Ногу свело, семпай 187

Elya_Tu автор
Nijiome бета
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Kuroko no Basuke

Пэйринг и персонажи:
Касамацу Юкио/Рёта Кисе
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort UST Пропущенная сцена Романтика Учебные заведения Флафф

Награды от читателей:
 
Описание:
Интересно, дрочка ступне считается сексуальным домогательством?

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Можно считать продолжением Планки:
https://ficbook.net/readfic/4485081

**13 октября 2016 года:**
**№7 в жанре «Пропущенная сцена»**
**№20 в жанре «Учебные заведения»**
**№29 в жанре «Hurt/comfort»**
**№40 в жанре «Флафф»**
6 октября 2016, 17:23
      — Ой-ой-ой-ой!       Касамацу резко оборачивается на глухой звук удара о паркет и видит Кисе, сидящего на полу и держащегося за левую ступню. Он сильно морщится и кривит губы, болезненно смотря на ногу. Касамацу прищуривается. Уже научился разбираться в охах и стонах нерадивого кохая. Сейчас Кисе не придуривается и не пытается откосить от тренировки. Он вообще мало внимания обращает на боль, никогда не демонстрируя своих травм. Этим Кисе заслуживает уважения, но добавляет головной боли капитану.       Только и следи за этим оболтусом, тренирующимся с больной ногой.       — Встать можешь? — спрашивает Касамацу, подходя ближе и протягивая руку. Кисе выдавливает из себя кривую улыбку. Жалкое зрелище.       — Просто ногу свело. Ничего страшного, семпай, немного посижу и пройдет!       Ага, конечно, «просто» свело ногу. Раз Кисе говорит «ничего страшного», значит, все очень плохо. Он упирается в пол, намереваясь встать, но напряженные руки дрожат, а левая ступня отвернута в сторону. Строит из себя героя, дурак. На все ведь пойдет, чтобы доказать, что достоин звания аса Кайджо.       — Не вставай! — рявкает Касамацу. Кисе замирает, поднимает виноватый взгляд. Касамацу сбавляет тон. — Сиди. А лучше ляг, так проще.       Проще — что? Но Кисе кивает, не задавая вопросов. Послушно ложится на спину, сжимая кулаки. Сговорчивый, это хорошо. На матче бы до хрипоты убеждал, что с ним все в порядке, и рвался на площадку. Упертый дурак.       Касамацу садится, аккуратно берет травмированную ступню и кладет себе на бедро. Кисе стискивает зубы, но молчит. Касамацу медленно развязывает разболтавшийся шнурок и аккуратно стягивает кроссовок, следом — носок. Медленно и осторожно, старясь не задевать кожу. Кисе дергается, выдыхает шумно.       Касамацу невесомо поглаживает ступню, унимая дрожь. Кисе терпит. Кисе молчит. Кисе закусывает губу и поджимает пальцы, борясь с собой. Касамацу осторожно разминает сжатые пальцы, плавно массируя, успокаивая и расслабляя, а когда Кисе шумно дышит — переводит взгляд на часто вздымающуюся грудь. Опускается ниже. Майка задралась, обнажая пупок. Касамацу задерживается на нем буквально на секунду и снова возвращается к ноге.       Как можно аккуратнее отгибает большой палец, придерживая ступню. Кисе резко выдыхает и роняет голову на пол. Касамацу давит сильнее, не забывая ласково поглаживать. Нога мелко дрожит. Кисе хрипит и закрывает локтем глаза. Сильно закусывает губу, пока Касамацу один за другим разгибает и массирует остальные пальцы. Постепенно, не торопясь. Не забывает круговыми движениями поглаживать у основания.       Максимально отгибает большой палец. Проводит подушечкой по кончику, легко надавливая. Лучше бы резко дернуть, чтоб наверняка вправить. Полюбоваться реакцией. Как Кисе заорет и резко вскочит, вконец травмируя ногу. Дурак, неужели так сильно потянул? Или перенапряг от изматывающих нагрузок? Сейчас они одни в спортзале, как всегда остались после основной тренировки. Команда давно ушла, за окнами потемнело, а они, основа Кайджо, продолжают отрабатывать броски.       Кисе наконец-то немного расслабляется. Больше не дышит тяжело и загнанно, а нога перестает мелко подрагивать. Касамацу уверенно берет ступню, прикасается к тыльной стороне. Спокойно поглаживает и ведет указательным пальцем по центру, вверх и вниз, гладит ладонями по бокам. Сильнее нажимает на подошву, скользя по невидимым линиям.       