Привидение

Выходные, несомненно, стали любимым временем для двух обитателей старого дома. Хибари не нужно было никуда спешить, и всё свободное время Тсуна либо рассказывал что-то мужчине, либо молча, с затаённой улыбкой, наблюдал за ним, не отвлекая от домашних дел. Эти две противоположности приносили в серый и тоскливый мир друг друга удивительную гармонию. Казалось бы, уже ничто не способно было помешать укреплению этих особенных уз доверия и понимания. Тсуна делал всё, чтобы Хибари было теплее и радостнее от его улыбки и смеха, хотя уже прекратившиеся было слёзы по ночам, в тишине, снова пытались найти путь наружу. Савада чувствовал, что его счастье настолько хрупко и беспомощно, что достаточно лишь пары неосторожных слов, чтобы потерять всё, что стало дорого за это короткое время. Тсуна лишился родителей, так что он помнил это ужасное чувство невосполнимой потери. Но знал он и то, что даже эта тоска, хуже которой, вроде бы, быть уже ничего не может, способна окончательно поглотить и уничтожить его. Парень ужасно хотел высказать эти мысли новому хозяину дома, но всякий раз одёргивал себя. Слова, как и чувства, могли оказаться столь же ненадёжными и слишком опасными, чтобы вот так просто озвучить их. Уж в этом-то подросток уже успел убедиться во время своей короткой, человеческой жизни. Хотя между этими двумя людьми не было ничего похожего и общего, Хибари всё же почему-то напоминал Тсуне о том единственном, кроме родителей, человеке, который успел занять важную часть в жизни болезненного наследника. Джотто, городской студент-медик, часто навещал Саваду. Но даже всех его талантов и знаний в медицине не хватало, чтобы поставить маленького друга на ноги. Да, эти двое быстро сдружились, и Джотто навещал Тсуну даже чаще некоторых пациентов. Но из-за обширной врачебной практики приезжал он не так часто, как того хотелось бы обоим. В последний месяц Савады Джотто вообще вынужден был уехать из города. Да, врач помогал обедневшей дворянской семье, даже когда они не смогли оплачивать лечение ребёнка, но ведь были и другие больные. Насколько сильно корил себя Джотто, когда он смог наконец навестить Тсуну, но обнаружил лишь опустевший дом, неизвестно. Безымянный могильный холм под деревом на заднем дворе заставил его в спешке и нарастающем отчаянии обойти весь коттедж - тихий, пыльный, обезлюдевший. Только одна дверь осталась заперта, поэтому мужчина уже не стал терять времени и покинул это место. Джотто так и не узнал, что Тсуна, слыша зовущий его голос в коридоре, уже из последних сил пытался издать хоть звук, чтобы дать знать, что он всё ещё здесь. А потом оставалось лишь глотать слёзы отчаяния и бессилия, когда последняя надежда на спасение исчезла без следа. Да, Тсуна ни капли не сомневался, что Джотто спас бы его, догадайся он о том, что мальчика оставили в закрытой комнате, а не похоронили, как решил опечаленный блондин. Джотто вытащил бы его с самого края, забрал бы с собой, вырвал бы из тисков предсмертной агонии, которая настигла Тсуну только на следующий день... Шатен горько улыбнулся себе. Что проку горевать о том, чего так и не произошло? У Тсуны было много времени, чтобы подумать о том, чего он не успел сделать. Но это не отменяло того факта, что именно Хибари вызвал в нём эти болезненные воспоминания. Неужели сейчас Тсуна снова надеется на что-то? Что теперь его не оставят и не покинут вот так? Простой вопрос застревал комом, стоило только взглянуть на отстранённое лицо Кёи, почувствовать эту неприступность и отчуждение... Однако же терпит Кёя его до сих пор. Читавший газету Хибари искоса поглядывал на притихшего призрака. Почему