Плачь от стыда

Коллекция называется "Нежный океанский бриз". Хенвон учил меня чуть больше двух недель. Даже я понимаю, что этого слишком мало. Я, разумеется, волнуюсь. Последний месяц я только и делаю, что слушаюсь его приказов, трахаюсь с ним и... и еще трахаюсь. Я понимаю, что истощен. Понимаю, что меня уже тошнит. Ужасно хочу закрыть глаза и спать. У меня болят кишки и голова. Есть всего полчаса, чтобы добраться до съемочной площадки. Не знаю даже, хорошо ли это, что сейчас за рулем какой-то парень Хенвона, или было бы лучше, будь за рулем я. Возможно, мне бы не удалось сосредоточиться, следить за дорогой, и это обязательно привело бы к грандиозной аварии. Глаза болят и сил действительно нет, до съемок полчаса. Хенвон спит по левое плечо от меня. Думаю, что даже он вымотался достаточно, чтобы чувствовать усталость. Он приоткрывает глаза, рассеивая заблуждение, что спит, и протягивает ко мне руку. Этот жест меня удивляет и на несколько секунд сбивает мой сон напрочь. Он двигается ко мне, заправляя прядь моих волос за ухо и шепчет так, чтобы было слышно только мне, касаясь ушной раковины губами: - Ты можешь поспать. Расслабься. - Несколько секунд он смотрит своими черными глазами на меня. Этот взгляд кажется иным, слишком многогранным, чтобы понять что-то вот так вот сходу и сразу. Длинные ресницы подрагивают и веки смыкаются. Он двигается ко мне ближе, просовывая свою длинную тонкую руку за мои плечи и притягивая к себе, к своей груди. Он укладывает мою голову к себе на плечо, позволяя устроиться поудобнее. Тепла от него нет, на нем всего лишь холодный темно-синий кашемировый пиджак. Холодный. Но это становится чем-то уютным, и я позволяю себе закрыть глаза. Мне снятся бесконечные дороги, будто я еду куда-то не спеша. Небо, похожее на купол, а рядом никого, полная свобода. Очень тепло становится во сне, уютно, руки слабо висят за рулем, у меня желание отпустить его вовсе. Желание - ничего уже никогда не желать. Ощущение покоя прерывается. Я открываю глаза и приподнимаю голову. Так и уснул, стоило голове коснуться плеча Хенвона. Моментально. - Сколько я спал? - Минут пятнадцать. Мы приехали, пора вставать, - я часто моргаю, пытаясь понять, что уже не сплю. Приятные чувства, навеянные сном, развеиваются стоит только вспомнить, что сейчас я не имею свободы абсолютно никакой. Я должен Хенвону невероятную гору денег. Он купил всего меня. Все те тряпки, что сейчас на мне, все до копейки оплачены Хенвоном. Я сам столько не стою, сколько имена на этикетке этой кожанки, что до жути неприятна телу. Все мое облачение - самый настоящий дискомфорт: сжимает, тянет, болтается, колет, зудит, чешется. Честно сказать, я еще не успел полюбить все то, что на меня ежедневно напяливал Че. Я думаю, что никогда не полюблю по своей воле, если она у меня останется. Однако, несмотря на это, уже кое-каким комбинациям успел научиться у этого несомненного мастера моды, вышедшего только что из машины. Я открыл дверцу и последовал за ним. Вокруг было много людей, намного больше, чем прежде. На съемочной площадке было сыро и нечем дышать. Всюду вспышки камер, всюду голоса и невероятная духота. Я стараюсь идти так, как учил Хенвон, игнорируя стук собственного сердца, что молотом бьет по ушным перепонкам, вызывая головную боль. Игнорируя вспотевшие холодные ладони, игнорируя обильное скопление слюны в моем рту. Я делаю вид, что смотрю прямо и держусь уверенно. На самом деле цепляюсь крайним взглядом за спину Хенвона - единственное, что способно придать хоть каплю уверенности. Только его присутствие. Он идет спокойно, уверенно, даже несколько степенно. В дорогом костюме, свободном. Он весь сам по себе свободен и чувствует себя как дома. Мне как никогда хочется, чтобы