Кисе прерывисто вздыхает, чуть поводит ступней, словно хочет освободиться. Касамацу сжимает пальцы, пресекая все попытки. Лежи смирно, не сделаю ничего плохого. Успокойся, расслабься. И Кисе лежит. Не убирает руку, пряча глаза. Выравнивает дыхание, но все равно дышит очень шумно, а грудь рвано вздымается.       Касамацу перехватывает ступню, нажимает большими пальцами на центр. Ведет круговыми движениями, растирая подошву. Надавливает то сильнее, то слабее, массируя по всей площади. Кисе смешно дергает пальцами, отвечая на ласку. Касамацу кладет пятку на ладонь, широко оглаживает подошву, легко щекочет кончиками пальцев. Кисе глупо хихикает и резко вздыхает. Дышит через рот, словно после быстрого бега. Касамацу мгновение смотрит на его влажные губы и снова — на ступню.       Кладет пальцы на выпирающие косточки, уверенно обхватывая ногу, и медленно поворачивает ступню, тщательно следя за реакцией. В каждую сторону, по кругу, неспешно и бережно. Кисе дергается и судорожно вздыхает. Стискивает пальцы в кулак, но не отстраняется. Касамацу успокаивающе поглаживает основание ступни, беззвучно прося довериться. Неосознанно придвигает ногу к себе, обдавая кожу горячим дыханием.       Кисе непонятно всхлипывает. Касамацу немного опускает ногу, все еще крепко держа, и переводит взгляд вниз. Кровь мгновенно приливает к лицу, а дыхание сбивается. Он случайно чуть сильнее сжимает ступню, надавливая пальцами на центр. Кисе снова всхлипывает и немного поворачивается.       Ткань его шорт недвусмысленно выпирает в области паха.       Касамацу как дурак таращится на его стояк, по инерции продолжая разминать ступню. Кисе сорванно дышит, закрывая лицо, но его порозовевшие щеки отчетливо видны. Так он прятал не гримасу боли! Еще бы — у него встал на массаж ноги. Хотя, какой там массаж, Касамацу бессовестно дрочит его ступне! Мог бы и пальцы пососать, чтоб Кисе точно кончил!       Он хоть понимает, что его спалили?! Наверняка понимает, вон как отворачивается. Но — Касамацу резко вздыхает от неожиданной мысли — не пытается вырваться или уйти. Смирно лежит, как ему и велено. Послушный. Покорный. Не просит прекратить, даже если нога перестала болеть.       Так и будет лежать, что бы Касамацу ни сделал.       Он смотрит на кохая, будто впервые увидел. Кисе лежит под ним, закрывая кистью глаза, тяжело дыша, широко расставив ноги, с выпирающим стояком. Красивый такой Кисе. А майка задралась еще выше, не скрывает рельефного пресса. Светлые волосы разметались по паркету, а пальцы цепляются за гладкий пол. Кажется таким доступным, во всем слушается семпая. Не откажет ни в чем…       Перед глазами плывет. Кисе нервно облизывает губы, шумно сглатывает. Касамацу жадно следит за судорожно ходящим кадыком. Дергается и прикусывает щеку, возвращая себе контроль. Так, хватит, Юкио, не сходи с ума. Ты ведь массируешь сведенную ногу, верно? Вот и разминай затекшие мышцы, ты же заботишься о своем асе, ой как заботишься…       Касамацу, бережно удерживая ступню, ведет ладонью дальше, широко оглаживая голень. Мнет уставшие после длительной тренировки мышцы, сжимает пальцы на ноге. Кисе прерывисто вздыхает, напрягает ногу и тут же расслабляет. Весь обмякает, давая зеленый свет дальнейшим действиям. Касамацу кладет пятку на плечо, придерживая шеей, и двумя ладонями растирает голень. Сильно и быстро трет, согревая и успокаивая.       Кисе дышит прерывисто и часто. Отворачивается, упорно пряча глаза в сгибе локтя. Как будто его красные щеки постыднее выпирающего стояка! Касамацу скользит ладонями по голени, и шорты медленно сползают с задранной ноги. Касамацу нервно облизывается, разогревая мышцы. Сильно ведет ладонью вверх-вниз и неосторожно проезжает до колена.       — А-ах!       