Братская любовь...

Как и обещала... 10 число и новая глава. Хм, надеюсь на ваши отзывы)Писалось поздно ночью, так что сухость, неувязки, ошибки... Простите) Устало вздохнув, ГаИн перекладывает пакеты с продуктами в одну руку, второй пытаясь найти в боковом кармане сумки ключи. Звонить в дверь ей кажется бесполезным: в последнее время Дэхен довольно поздно возвращается домой, засиживаясь в гостях у семьи Ю, даже не подозревая, что их может связывать. Женщина не против общения сына с Ендже, но каждый раз, возвращаясь домой, во время разговоров с Дэ она ждет одного вопроса: "Это правда?" Сердце нещадно ускоряет ритм, а руки до побеления костяшек сжимаются в кулаки, когда он рассказывает о Ендже и Сынхо. Она боится однажды прочесть во взгляде Дэхена, что теперь он все знает, боится увидеть упрек в его глазах, боится сказать правду, ведь впервые сын к кому-то привязался так... Эти слезы в больнице, держания за руку, счастливые глаза ребят... На душе неспокойно. Провернув ключ в замке, ГаИн опускает пакеты на пороге, захлопывая дверь, и неторопливо разувается, когда ее в щеку целует Дэхен. - Привет, мам, - он подхватывает тяжелую ношу и направляется на кухню, обернувшись напоследок и, глядя через плечо, тихо произносит. - У нас гости. - Кто? - Увидишь... Подожди, я сейчас. Женщина оглядывает себя в зеркале, поправляя прическу и мысленно гадая, кто бы это мог быть, когда Дэ возвращается и, приобнимая за плечи, ведет в гостиную. Несколько шагов... и сердце почему-то предательски сжимается, а когда их глаза встречаются... В горле слишком резко пересыхает, а дыхание сбивается. Воздух пропитывается напряжением и становится тягучим и вязким, похожим на мед, в котором увязаешь и не знаешь, как выбраться... Цепкие лапы страха сковывают ее хрупкое тело, пригвождая к земле и вынуждая издать судорожный всхлип. - Мама, - Дэхен внимательно смотрит на мать, сжав ее плечо и ожидая ответной реакции - легкий кивок. - Думаю, что с господином Ю вы знакомы, как и с Ендже. Услышав свое имя, Дже встает с кресла и кланяется. - Спасибо вам, доктор Чон, - громко произносит подросток, смущенно поправляет челку и указывает на вазу, стоящую на журнальном столике, где находится большой букет белых лилий. - Это для Вас... Дэхен сказал, что Вы не любите розы. - Не люблю, - ГаИн встряхивает головой. Стараясь отойти от первого шока и взять себя в руки, она склоняется в небольшом поклоне, приветствуя Сынхо, вглядываясь в его пытливый взор... - Мам, они еще торт принесли. - Значит, надо... - Чайник уже вскипел. Так что прошу всех пройти на кухню. "Зачем он здесь?" Женщина недовольно хмурится, сведя брови, решая, как ненавязчиво попросить подростков дать взрослым поговорить. Ведь, судя по их лицам, они ничего не знают. Ей жаль, что здесь не больница и ей не удастся отмахнуться от Сынхо, ссылаясь на неотложные дела. Она мысленно посылает молитвы, чтобы на телефон поступил срочный вызов, но ничего не происходит... - Присаживайтесь, - Дэхен разливается кипяток по кружкам, а мать суетливо достает с верхней полки шкафчика коробочку с заваркой, делая вид, что не замечает взгляда, "прожигающего" ее спину. Чон расставляет перед всеми горячий и ароматный напиток, накладывает в тарелки по большому куску торта и сам усаживается рядом с матерью, теребя ее под столом за коленку. Он видит, что ГаИн находится в "легком" недоумении и почему-то ведет себя слишком несобранно. - Госпожа Чон... - Прошу без формальностей, можете звать меня просто... ГаИн. "А когда-то это звучало "любимая", "родная" или что-то в этом роде", - отпивая чай, она решается посмотреть на бывшего мужа... Прежней реакции нет... Нет той сладкой истомы, желания нравиться, нет укола в сердце. Прежние чувства ушли, оставив после себя пустое место, но сейчас по сосудам распространяется совсем другое ощущение. Адреналин, щедро выделенный надпочечниками, делает свое дело: зрачки немного расширены, пальцы подрагивают, из-за чего ей приходится судорожно вцепиться в кружку, не обращая внимания на ее температуру; колени дрожат, а губы сжаты в тоненькую полоску. - С радостью, ГаИн. Мы пришли поблагодарить за спасение моего сына и выразить свою признательность. "Красиво говорить ты не разучился", - делая большой глоток, она раздумывает над ответом. - Это моя обязанность... Спасать жизни и никак иначе, - женщина тепло улыбается Дже, видя его перемазанные в шоколадной крошке губы. - И все же... Спасибо, - Сынхо хмурится, из-за чего между бровей образуется морщинка. - У Вас замечательный сын... Он