Братская любовь...

В коридоре появляется фигура высокого парня, что-то торопливо спрашивающего у медсестры и идущего в направлении к операционной. Высокий, статный и дорого одетый, но при ближайшем рассмотрении Дэхен видит, что парню на вид лет 35-40, то есть мужчина в самом расцвете сил. Делая небольшие поправки в голове, Чон косит взгляд на часы, висящие на бледно-серой стене и противно тикающие... Кажется, что прошло уже не менее двух или трех часов, а не каких-то тридцать минут. Волнение гуляет по телу Дэ, не давая расслабиться ни на мгновение, губы подрагивают, но слез уже нет. Остались только противно стягивающие кожу следы от соленых дорожек. "Тик-так"... Часы отсчитывают секунды, перетекая в минуты. А в груди гулко стучит сердце, жаждущее, чтобы младший справился и выжил, чтобы все было хорошо. Дэхен даже тихо про себя молится, прося благосклонности высших сил для... любимого человека. Горько осознавать, что человек, ставший для тебя за столь краткий промежуток времени всем, сейчас находится на краю пропасти, а он даже не может протянуть ему руку помощи. Дэ вынужден только ждать и надеяться. Мужчина скользит взглядом по ссутуленной фигуре подростка и садится на кушетку, расположенную недалеко от операционной, и без особого интереса достает телефон, начиная что-то неторопливо набирать на сенсорном экране. Как можно быть столь спокойным, когда родной сын лежит на операционном столе? Но почему-то Сынхо плевать... Беспокойства нет, только некоторая раздражительность, из-за чего подрагивают кончики пальцев, не всегда попадая на нужную букву на клавиатуре. Его вырвали с важного собрания, потревожили прямо среди переговоров, и если окажется, что все несерьезно... Дэ понимает, что колени нещадно затекли, и теперь икры противно ноют: приходится, пересилив себя, подняться и пройтись к расположенному у дальней стены окну. За окном - толпы людей, спешащих по своим делам, и подростку кажется, что сейчас никто не способен понять его и его тревогу. Руки сжимаются в кулаки, а после ложатся на гладкую поверхность подоконника, подбородок прижимается к груди, слышатся глубокие вздохи: Чон пытается успокоиться, привести мысли в порядок, считая мысленно от одного до десяти. Но счет, даже перевалив за третий или четвертый десяток, не приносит ни толики успокоения. Противное гнетущее чувство растет и множится в груди... - Дже, с тобой же все будет хорошо? Вопрос, сказанный в пустоту, разрезает тишину коридора, отчего мужчина удивленно смотрит на подростка, ошибочно предполагая, что обращаются к нему. Но, видя взгляд, устремленный на белоснежную поверхность оконных рам, хмыкнув, вновь погружается в изучение телефона, думая, что молодой человек кого-то смутно ему напоминает... Но тут же отмахивается от этой мысли, считая ее довольно абсурдной. Склизкие пальцы страха обхватывают парня за плечи, руки, туловище... постепенно завладевая организмом полностью, и кажется, что невозможно и шагу ступить, иначе просто рассыплешься без его крепких объятий. Тело подобно натянутой струне: каждая мышца, каждый позвонок, каждая жилка - все напряжено. Он - словно хищник, готовый прыгнуть в любую минуту. Но таких действий в планах Чона нет, единственное, что хочется сделать - ворваться в операционную, схватить Ендже за руку и шептать на ушко, что все обязательно будет хорошо, что все у них будет... Но ему ничего не остается, кроме как стоять и ждать. А время, расплавленное резиной, тянется, тянется, не желая ускорить свой ход, не желая понять то, что на сердце у парня. Сложно и больно. Раз за разом в голове вспыхивают фрагменты, отрывочные нити произошедших событий. Ярким "пламенем" вспоминается красный автомобиль, врезавшийся в них... Снопы искр - разбитое стекло, почти размельченное в крошку, которая так противно впивалась в кожу, оставляя кровавые разводы... От вспомнившейся картины парня начинает мутить, "комок" тошноты подкатывает к горлу, но Дэхен всеми силами старается успокоиться, унять это удушающее ощущение внутри, ведь покидать свой пост он не намерен. А маленькие царапины начинают опять саднить и зудеть, вызывая дикое желание удалить нервные стволы или перекрыть доступ к нейронам, из-за которых все эти ощущения. Дэ вспоминает счастливые моменты, связанные с младшим, надеясь, что это поможет, что это подарит несколько минут