Касамацу замирает, сжимая острую коленку. Кисе кусает губы, борясь с собственным дыханием. Но не дергается, не пинается, хотя легко может заехать пяткой по носу — Касамацу его поймет и даже не станет отвешивать поучительные затрещины. Еще бы — нагло пользуется своим семпайским положением, тиская безвольного кохая за коленки! Интересно, дрочка ступне считается сексуальным домогательством? А ласковое поглаживание коленной впадинки? А осторожное, почти робкое скольжение по влажной от пота коже, дальше, за упавшую кромку шорт?..       Касамацу задерживает дыхание. Одной ладонью массирует коленку (забившуюся, и Кисе, конечно, нужно помочь снять напряжение!), а другой ласково гладит бедро. Кисе также не двигается, замирая под приятными прикосновениями. Часто и поверхностно дышит, снова и снова облизывая губы. Касамацу неосознанно подвигается ближе. Хочет достать еще дальше, почти вертикально задирает длинную ногу.       Длинную, красивую мускулистую ногу. Нельзя так много пялиться на ноги кохая, вон, совсем себя не контролирует. Это стало почти традицией, его маленькой «невинной» тайной. Украдкой смотреть на длинные стройные ноги. Бить по рукам, пустой башке, спине и торсу, но только не по ногам. Закусывать ребро ладони, с упоением дроча на эти ноги в душевой после тренировки. Мучительно сладко представлять, как ласково он бы к ним прикасался, и не только ладонями, и не только к ногам…       Дыхание сбивается. Зрачки расширяются, и меркнет все, кроме этих длинных ног. Даже стояк Кисе уже не так отвлекает и не вызывает истового желания сжать и несколько раз сильно провести рукой. Касамацу просто дуреет от этой долгожданной близости. Покорности. Вседозволенности. А ведь кто мог подумать, что все будет так просто — прикажи лечь, разотри сведенную ногу, потискай за коленку — и Кисе Рёта течет в твоих руках.       А ведь казался таким неприступным в окружении галдящей толпы поклонниц. И вот как к такому — и подойти? Глянцево улыбнется и врежет, даже не посмотрит, кто из них семпай.       Касамацу, не веря собственной смелости, осторожно проникает пальцами под край задравшихся шорт. Кисе прерывисто стонет и тяжело сглатывает. Касамацу принимает это за разрешение и тянется дальше. Слепо шарит по бедру, все больше смелея. Широко оглаживает мышцы, сильно задирая мешающуюся ткань. Ведет ладонью по всей ноге, щекочет под коленкой.       Придвигается еще ближе (для их удобства, конечно же), почти упирается пахом в упругие ягодицы. Бедром касается горячей кожи, сильно и быстро ведя ладонью по голени. Если дрочил ступне — неужели не сможет целой ноге? Кисе выгибается навстречу, не то уходит от прикосновений, не то тянется к нему. Фиг поймешь эту выпендривающуюся задницу. Касамацу шумно дышит, открыв рот, проскальзывает ладонью особенно глубоко, задевает кромку боксеров и неожиданно сильно сжимает бедро.       Кисе гулко всхлипывает и вскидывается. Резко засовывает ладонь под шорты, стискивая член. У Касамацу голова идет кругом. Больше не соображает, что творит. Завороженно наблюдает за судорожными движениями ладони под шортами. Нагибается, сильнее стискивая голое бедро. Глубоко вдыхает запах Кисе. Они тренировались весь вечер, оба потные и мокрые, и это чертовски хорошо. Касамацу наслаждается сильным запахом Кисе, вдыхает его полной грудью и никак не может надышаться.       Невозможно сладкий.       Кисе судорожно стонет, дергается в последний раз, и Касамацу переклинивает. Тело движется само, не ждет сигналов мозга. Касамацу вцепляется в запястье и откидывает руку Кисе, жадно впиваясь взглядом в раскрасневшееся лицо. Кисе стонет совсем тихо, широко открыв рот и зажмурившись. Светлые волосы лезут в рот, брови изогнуты, а щеки очаровательно покраснели. Касамацу почти ложится сверху, неотрывно смотря на лицо Кисе.       На лицо кончающего Кисе Рёты.       