Человек, связанный с духами

— Так какой путь ты выбираешь, Нацуме? — спросил кот. Нацуме отвёл взгляд и не ответил. Нянко-сенсей подошёл к задумавшемуся школьнику и уселся рядом. В наступившей тишине был слышен каждый шорох, каждый вздох. Аякаши неподвижно смотрела на звёзды и, казалось, впала в состояние дрёмы. Но это было не так. На неё напало лёгкое оцепенение, которое прогнать ёкай не хотела. С крыши упала холодная капля дождевой воды на чёрное одеяние. Аякаши вздрогнула и искоса посмотрела на парня. Он по-прежнему сидел задумавшись о чём-то. Хотя, мысли Нацуме сейчас было легко угадать. Он думал о доступных ему путях. А есть ли третий? Можно ли оставить всё, как есть? Можно ли не выбирать между двумя путями, между двумя дорогими дорогами? В раздумьях проходили минуты, которые превращались в часы. Время перевалило за полночь. Видимо, аякаши сильно нервничала, раз ни на секунду не оставляла в покое подол своего платья. Она всё время сидела молча, но в конце концов не выдержала: — Нацуме! Пусть мы встретились лишь вчера, но ты первый, с кем я заговорила за многие годы. Пожалуйста, скажи сразу, что тебе дорого, не мучай меня! Я этого не выдержу! Ты мне стал другом за эти несколько часов, я беспокоюсь о тебе! Скажи, умоляю, что ты выбираешь? Поток слов прервал короткий всхлип, и ёкай замолчала. Нацуме, не ожидавший такого поворота событий, смутился. — Я не могу выбрать один из путей. Они все мне дороги. Я одинаково люблю аякаши и людей. Аякаши отвернулась, и её плечи мелко задрожали. Такаши хотел сказать утешительное слово, но не нашёлся, что сказать. Сенсей сощурил глаза и проговорил: — Оставь её. Всё равно ты сделать ничего не сможешь. Она, видимо, свихнулась из-за одиночества. Пойдём. Нянко-сенсей засеменил к двери, пресекая этим все недовольства школьника. Такаши взглянул на ёкай и не придумал ничего лучше, чем спросить: — Как тебя зовут? Аякаши замерла и повернулась лицом к Нацуме. Школьнику показалось, что если бы не маска, то он бы увидел множество мокрых дорожек. — Шинджи*, — тихим голосом ответила ёкай. Нацуме попытался улыбнуться, но не смог. Наоборот, это имя заставило его лицо омрачиться. Шинджи отвернулась, и Нацуме воспользовался моментом и ушёл. Он зашёл в свою комнату и лёг в постель, но глаз не сомкнул до самого утра. Нацуме думал над словами ёкая всю ночь, но выбрать так ничего не смог. Первые солнечные лучи пробрались в комнату, и из тьмы вынырнула фигура аякаши. Она стояла прислонившись к стене и пустым взглядом смотрела в окно. «Как я мог не заметить, что она здесь?» — в изумлении подумал Нацуме и поднялся с постели. В комнате были только Такаши и Шинджи, сенсея нигде не было видно. Заметив, что Нацуме ищет своего телохранителя, Шинджи приглушённым тоном сказала: — Он ушёл недавно, перед рассветом. Как бы и я хотела идти туда, куда хочется мне… Такаши понял, что это для неё больная тема, и поэтому спрашивать, куда ушёл сенсей, не стал. Вместо этого он спросил: — Ты так и стояла здесь всю ночь? — Да, — ответила Шинджи и добавила. — Мне стало одиноко во дворе, и поэтому я решила прийти к тебе. Нацуме стало отчего-то неловко, но виду он не показал. Школьник немного замялся, прежде чем произнести: — Не могла бы ты на минуту выйти? Шинджи молча направилась к двери, и перед тем как выйти из комнаты, произнесла: — Нацуме, у тебя не так много времени на раздумья, как ты думаешь. Ты находишься на границе между жизнью и смертью, и твоих жизненных сил надолго не хватит. Аякаши скрылась, оставив Нацуме наедине со своим несчастьем. В его глазах отразилось смирение, но в душе горел огонь, который жаждал жизни. Нацуме переоделся в школьную форму и стал ждать, когда проснутся супруги Фудзивара. «Если я выберу людской путь, то перестану видеть ёкаев? Раньше это было моей мечтой, но сейчас… Сейчас они дороги мне! Путь духов… Если я вступлю на эту дорогу, то умру и распрощаюсь со своими друзьями и теми, кто приютил меня. Я не могу выбрать какой-то один путь. Не могу»… Такаши тяжело вздохнул. Всю ночь думать об одном тяжело. Но не думать о своей судьбе хотя бы минуту невозможно. В голове проносились самые безумные мысли, и Нацуме сразу отвергал их. Наконец внизу проснулась жизнь, и Нацуме отвлёкся от мрачных мыслей. Он напустил на себя самый беззаботный вид, какой только было возможно и спустился в кухню. Токо-сан уже волшебничала над плитой, и во всей комнате витал аппетитный запах. — Доброе утро, — сказал Нацуме и сел за стол рядом с Шигиру-саном. Нацуме искоса наблюдал за Шинджи, которая неподвижно стояла в дверном проёме. Токо-сан покончила с готовкой и стала сервировать стол. Её взгляд упал на Такаши, и женщина еле-еле удержалась от тяжёлого вздоха. — Такаши-кун, как ты себя чувствуешь? Ты такой бледный… — обеспокоенно проговорила Токо-сан и приложила руку ко лбу школьника. — У тебя жар. Иди в свою комнату, я принесу завтрак. На секунду на лице Нацуме появилось отчаяние, но он быстро спрятал это чувство и послушно направился в свою комнату. Когда парень лёг в постель, то понял, как сильно он устал. Аякаши была права: времени на раздумья почти не осталось. В комнату вошла Токо-сан и с беспокойством взглянула на Нацуме. Поднос в её руках задрожал, и женщина поставила его на стол, чтобы не уронить содержимое. — Такаши-кун, — сказала Токо-сан и присела рядом с Нацуме. — я схожу в аптеку. Не вставай с постели, тебе нужен отдых. — Токо-сан, — произнёс Нацуме и приподнялся на локте. — не надо обо мне так беспокоиться. Отлежусь денёк и всё пройдёт. В глазах женщины отразилось сожаление: она догадывалась, что до них о Нацуме не особо заботились. — В любом случае, — проговорила она. — тебе нужны лекарства. Если запустить болезнь, то могут появиться осложнения. С этими словами Токо-сан поднялась и вышла из комнаты. Нацуме остался один. Шинджи тоже не появлялась в комнате, и Такаши был этому очень рад. Он закрыл глаза и с любовью подумал: «Всё же хорошо, что я живу вместе с ними. Они такие добрые». Всё тело будто окаменело, стала накатывать усталость. Она словно бушующее море хотела поглотить Нацуме, и ей это удалось. Сознание ускользало от Такаши, он из последних сил старался не упасть в обморок, но с каждым мгновением это давалось Нацуме всё с большим трудом. «Неужели… Неужели это всё?» — в отчаянии подумал Нацуме и впал в забытье.