он повернулся. Чтобы он что-то сказал. Чтобы хоть что-то сделал по отношению ко мне. Это чрезмерное скопление людей давило. Казалось, что эти десятки глаз смотрели внимательно лишь только потому что ждали какой-то ошибки с моей стороны. Я должен был или оступиться, или упасть взглядом, или показать хоть одним своим выдохом растерянность. Голоса и голоса. Я не могу отчленить ни один из них. В сознании всплывает отрывок сна, как я еду по дороге, ни о чем не думая. Как расслабляю плечи, как засыпаю, а машина продолжает ехать, ветер мягко развевать волосы. Все здорово. Сердце пропускает лишний удар, я внутренне вздрагиваю. Готов поклясться, что только что я уснул с открытыми глазами, пока мы с Хенвоном поднимались по лестнице. Вчера вышла реклама с моим участием, сегодня я должен пройтись, показать товар, просто наглядно. Я не знаю, как все это называется. Хенвон сказал, что это и не обязательно, чтобы я не захламлял себе этим голову. Мы встаем с ним рядом. Он наклоняется к моему уху: - Давай, я буду здесь. Это странно, но все-таки успокаивает.

***

Я показывал, выходил раз за разом, получал в награду аплодисменты после ухода, а после - все заново. Минхек тоже был здесь, только в соседнем зале, он был частью презентации измененной коллекции. Не знаю, почему мы разделялись, но я был рад, что его рядом не было. Все это длилось часа три, под конец я уже не мог дышать, насколько перехватило дыхание. Сильно из того, что говорили, я не понимал. Говорили разные люди, но услышал я голос только одного лишь человека - Хенвона. Он вышел на сцену в своем костюме, вежливо поклонился, улыбнулся достаточно тепло, мне на этот момент подумалось, что он действительно получает огромное удовольствие от пребывания на этой сцене, и начал говорить: - Дорогие дамы и господа, я рад видеть всех вас на нашем скромном и даже домашнем, - после этого слова на лицах многих появились теплые улыбки. Сцена была невысокая и очень близкая к зрителям. С разных сторон вылетали вспышки. - Приеме. Мы благодарны вам за ваше благосклонное отношение к нашему будущему, что предстало для вас сегодня на этой сцене во всей красе. Смею вас заверить, что это далеко не все, на что способны люди, которых вам довелось видеть сегодня впервые. Я даже дерзну вас убедить в том, что это лишь малая толика того, что вам предстоит увидеть в не таком далеком будущем. Мы постараемся вас не разочаровать и предоставить вам небольшой сюрприз. Я, Че Хенвон, выступающий соавтором новой коллекции, благодарен вам за ваш визит, - и кланяется. Ему хлопают. И я ловлю себя на мысли, что тоже хочу похлопать ему. Его голосу. Он встает на место рядом со мной. Тыльная сторона его ладони касается моей. Я беззвучно сглатываю. Стою. Камеры еще долго преследуют нас. В гримерной полно народу, я охотно принимаю от гримера запотевший от ледяной воды стакан, осушая его в один глоток. Рядом садится Хенвон, укладывая свою голову на столик, смотрит на меня и еле улыбается. Я разворачиваюсь к нему, укладываю свою голову также на столик и смотрю в его глаза. - Я доволен, - говорит он. - Это то, что было от тебя нужно, - его слова мягким шелковым одеялом укладываются на мои плечи. Я выдыхаю. Его приятный глубокий голос еще долго гуляет по моей голове, отскакивая от стены к стене, лаская слух. Его приятная улыбка отзывается в моей груди теплом. Мне тепло. Тыльные стороны наших ладоней касаются друг друга. Легкое касание. Совсем легкое, совсем невесомое. Это самое невинное, что произошло между нами с тех самых пор как мы знакомы. Он прикрывает глаза, улыбка его становится шире. Он весь источает удовлетворение. Он доволен. Мне приходит в голову мысль, что на подсознательном уровне я знал, что именно так и будет, стоит