Школа Андертейл

И надо же было застать Санси за соблазнением собственного отражения! Очень забавное зрелище. Последил за ним немного — стоял я так, чтобы меня не было видно в зеркале, а из-за гремевшей в плеере музыке он даже не сразу услышал мои слова о том, что ему стоит покрутить попкой. Малыш решил последовать моему совету, но в этот момент повернулся ко мне лицом, на котором тут же отразились все эмоции, какие только могут быть: страх, ужас, счастье… Он несколько секунд раздумывал, как поступить, а я не двигался, чтобы не спугнуть жертву. Но Санси, видимо, что-то понял по выражению моих глаз и сорвался с места. Не-е-ет, малыш, так просто ты от меня не сбежишь… *POV Санса* НАДО ВАЛИТЬ! Мысль эта посетила меня раньше, чем мозг полностью осознал ситуацию. Тело без участия разума справилось не очень хорошо, и добежать я успел лишь до какой-то твердой поверхности, с которой и встретился лбом. Кажется, это была стена… Перед тем, как окончательно провалиться в обморок, я увидел кровожадную улыбку Папайруса… Очнулся я уже в его комнате на кровати, хорошо еще, что не привязанный к той самой решетке у изголовья. Папайруса рядом не было, и я попытался рассуждать здраво. Окно? Не вариант, третий этаж все-таки. Дверь? А потом куда? Ох… Я тихо сполз на пол и полез под кровать. Очень вовремя, как выяснилось — едва я заполз туда целиком, как увидел ноги Папайруса. В тапочках. Нижние конечности редко ходят сами по себе, обычно они перемещаются в комплекте с всем остальным телом, а это значит, что Папайрус только что вошел в комнату. -Вылезай сейчас же, пока я добрый - услышал я его голос. — Не вылезу — ну да, самое гениальное, что я мог сделать, так это отозваться. Теперь он знает, где я прячусь. — Хуже будет, ты же знаешь — говорит он, садится на постель, и она немного прогибается. — Совсем не соскучился? Соскучился. Сердце стучит от радости. Но и от страха тоже. Я совсем не знаю, чего можно ожидать от этого парня. Он слишком непредсказуем для меня. Я подполз чуть ближе к краю, надеясь выскочить и удрать как только представится удобный момент. Папайрус тут же ухватил меня за руку и вытянул из-под кровати, а за мной выехала коробка, которую я зацепил ногой. Ой, не к добру это… Он посадил меня на колени лицом к себе, так что мне пришлось обхватить ногами его бедра. Замечательная и весьма двусмысленная поза… — Так ты соскучился или нет? Ну вот как ответить ему, не рискуя нажить себе проблем на пятую точку? Скажешь правду, что да, скучал, думал о нем — изнасилует. Скажешь «нет» — тем более изнасилует. Даже обидно как-то. Требую свободу мысли! И действий! Видно, ему надоело ждать ответа на свой вопрос, и я ощутил его руки под моей рубашкой (опять холодные, наверное, еще не согрелся после улицы), а его губы — на моих. Как можно думать о чем-то, когда тебя так целуют? Сладко и страстно. Дыхание сбивается, как только я ощущаю прикосновение его губ, что уж говорить о самом поцелуе? Он мой единственный. Я не знаю, как целуются другие, но меня это сводит с ума… Однако не время расслабляться, я прекрасно знаю, к чему все идет! Пытаюсь оттолкнуть, кусаю его губы, царапаю спину. По-моему, я сделал только хуже, и он еще сильнее возбудился, теперь я чувствую, что сижу на чем-то очень твердом… Бляха с мухой, только этого сейчас не хватало! Наконец-то получилось оторваться от него. О Боже, вот это глаза, красные, затягивающие, поглощающие все вокруг… Как бы в них не утонуть… Или мне уже поздно об этом беспокоиться? — Нам нужно поговорить. Фух, получилось, сказал, что хотел. — О чем? О том, в какой позе ты хочешь заняться сексом? — гениальный вопрос блин! -Нет — вытаскиваю его руки из-под моей рубашки. — Мы встречаемся? — А-а-а, вот