Бенефис

Что-то странное творится с нами, да, Ноэль? Днем в окружении людей у меня нет времени об этом подумать, но ничего не мешает рефлексировать по ночам. И да, под «рефлексировать» я подразумеваю «размышлять», а не то, о чем ты мог бы подумать. Это не иносказание. Рефлексировать – значит, рефлексировать. И вовсе не… Черт, я опять увлекаюсь чрезмерными оправданиями. Я все делаю сверх меры. Помнится, ты не считал это недостатком. Ты ничего не считал недостатком. «Ты очень талантлив, Кэм». «Ты действительно одаренный актер». Твои честные восхищенные глаза. Слишком честные. Им невозможно было не верить. Прошло столько времени, и снова я слышу это от тебя: - Ты прекрасно сыграл, Кэм. И снова я смотрю в твои сияющие глаза, встречаясь с искренним открытым взглядом. Ты восхищаешься мной, и предательское тепло разливается по моему телу. Не трави мне душу. Да, я знаю, что я одарен. И я почти ненавижу тебя за то, как талантлив ты. Почему именно тебя взяли играть эту роль? Из кучи претендентов – именно ты. Такой непохожий на своего героя. Единственный так идеально подошедший. Мне. Ты разговариваешь со мной, умудряясь избегать меня. Только ты так умеешь. Отличительная черта Ноэля Фишера. И я не могу удержаться от того, чтобы посылать тебе сообщения самого невинного содержания, типа «Доброе утро». А ты мне отвечаешь. Мы общаемся как друзья, которыми, наверное, никогда не были. Но всегда притворялись. Притворялись, что не замечаем этого напряжения между нами. Что пресловутая химия – обычное дело на съемочной площадке. Впрочем, в этом есть доля правды: наши чувства обычные. Мы – не обычные. Как и наши герои. Но я совсем не Йен, а ты ни капли не Микки. Это несколько усложняет ситуацию. И меня уже подбешивает, что ноги сами несут к тебе. Я просто не знаю, как остановиться. - Ты снова куришь? – говорю, зачарованно наблюдая, как ты выпускаешь дым. Ты удивленно поднимаешь брови, на миг становясь похожим на Микки. Тишина давит на виски. - А что? – наконец лениво выдаешь, снова затягиваясь. Ничего, Ноэль. Просто помоги мне найти тему для разговора. И прекрати курить и привлекать этим внимание к своим губам. Я наконец решаюсь задать тебе вопрос, но едва открываю рот, как чья-то рука ложится мне на плечо: - Как дела, ребят? – жизнерадостно спрашивает Джереми. - Отлично, - отвечаешь ты, и вы начинаете оживленно беседовать. Почему с ним ты легко говоришь, а со мной - нет? Я для проформы поддакиваю вашим рассуждениям, но не понимаю ни слова. Просто смотрю на тебя. Наверное, слишком жадно смотрю, потому что Джереми пару раз наступает мне на ногу. А ты будто не замечаешь. Может быть, ты действительно никогда ничего не замечаешь? Ты прощаешься и уходишь. Я иду следом, но Джереми хватает меня за руку. Я вырываюсь, но он снова тянет меня назад. Я разворачиваюсь к нему, готовый высказать все, что думаю, но вижу его вечно удивленный взгляд, на этот раз с примесью тревоги. Прежде чем я успеваю что-либо произнести, как он говорит: - Прекрати бегать за ним. - Я не бегаю, - быстро возражаю я. - Конечно, - соглашается он. – Просто таскаешься за ним всюду. - Я не таскаюсь, - отвечаю сквозь зубы. - Держи себя в руках. Я хмуро смотрю на него. - Он же держит, - добавляет Джереми. Сука. Ведь он прав. Ты такой спокойный. Такой безмятежный. Хотя кому, как не мне, знать, что иногда кроется за твоим внешним спокойствием. Но только иногда. Руби делится со мной восторгами по поводу тебя. Да ну, блять, а то ж я не знал, какой Ноэль потрясающий. Только это и слышу со всех сторон. Ну или я слышу только то, что касается тебя. Мой слух болезненно реагирует на каждое упоминание твоего имени. Когда я - совершенно случайно, честно – кладу свою руку поверх твоей, ты едва заметно напрягаешься, но ничего не