только удовлетворить желание Хенвона. Потому что видеть его такое лицо - верх моих мечтаний, верх нежности. Хенвон. Я чувствую, что очень хочу спать. Я вижу, что он тоже уже вот-вот уснет. Где-то только спинным мозгом я понимаю, что нужно добраться домой и уже лечь по-человечески там. Поспать больше двух часов в сутки. Не потрахаться с Хенвоном, а просто лечь спать и проспать до самого утра. Нет, до середины дня, проснуться часа в четыре и быть счастливым. - Умничка, - тихо шепчет он, полностью закрывая глаза. Он засыпает на несколько секунд, а потом просыпается. Встает на ноги, поправляя пиджак. Я встаю вслед за ним. Очень хочу спать, глаза так и слипаются. Теперь, когда все позади, организм не чувствует никакого морального давления со стороны и собственной нервозности, теперь только хочется спать, немного есть и... Хенвон. Я иду за его спиной, упуская все посторонние звуки и суету. Все суетятся, торопливо разбирая украшения, которые напяливали в зале несколько дней к ряду. Плечи Хенвона. Его походка. Чуть не врезаюсь в его спину, когда тот резко останавливается. Я понимаю, что что-то не так, когда он выпрямляет плечи. Прислушиваюсь ко всему окружающему. Мне пихают микрофон ко рту. Я не понимаю вопросов, я уже ничего не соображаю. Взгляд неуверенно и молниеносно передвигается к Хенвону. Он берет ситуацию в свои руки. - Шин Хосок - мой протеже. Порадует вас и удивит - могу гарантировать, - его рука укладывается на мое плечо, поглаживая. Я просыпаюсь на несколько мгновений, надевая на настоящее лицо, выдуманный мной образ, который скорее всего очень понравится Хенвону. Когда ты рядом с ним - думать о том, что придется ему по вкусу - становится привычкой. Или нет. Скорее даже потребностью. Сердце резко подскакивает, когда до меня доходит то, что сказал он. Он сказал, что я его протеже? Мне не послышалось? - Он - мой ученик, поэтому... - он хитро улыбается. Умеет он уж так улыбнуться. - Ожидайте, - и очень ловко увиливает от небольшой кучки журналистов. Мы спускаемся к подземной стоянке. Уже во всю горят огни. Уже ночь. Хенвон тихо произносит: - Пока не здесь, - я не понимаю о чем, но долго об этом не думаю. Скорее всего, это он сказал сам себе. Он так периодически делает. Мы подходим к нашей машине, она уже заведена и водитель сидит за рулем. Мы оба присаживаемся на заднее сидение. Водитель бесшумно трогается. Я снова закрываю глаза, снимая куртку. Хенвон развязывает галстук, вздыхает. Мы разваливаемся по всему салону. Этот чудак даже обувь снимает. Мы доезжаем до моего дома быстро. До самого порога не говорим. Молчим до тех пор, пока я не открываю дверь. Мы стоим в темноте. Тихо. Красиво. Спокойно. Неспешно. Я первый разворачиваюсь к нему. Он опирается спиной о дверь, улыбка на его губах тихая и даже... нежная? Он сам ждет, когда я приближусь и поцелую его. И я приближаюсь. И я целую его пухлые сухие губы. Хенвон моментально зарывается рукой в мои волосы, сжимая их в кулак, но это не больно. Он скорее массирует кожу моей головы. Это расслабляет. Он отрывается первым, чтобы разуться. И я тоже разуваюсь. Молча идем к моей комнате. Оба садимся на кровать, оба поворачиваемся друг к другу и снова целуемся. Медленно так, тягуче. Мы никуда не спешим. И он награждает меня. Это моя награда. Мой приз, ради которого я все эти дни... Хенвон ласкает мой язык своим, выкруживая у меня во рту что-то совсем непохожее на то, что он делал до того. Мы раздеваем друг друга без каких-либо намеков, не касаясь откровенно, просто поглаживая уже обнаженные плечи. Целуемся много и долго. Губы красные и распухшие. Мы под одеялом. Я обнимаю его, он водит своими руками по моей спине. Мне кажется, я засыпаю во время поцелуя. Засыпаю крепко, проваливаясь в бездну.

