хотела возмутился такому наглому жесту, но потом вспомнила, что по-другому он позвать-то её и не может. Когда она подошла, её взору открылась спальня, которая была оформлена в более тёмных тонах: дощатые стены, тёмно-серые плотные шторы, закрывающие стеклянные двери, что вели на маленький балкончик, коротковорсный ковёр в мелкий квадрат и несколько тусклых лампочек: одна — при входе, две — напротив дверцы на балкон, и ещё две — на прикроватных тумбочках по обе стороны кровати. Вышеупомянутая, кстати, была двуспальная, с постельным бельём в крупную клетку. Парень снова достал эту плоскую штуку, которая любезно переводила им их разноязычные речи. — Ложись, — сказал Нацу Люси, указывая на кровать, после чего пояснил, — врач сказал, что тебе нельзя долго находиться в вертикальном положении, чтобы рёбра срослись, так что ложись. Минут через пять я тебя позову, примешь душ, а я пока приготовлю тебе полотенце и ночную одежду. — «Может, мне чем-то помочь?» — всё-таки как-то неудобно, когда ты в гостях у почти незнакомого человека, а он о тебе так заботится, а ты и ничем не поможешь. — Рёбра! Так что нет, лежи пластом, пока я тебя не позову. Через пять минут, как и обещал, Нацу позвал Люси, чтобы она приняла душ. В качестве пижамы он мог ей предложить только свои чистую домашнюю голубую футболку, которая очень жала в груди, зато в плечах была даже велика, и серые штаны со шнурком на поясе, ибо жил он, в свои двадцать три года, один. После блондинки в душ пошёл сам Нацу, сказав ей, что со всем они разберутся завтра, а сейчас уже пора спать. *** Утром Люси проснулась первой. Полчаса она честно «лежала пластом», как ей и приказал Нацу. Но ей уж очень сильно хотелось есть, да и совсем лежать и не двигаться нельзя — мышцы атрофируются. Так что она аккуратно, стараясь не напрягаться и не сгибать спину, встала с кровати и пошла по квартире в поисках её хозяина. Нацу обнаружился в зале, на диване. И, в принципе, девушка застала прекраснейшую картину: Нацу, когда спит, выглядит очень мило, беззащитно и вообще похож на ребёнка, а с ним в обнимку, на его груди, тихо посапывая, уютно пристроился красивый большой кот, чья шерсть отливала синеватым оттенком. И откуда он только взялся? Вчера Люся его не видела. Кошак почувствовал присутствие постороннего первым и приоткрыл один глаз, внимательно смотря на незнакомку. Несколько секунд они просто играли в гляделки, но Люсе это достаточно быстро надоело и она решила разбудить Нацу, потрясая того за плечо. Но стоило ей лишь чуток шевельнуться, как в кота словно бес вселился: он тут же подскочил, ощетинился, оскалился, начал яростно рычать и шипеть на девушку, не давая ей подойти к своему хозяину ближе, чем на полтора метра. От такого кипиша проснулся Нацу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что происходит, но когда до него, наконец, дошло, он плавно погладил своего кота по спине, приглаживая вставшую дыбом шерсть и сказал: — Хеппи, не переживай, она своя. Как ни странно, Хеппи тут же успокоился и перебрался на другой конец дивана, сворачиваясь там калачиком. — Доброе утро, Люси, — немного севшим после сна голосом пожелал Нацу. — どふろえ. (Доброе.) — ответила девушка, просто догадавшись, что он сказал. — Ты давно тут стоишь? В ответ он получил лишь непонимающе хлопавшие глазки. — Ах да, точно, — вспомнил парень про их разноязычность. — Щас. — Он встал и блаженно потянулся, похрустывая затёкшими позвонками. Размяв свои широкие плечи, на которые Люси невольно засмотрелась, он подошел к ближайшей розетке, из которой торчало зарядное устройство, питавшее всю ночь телефон. Парень опять зашёл в «Google переводчик» и стал общаться по уже отработанной схеме. — Я спрашиваю, ты долго тут стоишь? — « Нет, не долго. Просто я хотела спросить, можно ли мне поесть.» — Конечно можно. Всё, что есть в холодильнике в твоём распоряжении. — «В чём, прости?» - не поняла Люси. Ведь переводчик, за неимением в древнем языке слова, схожего с "холодильником", так это слово и оставил, как оно есть. — В холодильнике. Ты что, не… — и тут до него дошли ещё одни весьма интересные факты о блондинке, выясненные вчера. — Эм, так, погодь, дай сообразить. — Он задумался на пару секунд. — Значит так, «мисс сломанное ребро», марш в койку, а завтрак я тебе принесу. — «Но я и сама могу…» — Нет, не можешь. Чем больше времени ты будешь проводить на ногах, тем больше времени проведёшь в кровати. Так что марш в койку! — непреклонно заявил Нацу. Люсе оставалось только послушаться. Да и чего плохого в том, что тебе принесут завтрак в постель? Это же прекрасно, надо наслаждаться моментом! Но Нацу, конечно, не сразу принялся за готовку еды. Сперва он сходил в душ и оделся в домашнюю одежду: чёрную футболку и старые, потертые, но любимые джинсы. Насыпал еды Хеппи и поменял ему воду. Оценил небогатое содержимое своего холодильника и решил, что для лёгкого завтрака вполне сойдёт. И тут началось мясо. Масло на сковородке шкварчало и угрожающе шипело, но каким-то чудом Нацу заставлял каждую