Он отворачивается, снова хочет спрятаться, и Касамацу протестующе рычит. Злится. Отпускает чужое запястье и хватает Кисе за подбородок. Разворачивает к себе, впиваясь поцелуем в припухшие от укусов губы. Кисе мычит, даже не пытаясь отвечать, просто шумно дыша. Касамацу целуется за них двоих. Трется напряженным членом о ягодицы. Срывается в сладостный оргазм, кусая желанные губы, стискивая горячее бедро и упираясь членом в горячее тело.       Кисе обмякает. Растекается по полу, загнанно дыша. Касамацу с трудом отрывается от него, тяжело хрипя. Кисе под ним — живой и яркий, грудная клетка ходит ходуном, а майка задралась до сосков. Между ног липко и влажно, но это сущая ерунда. По телу медленно растекается усталость напополам с тягучим удовольствием. От Кисе исходят волны жара, он горячий, невозможно горячий…       Касамацу утыкается носом ему в шею, шумно вдыхая запах волос, мокрой майки и потной шеи. Запах Кисе. Неповторимый, такой сладкий запах Кисе. Касамацу глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Кисе судорожно всхлипывает.       — Семпай… Ты тяжелый.       Почти хрипит, и Касамацу даже ничего не говорит про неподобающее обращение к старшему. Хочет приподняться, но не может. Удивленно моргает, поворачивая голову и проводя носом по шее. А ведь и правда лежит на Кисе. Все еще крепко стискивает бедро и прижимает запястье к полу. Снова вцепился, надо же. Да и не хотел отпускать на самом-то деле. Лежать на уставшем Кисе неожиданно хорошо и приятно.       Касамацу с трудом разжимает пальцы, отпуская обнаженную ногу. Кисе выдыхает, и она съезжает ниже. Касамацу так близко, разомлевший кохай едва не лежит на его бедрах. Он осторожно опускает длинную ногу, убирает ладонь с запястья и падает вбок. Кисе облегченно вздыхает, счастливо улыбаясь и закрывая глаза. Раскидывает руки в стороны, неосторожно пихая в плечо. Касамацу в отместку закидывает ладонь на его голый торс.       Тишину спортзала нарушает только их дыхание.       Касамацу бессмысленно таращится в потолок. Кое-где отлетела побелка, хорошо бы замазать. Когда в последний раз у них делали ремонт? А в дальнем углу, между двух балок, застрял пыльный и выцветший баскетбольный мяч. Как давно он там? На памяти Касамацу никто не подавал так высоко. Остался от прежних семпаев?..       — Если бы, — шумно выдыхает Кисе и облизывается, — если бы я знал, что ты так классно делаешь массаж…       Но не договаривает. Улыбается широко и счастливо, не открывает глаз. Касамацу поворачивается к нему.       — То сам бы себе ногу подвернул? Этого еще не хватало, бестолочь.       Несильно ударяет по плечу, больше по привычке даже, чем желая наказать. Кисе глупо хихикает. Шарит ладонью по полу, находит его руку и сжимает. Касамацу не двигается.       — У меня нога прошла. Больше не болит.       — Я догадался.       — В душ бы надо.       — Надо.       — Хорошо тренировка прошла.       — Хорошо.       — Ты мне нравишься, семпай.       — Ты т…       Касамацу поспешно закрывает рот, а Кисе довольно улыбается. Оборачивается, смотря шальными глазами. А щеки все такие же красные.       — Что? — шепчет лукаво, а глаза хитрющие! — Или ты лапаешь ноги тех, кто тебе не нравится?       — Я вообще никого не лапаю. Не выдумывай.       Кисе прищуривается. Смотрит понимающе, так и нарывается на хорошую затрещину. Сжимает пальцы на руке, словно мысли читает, быстро переворачивается и нависает сверху. Упирается ладонями по обе стороны от головы, загораживая потолок с осыпающейся побелкой.       — Проверим? — сладко шепчут влажные, покрасневшие губы.       И Касамацу проверяет. И хочется проверить еще много чего — правда ли у него прошла нога, когда у него уже заболят губы и сколько еще невероятного умеет Кисе. А он умеет, можно не сомневаться. Только притворяется таким недоступным, а на деле вон как ноги задирает и трется ягодицами о пах.       Касамацу закрывает глаза, свободной рукой сжимая светлые волосы на затылке. Кажется он, сам того не понимая, записался в личные массажисты аса Кайджо.       Не то, чтобы Касамацу был против.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.