он опять погрустнел? Хибари хотел задать этот вопрос, но что-то его останавливало. В такие моменты лучше дать человеку возможность самому побороть свои тревоги, а вот если не получится... Тогда это уже другое дело. Телевизор работал, как обычно создавая звуковой фон для этой маленькой компании. Хибари хотел вернуться к чтению заинтересовавшей его статьи, но тут идущие местные новости невольно привлекли его внимание. - Во время своего заключения был убит один из известных мошенников, Рокудо Мукуро, ранее осуждённый за убийство. Как стало известно, в камере началась драка, в результате которой... - дальше голоса ведущей брюнет не слышал. Он уставился в пространство перед собой с расширенными глазами, и даже Тсуна отвлёкся от своих тяжёлых мыслей, заметив столь необычную для него реакцию. Савада непонимающе досмотрел выпуск, но затем до него дошло, про кого говорили на экране. - Не верю, - прошептал неожиданно Кёя. - Не верю. Этого не может быть. Руки его сжались в кулаки, и Савада машинально отпрянул прочь. Кажется, никогда Хибари прежде не проявлял подобные эмоции. Но странное дело, пусть Тсуна и понимал Кёю, принять это оказалось слишком тяжело. Его последние, простые слова снова эхом отозвались в ушах мальчишки. А вид у брюнета был такой, словно он сейчас готов сорваться куда угодно. "Он всё ещё помнит..." - понять это так же было несложно. Вот только глаза против воли очень знакомо защипало. Тсуна закусил губу и, пока Хибари не увидел, метнулся прочь порывом сильного, влажного воздуха. Однако его исчезновение не прошло незаметно. - Тсуна? - Хибари, помедлив, уверенно выключил телевизор и пошёл в дальнюю комнату первого этажа. Зайдя, он позвал мальчика ещё раз, но Савада не отзывался. Вздохнув, Хибари более внимательно оглядел полупустое помещение. - Тсуна, не прячься. Я знаю, что ты здесь. Я ощущаю твой холод, так что покажись. Не сразу адвокат разглядел нехотя проявившиеся знакомые, размытые контуры возле окна. - В чём дело? - сдержанно спросил Кёя, подойдя ближе. - Хибари... - голос прошелестел словно бы сразу по всей комнате, от чего мужчине стало не по себе. - Я не хочу оставаться больше один. - Я никуда не ухожу, - слова привидения сбили Хибари с толку. Что он там себе такое надумал? - А как же он?.. - на этот раз голос прозвучал еле слышно. - А что он? - Хибари помолчал немного. - Зачем ты беспокоишься об этом? Я ведь говорил, что всё кончено. - Говорил. Но когда вы услышали новости, то... Я думал, вы сию же секунду уедете, - Тсуна жалобно зажмурился, сдерживая слёзы. - Не преувеличивай, - Хибари заставил себя улыбнуться. - Я сказал, что не верю в его смерть. Но я имел ввиду, что не может быть всё так просто. Я не верю, что он позволил так глупо себя убить. Вот и всё. - Всё? - Тсуна недоверчиво взглянул на него. - Всё, - кивнул Хибари. Савада лишь тихо всхлипнул. А затем ещё несколько раз, пытаясь успокоиться. - Почему мне так трудно? - выдавил Тсуна. - Стоило подумать, что вы меня оставите... Пусть даже ради дорогого человека... - Успокойся. Это просто ревность. - Ревность? - заплаканные глаза изумлённо распахнулись. - Но ведь... - Достаточно. Нет ничего такого в желании, чтобы кто-то думал о тебе больше, чем обо всём другом. - А... А вы думаете?.. - Думаю. Хибари, чуть склонив голову, протянул руку к неясным контурам. Кончики пальцев провели по границе видимых очертаний бледной щеки, и Тсуна не шевелился, чтобы уловить хоть частичку, хоть самый незначительный отголосок этого нежного прикосновения. Пусть оба пожалеют потом о том, что позволили себе больше, чем следовало, сейчас этот миг существовал только для них двоих.