успокоения. Он помнит, как они вместе пекли шарлотку, как Дже таскал нарезанные яблоки, заготовленные для пирога, как, в попытке помочь старшему, он ухватился за пакет муки... выскользнувший из его рук и образовавший белый слой пыли по полу, столу, стульям и прочим кухонным предметам, включая самих парней. Помнит, как затем они часа два отмывали кухню, а Дже через каждые пять минут издавал тихие чихи, при этом задорно смеясь. Еще тогда Чон уже чувствовал маленькие уколы в сердце, но разве тогда задумывался над этим? Помнит, как Ендже, видя, что Чон безумно любит сладкое, старался незаметно для старшего припрятать в боковом кармане сумки Дэ пару вкусных шоколадных конфет, но однажды был обнаружен Дэхеном за таким вот занятием. Помнит его переливчатый смех, его улыбку, особенно ту, что была последней в машине... Помнит, но молится, чтобы копилка воспоминаний пополнилась сверху, забивая сознание до отказа, не оставляя места на прочее. Сейчас важнее, чтобы он жил, остальное неважно, остальное может подождать... Дэхен верит, что Дже сильный, он справится, сможет... Ведь теперь Дэ не сможет без него. Так просто и четко всплывает в голове эта мысль, так легко он сознается, что влюбился, так теплится в груди надежда на счастливое будущее, что кулаки разжимаются, а ладони обхватывают собственные плечи, чтобы почувствовать согревающие объятья, пусть даже идущие от собственных рук. Пальцы мелко подрагивают, и дрожь отзывается по всему телу волнами мурашек, из-за чего Дэ лишь крепче сжимает плечи, оставляя красные следы на бледной коже, что наверняка после станут россыпью мелких синяков. И вновь эти ненужные влажные капли по щекам, падающие на пол, разбиваясь на сотни мелких осколков.... Он - словно прохудившийся котел... Но становится немного легче, часть эмоций утекает со слезами, позволяя немного ослабить хватку рук. Прикрыв веки, он судорожно всхлипывает, теряя связь с происходящим, медленно погружаясь в отчаяние. Ему кажется, что, если сейчас не откроется дверь, ведущая в операционное помещение, то все... Конец всему. Нервы на пределе, последние крохи терпения почти изжили себя. Чон медленно разворачивается и смотрит в противоположную от окна сторону, ожидая появления матери, выполняющей сложную операцию его однокурснику, другу, любимому... Взгляд вновь цепляется за стрелки часов, указывающие, что прошло уже почти три с половиной часа. Теперь Дэхен не может понять: время стало идти быстрее или, напротив, течет все также тягуче медленно... Его раздирают противоречивые чувства, он весь на эмоциях, он - это сгусток энергии. Чон благодарен младшему за этот поступок, за это проявление высшей заботы, но сейчас он хочет быть на его месте, подставиться под скальпель и вытерпеть вместо Дже всю ту порцию боли, что есть сейчас и еще будет. Нетерпение сквозит в малейшей эмоции, в каждом телодвижении юноши, жесты становятся какими-то рваными, отрывочными... Дэ широкими шагами начинает мерить длину коридора, сбиваясь через три-четыре метра. Стоять просто больше нет сил. Руки спрятаны в карманы, где скрещены пальцы. - Только живи... Не оставляй меня... Прошу... Дже... Каждый шаг - и тихий шепот, каждый миг - и сердцебиение ускоряется, каждый выдох, сопровождающийся судорожным вздохом... - Сынок, - в дверном проеме появляется хрупкая фигура ГаИн. Подрываясь с места, Чон в два шага преодолевает расстояние, разделяющее их, и заглядывает в уставшие глаза матери, пытаясь прочесть ответ. - Все будет хорошо, - голос матери будто пробирается сквозь пелену сознания долго и муторно, но, когда общий смысл касается сознание Дэ, то больница оглушается громким криком... Криком облегчения и неизмеримой радости, страх разлепляет крепкие замки, сковывающие подростка, и дает возможность нормально дышать. - Мама, мамочка, спасибо, - Дэхен ластится к матери, обнимая ее за плечи, утыкаясь носом в изгиб шеи и шепчет, как сильно ее любит, как просто любит. "Не может быть"... Сынхо скользит пронзительным взглядом по двум фигурам... В одной он узнает свою бывшую жену, но что странно... Подросток... На вид - ровесник его сына... Зовет ГаИн матерью... Смутная догадка касается мозга, растворяясь во взгляде женщины, что медленно приближается к нему. - Господин Ю... - ГаИн нервно сглатывает, когда понимает, кто сейчас находится перед ней. - Ваш сын...