делаешь. Ладно, хорошо. Я делаю это не случайно. Просто мне вспомнилось, как однажды, уже очень давно, мы вместе потянулись за какой-то вещью, и твоя рука легла поверх моей. Ты извинился и убрал ее, даже не догадываясь, что это мимолетное прикосновение выбило из меня весь воздух. А теперь ты позволяешь мне сжать твою ладонь. Я снова не понимаю, зачем, и боюсь наглеть, потому почти сразу убираю руку. Стою перед зеркалом и репетирую нашу сцену. Что-то с моей памятью не так: вместо одних слов я произношу другие. Я не могу их остановить, и лишь надеюсь, что они не будут рваться из меня на съемочной площадке. Я и так слишком много наговорил. Смотрю на свое отражение. Вперед, Кэмерон. Докажи, что ты - серьезный актер. И разговаривать со своим отражением – норма. Кто так не делает? Ничего, что обычно люди не хотят разбить зеркало. Хотеть – не значит делать. Абсолютно не значит. Репетиция насмарку. Я не могу повторять свои реплики, не вспоминая тебя. Я ничего не могу делать, не вспоминая тебя. Только погружаясь в другие роли, я не думаю о тебе. Бессильно опускаюсь на пол. Я не знаю, как выжечь тебя из памяти. Я никогда этого не знал. И не уверен, что хочу этого. Кто мы? Зачем мы? Это уравнение без решения. Математическая задача, с которой не справится никакой гений. Вечные вопросы, ни одного ответа. Пусть прозвучит глупо, но я уверен, что наша встреча была предрешена. Я уверен, что что-то значу для тебя. Я это чувствую, даже когда кончиками пальцев едва касаюсь края твоей одежды. Ты не можешь не чувствовать то же самое. Это, блять, чувствуют даже все окружающие. Тебе тоже трудно, я знаю. Но меня убивает, что ты хочешь разобраться с этим в одиночку. Нас двое, Ноэль. Ты не сможешь решить эту проблему сам, хотя бы потому, что я являюсь частью этой проблемы. Мы снова остаемся наедине. Ведем какую-то глупую беседу о повседневных вещах. И, несмотря на небольшую неловкость, мне с тобой легко, как было всегда. Мне с тобой интересно. - У тебя большое будущее, - бросаешь ты в ответ на мои сомнения, запивая эти слова глотком воды. - Ты очень талантлив. Почему меня это так задевает? Я всегда радовался, когда ты так говорил, потому что твое мнение важно для меня. Оно и сейчас важно. Но я хочу услышать совсем другие слова. - Что? - удивленно смотришь ты, и я понимаю, что снова пожираю тебя взглядом. - Это все, что ты можешь сказать? - спрашиваю, непринужденно улыбаясь. - М-м-м... - тянешь ты и делаешь еще один глоток. Я не знаю, от чего перехватывает дыхание больше - от того, как ты фактически стонешь или от того, что на твоих губах блестят капли воды. - Что ты хочешь услышать? - ты слизываешь эти капли. Будто ты не знаешь, чего я хочу. Будто ты не знаешь, какую реакцию могут вызвать эти твои действия. А может, ты действительно так невинен, каким кажешься? Задаваясь этим вопросом, смотрю в твои глаза и замечаю, что они почти синие. Выхватываю стакан с водой из твоих рук и делаю несколько глотков. Потому что я сгорю, если не сделаю этого. Ты удивленно смотришь. Я протягиваю стакан тебе. Ты тянешься за ним. Все происходит так медленно, будто мы боимся совершить ошибку. Ты берешь стакан, явно стараясь не коснуться моих пальцев, и в этот момент звонит твой телефон. Ты вздрагиваешь и роняешь стакан. Я не знаю, почему ты так пугаешься, но я знаю эту мелодию. Ты не изменяешь своим привычкам, да? А на меня у тебя поставлена все та же песня, как и раньше? Ты резко отходишь, отвечая на звонок своей жены. Хорошо. Я подожду. В конце концов, в моем распоряжении целая вечность. Вечность перед Ноэлем и Кэмероном - ничто, ведь правда? Я как Холден Колфилд – держусь на выжженных полях. Обугленные остатки чувств хотят снова гореть. Разлетаться пеплом больнее, чем полыхать. Зажигалка по-прежнему у тебя. Поджигай.