капельку находиться в пределах сковородки; нож с немыслимой скоростью стучал по доске так, будто между ними вовсе не было никаких овощей или кусков ветчины, которые из цельных мгновенно превращались в мелко и идеально нарезанную стружку; после того, как пищевая стружка оказалась на сковороде и максимально быстро поджарилась до ровной золотистой корочки на открытом огне, что загорелся прямо на масле в сковородке от конфорки, четыре яйца были разбиты двумя лёгкими движениями руки и оказались распределены на сковородке в идеальных пропорциях. А в соседней комнате бедная Люси разрывалась между божественным запахом и звуками, словно на кухне вызывают Сатану. Когда всё стихло, спустя минуту в спальню вошёл Нацу с низенькой, но широкой деревянной подставкой, которую поставил на кровать перед Люси. А на подставке стояла тарелка с самой красивой яичницей с овощами и ветчиной, которую Хартфилия когда-либо видела. Благодарно кивнув парню головой, девушка взяла палочки и отправила себе в рот первый кусочек. И это была сама вкусная яичница в её жизни. Казалось бы, простое жареное яйцо, но вкус был такой словно это яйцо создал и пожарил сам Боженька. Когда Люся очнулась, её тарелка была уже пуста, Нацу нигде не было, а она сидела и жевала свои палочки с улыбкой счастливого идиота на лице. Что это такое? Как можно довести человека до состояния забвения едой?! Неужели Нацу тоже маг?! Так почему он не сказал? — Нацу! — позвала Люси своего спасителя. — Иду! — прилетело ей в ответ из соседней комнаты, сквозь монотонный голос ещё одного человека. У Нацу гости? — Ну как, гость из прошлого доволен? — хмыкнул парень, по-прежнему держа в руке телефон с переводчиком. — «Нацу!» — девушка нахмурилась, — «Почему ты мне не сказал, что тоже умеешь колдовать? А главное, зачем ты использовал своё колдовство на мне?» — Чегось? Люси, ты что несёшь? С чего ты взяла, что я умею нечто подобное? — «Твоя еда…» — Моя еда? Неужели так плохо? Мне показалось вполне сносно. — «Вполне сносно?! Да это самое вкусное, что я ела! Нельзя настолько вкусно приготовить без магии! И дело даже не в этом. Я на время трапезы разумом выпала из реальности, а это уже точно колдовство!» Нацу выслушал эту не особо гневную тираду, и… — АХАХАХАХАХАХАХА!!! …заржал как конь на всю квартиру. — Лю-люси, ха-ха-ха! Ты просто, ха-ха! Не представляешь какой сейчас комплимент мне сделала! Ахахаха!!! — проговорил Нацу сквозь смех. В общем, Люся очень удивилась, узнав, что это блюдо наиболее простое из того, что он может приготовить и никакой он не колдун, и в помине им не был. — «Ах да, Нацу, твой гость не смутится моего присутствия?» — Какой ещё гость? — настало время Нацу удивляться. — «Ну, я слышала ещё один посторонний голос, он был явно не твой. И я подумала, что к тебе кто-то пришёл.» — Аааа, я понял, — после пары секунд раздумий допетрил парень, — нет, не переживай, гости у меня бывают очень редко и сейчас их нет. Я потом тебе всё объясню, не напрягайся по этому поводу, — беззаботно помахал рукой Драгнил, подумав, что рассказывать Люси про телевизор будет очень долго и очень эмоционально с её стороны, и это можно отложить на потом. Нацу помыл посуду и вернулся к Люси, которая снова легла. — Итак, Люси, — он внезапно стал серьёзным и присел на край кровати. — На счёт того, что ты так называемая ведьма. Допустим, это действительно так. Так скажи мне, как ты оказалась здесь? Хартфилия поведала парню историю, что с ней произошла, уточнила некоторые детали, вроде «ведьминого мешочка» и закончила рассказ тем фактом, что ей остаётся только надеяться, что кто-нибудь догадается куда она делась, и ждать, что за ней придут. — Да уж, так себе ситуация. А что, если никто не догадается и тебя сочтут погибшей? Девушка только поникши отвела взгляд в сторону. — Блин, — Нацу начал говорить сам с собой, не пользуясь переводчиком, — оставлять её у себя на ПМЖ как-то вообще не вариант. А сбагрить её тоже некуда. Чёрт, это что же получается, моя дальнейшая жизнь зависит от волшебных дамочек из шестнадцатого века и их дедукции, а сам я ничего сделать не могу?! Ну ни фига ж себе! Во ты вляпался, Драгнил, молодец, просто превосходно, ТАКИХ приключений на свою жопу мог найти только ты! Несомненно, это талант! Девушка хоть и не понимала его слов, но ей было достаточно его возмущённого тона, взвинченного поведения, и собственного осознания ситуации. Поэтому теперь она лежала, виновато сжавшись, словно ожидала удара, и печально опустила глаза, не смея поднять их на Нацу. Она прекрасно понимала, в какое положение ставила его, и ей было жутко стыдно за себя, но ведь одна она пропадёт в этом мире, не зная ни языка, ни правил, вообще ничего! Так что можно только надеяться на его дружелюбие и терпение и, несмотря на свой бойкий, свободолюбивый нрав, стараться не возникать. — Эй, Люси, — обратился к ней Нацу, успокоившись. Она подняла на него всё такой же виноватый взгляд. — Не кисни ты так. Прорвёмся! И это его «прорвёмся!», в купе с лучезарной улыбкой, придало Люси уверенности.