так носится с Ендже, что мне, право, неудобно порой... ГаИн кажется, что слово "вас" выделено особой интонацией. Мурашки бегут от основания шеи вдоль всего позвоночника, а внутренности начинают стягиваться к пупку в тугой узел... - Думаю, что это уже мне решать, - Чон, подмигнув младшему, пальцем указывает на дверь и встает из-за стола. - Простите, но мы вас оставим: я обещал Дже показать свои старые фотографии и еще... - Хорошо, - одновременно произносят родительские голоса. - Возьмите с собой сладкого и чай, - уже тише добавляет ГаИн. - Непременно, - подростки складывают на небольшой поднос тарелки с недоеденным тортом и кружки с чаем, направляясь в комнату Дэ, о чем-то неслышно переговариваясь. Когда дверь в спальню закрывается, на кухне на несколько минут наступает тишина. Давящая, угнетающая тишина, из-за которой хочется провалиться сквозь землю, оставляя все свои обязательства и мысли "на потом". - Зачем пришел? - Узнать правду... *** Парни сидят на кровати Дэхена, листая школьный альбом; иногда Ендже тычет пальчиками, перемазанными кремом и шоколадной крошкой, в разные фотографии, интересуясь, когда и где был сделан снимок. - Странно... - Что? - На большинстве фотографий ты один или с мамой... А где же фото с друзьями? - Хм, сложный вопрос... Просто у меня в жизни не было хороших друзей и вообще близких мне людей, кроме мамы. - Но разве так бывает? - Ю приподнимает брови вверх, нервно облизывая губы и вглядываясь в "потускневшее" лицо друга. - Бывают исключения, а я, видимо, попал в их число, - грустно вздыхает Дэ, водя пальцами по снимку, где они с мамой задувают вместе свечи на его одиннадцатый день рождения. - Просто так сложилось. - Но теперь у тебя есть я, - гордо заявляет блондин, целуя старшего в щеку. Чон жмурится, внутри растекается приятное тепло, согревая тело до самых кончиков пальцев, оставляя приятный осадок после себя, из-за чего на губах играет радостная улыбка, а на щеках появляется румянец. - Это мой первый поцелуй, дурак, - шутливо бьет по плечу Дэхен младшего. - Меня, кроме мамы, никто не целовал... - Значит, я и тут первый. И знаешь, хен... - Что? - За это ты мне должен стакан воды: просто в горле пересохло, и торт такой сладкий, а чай закончился, - показывая пустую кружку в подтверждение своих слов, Дже переворачивает ее вверх дном и трясет вверх-вниз. - Хорошо, давай сюда чашку. *** - Почему ты не сказала раньше? Не сказала все с самого начала? - А что это изменило бы? - на глазах непроизвольно наворачиваются слезы, вынуждая женщину прикрыть глаза, чтобы спрятать это проявление слабости. - Ни о каком разводе речи не могло бы быть! Я любил тебя! - Любил? Но изменил? Искал более легкий путь, чтобы завести детей? - Да ты понятия не имеешь о том... - Сынхо шумно выдыхает: мысли роем проносятся в голове, образуя единую большую массу, из которой вычленить что-то, какой-то необходимый кусок, не представляется возможным. - О чем? Каково это - не мочь забеременеть, каждый божий день молиться, чтобы тест был положительным, чтобы врачи не сказали, что все бесполезно? А каково, когда твой муж охладевает к тебе, засиживаясь на работе и не приходя сутками домой? - ГаИн начинает колотить крупная дрожь, голос становится хриплым из-за сжимающих горло рыданий. - У меня были дела, я не мог... Я сам боялся этого! Понимаешь, также боялся, что ничего не выйдет, что все пойдет наперекосяк, а родители каждый раз нудели, что пора рожать наследников, пора-пора... Эти разговоры доводили до зуда, мне хотелось... - Чего? Точнее, кого? Молоденькую секретаршу? И как, понравилось? - Да. То есть, нет... Я не знаю, ГаИн, я запутался тогда, мне нужна была тихая гавань без всего того бардака, что был! - он пытается найти себе оправдания, но понимает, что их просто нет - все лишь указывает на проявление трусости и незрелости. - Я был слишком молод, слишком эмоционален. - Да ты - эгоист, думающий только о себе! - Если бы я знал о ребенке, что Дэхен - мой сын... - То что? - Все не было бы так паршиво... - странно, но Сынхо сам верит в свои слова. - Поздно об этом думать, поздно... Громкий стук двери об косяк и крик, раздавшийся по квартире почти одновременно, заставляют пару прервать разговор и выбежать в коридор. Они видят Ендже, сидящего на полу и обнимающего свои колени; плач постепенно перерастает в истерику... Губы шепчут что-то непонятное, можно только разобрать "хен", повторяемое раз за разом, и "прости, я виноват"... - Дэхен? - молчание в ответ, а ГаИн понимает, что по щекам текут соленые дорожки.