Стихии для...

Март 2000 года. Пов. Рон

Драко вот уже неделю ходил хмурый, отказываясь со мной обсуждать причины своего плохого настроения и какой-то непонятной обречённости. Ссоры по пустякам, словно по волшебству, прекратились, и в постели он стал необычно нежным, чего обычно себе не позволял. После странного подарка Маркуса Драко — сломанных старых часов — наш секс стал даже не страстным, а голодным, что вкупе с его нежностью и замкнутостью меня совсем не радовало, скорее, настораживало и напрягало, заставляя искать подвох. Казалось, что он так прощается со мной, позволяя себе маленькие вольности напоследок и оттого было дико и больно. Ну почему у нас всё не как у людей?! Он что не может просто сказать мне в лицо: «уходи, мы расстаёмся» вместо того, чтобы тянуть и мои, и свои нервы? Хотя я тоже хорош и ушёл не дальше его: чего-то тяну до последнего, жду, пока мне укажут на дверь, хотя прекрасно знаю, что в таком случае буду чувствовать себя побитой собакой, которую хозяин выгнал на улицу. — Рон, что у вас вообще происходит? — спросил меня Гарри, пригласивший к себе на ужин, отпивая чаю. Я устало потёр лоб, зная, что он так просто не отстанет и почти с мольбой посмотрел на Джин, сосредоточенно крошащую в блюдце кекс. Ясно, помощи от сестрёнки ждать не приходится, ибо она полностью поддерживает своего супруга. Лучше бы я остался на ужин в Малфой-мэноре и снова имел сомнительное удовольствие смотреть на недовольные рожи родителей моего белобрысого, чем подвергнуться перекрёстному допросу со стороны родных мне людей! А я наивно ухватился за первую же выпавшую возможность вырваться из этого великолепного склепа, где даже стены давят, словно желают от меня избавиться. — Гарри, ты о чём? — О тебе и Драко, естественно. Он за последнюю неделю получил уйму взысканий от учителей, что на него совсем не похоже, ибо он один из лучших студентов-первокурсников. А с недавних пор он словно не здесь. — Это называется жизнь, — криво усмехнулся я, глядя в глаза своему лучшему другу. Почему вот так всегда — когда не хочешь о чём-то говорить от слова совсем, люди тут же начинают пытать тебя на эту самую тему, пытаясь добиться ответов? Вначале Оливер, теперь Гарри. Безумно захотелось убежать куда-нибудь подальше, чтобы меня вообще не трогали до тех пор, пока ситуация не разрешится. Так или иначе. — Рон. — Всё нормально, Гарри, у нас всё нормально. Не надо, прошу тебя. — Я твой друг, а Джинни сестра, и вполне естественно, что мы волнуемся за тебя. А у вас с Драко что угодно, только не нормально. Вы расстаётесь? Только не надо лжи, Рон — ты не умеешь лгать. — Тогда можно я промолчу? — Любимый, не дави на него, — попросила Джин, мягко приулыбнувшись. Ей вообще идёт материнство, оно словно сглаживает её острые углы и грифиндорскую категоричность суждений. — Это надо пережить и принять. Как твоё ученичество? — Оливер не захваливает. Правда и не ругает, так что я думаю, что всё нормально. Он требовательный учитель, так что я думаю, что если бы я был косоруким идиотом — мне об этом сообщили бы первому. Она посмотрела на меня с такой жалостью, что я мгновенно ощутил себя именно идиотом. Ну да, никогда не был склонен к излишнему самоедству и рефлексии, и такие нелепые, почти детские откровения в попытке показать, что у меня всё нормально и под контролем, выглядят откровенно нелепыми. Так больше продолжаться не могло и надо, просто необходимо, на что-то решаться. Из-за этого брака и нежелания отпускать Драко, я превратился в самую настоящую тряпку, о которую можно разве что вытереть ноги и выкинуть за ненадобностью. О каком уважении вообще можно после этого говорить? Пора, наконец, собрать остатки гордости и принять решение быть нам или нет самому. Точнее, признать, что «не быть» и уже смириться с этим фактом. — Джинни, милая, я не могу на него не давить, хотя бы потому, что времени остаётся с каждым днём всё меньше и меньше, а они оба не желают ничего решать. Рон, ты же сам понимаешь, что ваш недобрак надо приводить к какому-то знаменателю — или брак, или развод. — Понимаю, — согласился я. — Мы расстаёмся. Надо было сразу признать, что у нас ничего не получится, ибо мы лишком разные, и не пытаться цепляться за иллюзии. На душе стало удивительно легко, словно признание вслух того, что я так отчаянно гнал от себя, сняло с души огромный камень неуверенности и подавленности. И даже жалость в глазах родных не могла уменьшить моего облегчения. Жаль конечно, что не получилось с Драко, к которому я успел прикипеть всем существом, однако это не конец света и надо собраться с силами и жить дальше. Да, мне будет больно и плохо, но всяко лучше, чем если он укажет мне на дверь. Я открыто улыбнулся встревоженным сестре и другу.