ты о чем… Он задумывается, а я краснею как рак. О чем только я думал? Я ведь обычная игрушка для него, вон он какой красивый… дьявольски красивый. — Конечно, глупыш — отвечает Папайрус, полностью насладившись моим замешательством. Вот козел единорогий! Я тут переживаю, а этот… — Иди сюда — зовет он меня и откидывается назад, так что мне приходиться самому тянуться к его губам. И как только я это делаю, Папайрус падает на постель и тянет меня за собой. Сижу на брате верхом. Занимательная позиция… Парень приподнимается на локтях и целует меня, привлекая к себе за талию. Я вновь тону в этих замечательных ощущениях. Как хорошо… Но какого хрена меня опять укладывают в позицию «снизу», и что такое Папайрус ищет возле кровати? Это что?! Опять наручники?! У меня на них скоро рефлекс выработается — буду орать, как только их увижу, даже если просто полицейского на улице встречу! — Да не сбегу я! — Ты и в прошлый раз тоже самое говорил- кивает Папайрус и вновь целует меня, одновременно защелкивая на моей руке наручник. Второе кольцо пристегнуто к изголовью кровати.Как можно ему сопротивляться? Я себе этого даже представить не могу, но все же, именно этим и занимаюсь - упираюсь ему в грудь коленями, пытаясь не допустить «противозаконных действий». Хотя все, что мог, он уже сделал... Вот всегда так - стоит только подумать, что хуже уже некуда, и тут же выясняется, что очень даже есть куда! Папайрус достает из злополучной коробки черный скотч. Я же молчу, ничего не говорю, зачем он ему понадобился? - А-а-а-а-а! СПАСИТЕ! - кричу я во весь голос, прекрасно понимая, что мне уже ничего не поможет. Пытаюсь заслониться рукой, но он ее убирает и заклеивает мне рот. Офигительно! Просто круто! - Это чтобы ты меня не отвлекал. Уважительная причина, да... Что же он со мной делать-то собирается? Но его лицо меня уже почему-то не пугает. Папайрус снимает футболку, и я наслаждаюсь видом его потрясающе красивого тела. Почему я не такой? Занимался бы серьезно спортом - глядишь, был бы сейчас в другой позиции... Вслед за футболкой летят джинсы, и я понимаю, что он уже возбужден. Когда успел? Мою рубашку просто разрывают на части - как-то не гуманно это по отношению к одежде... В следующую секунду все мысли вылетают у меня из головы, потому что Папайрус начинает целовать мой сосок, а другой ласкает рукой. Выгибаюсь навстречу его телу, его рукам,его губам, он опускает руку ниже, легко расстегивает замок на джинсах и проникает внутрь, под ткань боксерок. Из меня так и рвутся стоны, но рот заклеен, и я вцепляюсь свободной рукой в плечо Папайруса. Похоже, ему это нравится. Он даже не пытается сбросить мою руку, несмотря на то, что кожа покрывается алыми царапинами от моих ногтей. Он отстраняется и вновь залезает в коробку рукой; то, что он достает оттуда, я вижу впервые - цепочку каких-то шариков, соединенных перемычками. -Знаешь, что это? - спрашивает Папайрус, и в его глазах вспыхивает какой-то странный огонек. Я мотаю головой - нет, не знаю. -Анальные шарики. Ну прямо как в той сказке: «Знакомьтесь! Санс, это анальные шарики. Анальные шарики, это Санс...» Какая же ерунда в голову лезет... Зачем, кстати, эти шарики? Если судить по названию, то… Епиж мать!!! Я на такое не подписывался! Видимо,на моем лице отразился страх (плавно переходящий в ужас), потому что Папайрус тут же кровожадненько так улыбнулся и стащил с меня остатки одежды. А может, не надо? Я как-то уже передумал… и вообще… Папайрус, разумеется, останавливаться не собирался. Что-то тихо сказав, он вынул какой-то тюбик все из той же коробки, и мне отчаянно захотелось запнуть ее куда-нибудь на Луну (жаль, ноги не дотягиваются, далеко стоит, зараза). Что там еще обнаружится? Лучше