Счастье..?

***

3 месяца спустя

— Добрый день, господин Д.Кемпбелл, — обратился светловолосый мужчина к пациенту. — Рад, что вы пришли…       Омега лежал на мягком диване, смотря в потолок. Его привел сюда Комуи Ли пару дней назад, но только сейчас Аллен был готов слушать хоть кого-либо. Он молчал — не мог говорить. Не потому, что не мог — не хотел. — Начну сначала, — мужчина говорил мягко, поправляя на себе белый халат, — Меня зовут Бак Чан. Я ваш психотерапевт.       В кабинете повисла тишина, Аллен продолжал рассматривать потолок бледно-желтого цвета. Ему не хотелось говорить и не особо хотелось слушать. Боль в груди не утихала, заглушая все остальные чувства. — Если для вас трудно говорить, я понимаю… — мягко продолжил мистер Чан, — Но общение — это часть лечения. Я могу задавать вам вопросы?       Аллен вяло кивнул — последние несколько дней в него влили столько успокоительного, что сейчас он ничего не хотел — лишь спать, спать, спать. Бесконечно долго… Вечно. — Вы понимаете, что вашего ребенка нет в живых?       Аллена будто окатило холодной водой. Конечно он понимал, но верить отказывался. Слишком больно… Слишком. — Где он… — пробормотал Аллен, принимая сидячее положение и смотря куда-то перед собой безжизненным усталым взглядом. Сам Бак Чан в очередной раз дивился тому, как может измениться человек из-за потери близкого. — Он же… М-Мёртв, да? — голос омеги дрожал и слезы лились рекой. Левая рука отозвалась тянущей болью пересаженной кожи. — … Да, мистер Д.Кемпбелл, — спустя какое-то время произнес Бак.       Какое-то время Аллен плакал: горько, но тихо — вся злость ушла еще тогда, когда он узнал о… о том, что Маны нет, от Комуи. Осталась зияющая черная дыра, которая засасывала все эмоции Аллена, поэтому, спустя некоторое время, Аллен вновь сидел опустошенный, и, как ему казалось, забытый миром, покинутый Богом, в которого никогда не верил. — Что вы чувствуете, когда вспоминаете о Мане? — задал следующий вопрос Бак, продолжая сидеть за рабочим столом, а Аллен оставался неподвижен.       Что он чувствует по отношению к своему собственному ребенку? Это самый дурацкий вопрос, на который у Аллена… Не было ответа. Омега сам этому удивился, но как-то вяло: опухшие от постоянных слез глаза едва раскрывались, застывшая влага так и осталась на… Побелевших ресницах. Он несомненно чувствовал огромную тоску и невыносимую боль, на которую уже не хватало сил; ощущал будто его разделили пополам, уничтожив первую половинку и оставив умирать другую; горечь съедала сердце и тупой болью отдавалась в левом глазу, которым он до сих пор не может нормально видеть. — Я… — начал Аллен севшим голосом, который был едва различим из-за постоянно барабанящего по стеклу дождя. — Я… Очень хочу… Его увидеть… — все, что смог выдавить из себя Аллен, глотая слезы, которые текли по опухшим щекам, по давно проторенным влажным дорожкам, по отвратительному шраму вокруг глаза, заставляя… Ненавидеть себя. — Почему не я? Почему умер он, а не я?!       Голос омеги срывался, а Бак лишь продолжал сидеть с безэмоциональным лицом наблюдая за пациентом. Это далеко не первый омега, который потерял ребенка по той или иной причине. Он понимал как это тяжело, потому и не заводил семью, но это другая история… — Мы так часто гуляем в парке… — всхлипы иногда прерывали тихий шепот Аллена, — Он любит ванильное мороженое… Мистер Бак, он так звонко смеётся!.. — говоря сквозь слезы, Аллен улыбался, но эта улыбка была натянутой, слегка… безумной. — Господин Д.Кемпбелл, он смеялся, — мягко поправил Бак пациента, понимая, что этот метод лечения довольно жесток, но приемлем в конкретном случае.       Если пациент с самого начала будет вести себя так, будто его ребенок до сих пор жив — дальше станет только хуже. Чан радовался уже тому, что Аллен принимал смерть Маны и даже пусть омега делал это через такую эмоцию как несправедливость.       Аллен вновь замолчал, изредка всхлипывая, уставившись куда-то перед собой. — Да… Смеялся.       Больше Аллен не сказал ни слова. Он продолжал сидеть на месте, практически не дыша. Бак даже перепугался — не случился ли у него приступ из-за вопросов, но зря волновался: Аллен уснул. С открытыми глазами, сидя и что-то шепча сквозь сон.       Чан аккуратно положил омегу на диван. Бак очень сочувствовал Аллену: он видел как плохо переносил потерю своего дитя Д.Кемпбелл и, пожалуй, самое очевидное тому доказательство — седые волосы пациента. Абсолютно белые, без какого-либо отлива. К слову, на фотографии в амбулаторной карточке пациента, которая лежала сейчас у Бака на столе, у Аллена были каштановые волосы.       Дождь не прекращался.

***

— Рука болит? — спросил Комуи после небольшого осмотра левой руки. — Нет, — бесцветно ответил омега, уставившись в окно. — Есть какие-либо неприятные ощущения? Чешется или жжется? — Нет, — также безэмоционально.       Комуи с сожалением задержал взгляд на обожженном глазу, записывая результаты осмотра в карточку Аллена. Сегодня омегу выписывали и он впервые за столь долгое время попадет домой, но вот… В его состоянии… Комуи сам понимал, что сейчас в душе у омеги если и не ураган эмоций и чувств, но найдется парочка, которая на данный момент старательно выедает Аллену душу, словно колония термитов древесину. — Давайте посмотрю глаз, — Ли встал из-за стола и подошел к седовласому, тот никак не отреагировал.       Комуи аккуратно убрал отросшие пряди и внимательно оглядел повреждённое место: висок, левая половина лба и чуть-чуть щека — когда омегу только доставили к ним, Комуи было подумал, что Аллен и вовсе без глаза останется, но ему повезло. Относительно. Ожог сетчатки — диагноз далеко не из приятных и лечение затяжное, а, учитывая то, что борются они с его ужасной близорукостью на левый глаз уже три месяца — надежды на полное восстановление зрения почти не остается. Хорошо хоть донорская кожа прижилась, правда, шрам останется не из приятных. Посмотрев на веки и удовлетворенно отметив, что ресницы все-таки растут, хоть и седые — Ли сел на место, черкая результаты осмотра в карточке. — Приходите каждые три дня на осмотр. Если что-то будет беспокоить — не ждите, сразу же в мой кабинет, ясно? — голос Комуи слегка повысил, сам того не осознавая, а Аллен будто вздрогнул — или это Комуи показалось? — Да.       Аллен только поднялся с кушетки, как тихий с хрипотцой голос Комуи его остановил: — Вас есть кому забрать?       Повисла минутная тишина, а Ли почему-то боялся поднять голову и взглянуть на пациента. — Да, не беспокойтесь… — Как-то слишком бодро произнёс Аллен, что несомненно насторожило Комуи, но вот сказать большее врач не успел — Д.Кемпбелл пулей вылетел за дверь.