бы он сразу все вытряхнул, а я бы сразу осознал размеры ожидающего меня кошмара, чем вот так пугаться в час по чайной ложке. И вообще, это нечестно, я тут голый лежу, да еще пристегнутый к кровати, а он в трусах и в позиции «сверху». Г-гад... Я поджал ноги под себя, но по довольной физиономии Папайруса понял, что делать этого не следовало - картина ему явно понравилась. Что за наглость! Я же не игрушка какая-нибудь! То, что началось потом, сложно описать. Братик наклоняется к моему члену, облизывает его, одновременно ласкает мою попу и осторожно вставляет туда палец, смазанный чем-то скользким - похоже, из того самого тюбика (я определенно начинаю любить эту коробочку!). Теперь ощущения куда приятнее, чем в первый раз, когда все его движения внутри меня поначалу казались невыносимо странными и неприятными. Сейчас это сводит с ума, и я судорожно комкаю простыню, на которой лежу. Так хочется почувствовать его внутри, но вместо этого в меня входят те самые шарики. Папайрус осторожно толкает их внутрь, при этом делая мне минет, но все же у меня текут слезы от странных, разрывающих ощущений. Вслед за первым шариком идет второй, и я выгибаюсь вперед, чувствуя уже что-то приятное, пока еще только нарастающее. Отчаянно хочется продолжения, и Папс не заставляет меня ждать. Входит третий шарик, и я содрогаюсь от нахлынувших чувств - словно судороги проходят по всему телу. Ни за что бы не поверил, что это может быть так приятно! И чем сильнее я сжимаюсь, тем острее чувствую наслаждение, растекающееся по телу. Кажется, я сейчас кончу… Па-а-апсс... ну зачем ты это сделал! Я открываю глаза и умоляюще смотрю на него - он перестал ласкать мой член в самый ответственный момент, да еще сжал его так, что я не смог кончить. Это же чистой воды издевательство! На этом мои мучения не заканчиваются - он достает какой-то странный предмет, сильно смахивающий на проводок от компьютера, и вставляет его мне в головку, в отверстие, из которого должна была выплеснуться сперма несколько секунд назад. Описать это сложно: и больно, и приятно одновременно, но скорее больно. Папс вставил головку своего члена, и мне сразу стало не до протестов. Появилась боль, остатки приятных ощущений не давали мне утонуть в ней, но и только. Это продлилось ровно до того момента, пока Папайрус не достиг той самой точки, давшей мне в наш первый раз бурю незабываемых ощущений, после которых я три дня нормально сидеть не мог… Сколько же я буду приходить в норму после сегодняшнего?! Ох... о чем я только что думал? Как же хорошо, я хочу кончить... ты, гад ползучий, вытащи эту штуку из моего члена! Я тебе не робот, чтобы в меня такое пихать! Ну, прошу тебя, умоляю... НЕ МУЧАЙ МЕНЯ! А-а-а-а… Папс сорвал с моего рта скотч и, прежде чем я успел что-нибудь сказать, впился в мои губы. Я тут же забыл обо всем, кроме того, что я не могу кончить. И все из-за него! Хочу, хочу, хочу, ну пожалуйста, прошу тебя… Его поцелуи затуманивают мой разум, я уже не могу вспомнить, что именно хотел сказать, да и вряд ли он даст мне произнести хоть слово. Каждое его движение внутри отдается во мне эхом внизу живота… - Не мучай меня, - сказал я все-таки прямо ему в ухо, когда он на секунду отвлекся. Теперь ничто не мешает мне стонать во весь голос, а возбуждение достигает невозможной высоты. Я кончаю практически вместе с Папсом, при этом стерженек выскакивает из моего члена, уносимый потоком наслаждения. На этот раз я засыпаю, даже не успев толком услышать слова Папайруса о том,что надо бы помыться Я в его в комнате, в его кровати, завтра понедельник, мне нужно идти в школу, а мой телефон (он же будильник) у меня в комнате. О чем только я думал, когда так спокойно уснул?...