***

Мы так с ним никогда еще не делали. Не засыпали вместе просто так, без секса. У нас с ним вообще было очень мало часов сна. Когда я проснулся, первое, что увидел было лицо Хенвона. Мне было непонятно, что происходило. Непонятно то, кем я становлюсь ради человека, к которому испытываю неизвестно что. Я был уверен, что помимо желания его тела есть что-то еще. Или же на одном желании можно совершить так много? Он спал и был безобидным. Я еще был сонным и приблизился к его губам. Поцеловал мягко, не разбудив. Тогда я поцеловал его еще раз. И еще. Еще много раз. Но он спал действительно крепко. Мне ничего не оставалось кроме как задернуть шторы в комнате и уйти, прикрыв дверь, чтобы ему не мешать. Все эти две недели я в доме не занимался никакой уборкой, поэтому не удивительно, что все вокруг покрылось толстым слоем пыли. Я бесшумно убрался во всем доме, а после - приступил к готовке. Где-то ближе к пяти часам вечера мне захотелось подремать. Я зашел в комнату, где спал Хенвон. Он дышал бесшумно. Удивительно, но на нем были трусы. Хотя Хенвон ярый противник нижнего белья. Он не снял вчера, не говорил снять мне. Плотные шторы не пропускали свет в комнату, не нарушали его сон. Мне от этого стало как-то спокойней. Я прикрыл бесшумно за собой дверь. Пока шел до кровати, на которой он спит, снял с себя футболку. У него волосы все спутались между собой, губы слегка приоткрылись. Он даже спящий продолжает к себе притягивать. Я аккуратно опускаюсь на кровать. Сначала колено, потом рука, прогибаюсь к спине и укладываюсь всем телом. Опускаю голову на подушку. Она прохладная. А на соседней Хенвон. Спит. Все происходит будто не по моей воле. Рука сама тянется к его волосам. Сама принимается поглаживать мягкие пряди. Затем опускается к щеке. Кончики пальцев проводят еле ощутимо, возможно, даже щекотно. Спускаясь к шее. Внутри так все тепло, будто на груди долгие минуты уже находится телогрейка. Я придвигаюсь ближе к нему, закрывая глаза. Перекидываю руку через его талию и двигаюсь к нему ближе. У него влажноватое тело от пота. Наверное, он долгое время лежал под одеялом, а раскрылся не так давно из-за жара. Мне сейчас так хорошо почему-то, как никогда не было. Я впервые чувствую себя с ним по-настоящему уютно. Клонит в сон, я расслабляюсь, как вдруг его влажная и теплая рука проводит по моему голому плечу. Глаза открываются. Я вижу его черные глаза и сомкнутые пухлые губы. Смотрит на меня, медленно моргая, ресницы у него длинные, пушистые. Руки его так меня не гладили раньше, они только любили дразнить, издеваться, мучить, доставлять сексуальное удовлетворение. У него лицо человека, уставшего слишком сильно, измученного, но умиротворенного. Хенвон придвигается ближе ко мне. - Жарко, - тихо хрипит он и откашливается. Несмотря на это, чуть спустившись вниз, он утыкается в мою грудь. - Я пить хочу. - Сейчас, - он как раз лениво переплетает свои пальцы с моими, как я встаю. Замечаю, что он не отпускает мою руку немного дольше. Расцепляет. А у меня... Пока я наливаю ему стакан холодной воды, испытываю смешанные чувства. Может, он просто не до конца проснулся? Я приношу ему воду, он принимает от меня стакан и осушает его чуть ли ни в два глотка. Ставлю на прикроватную тумбу уже пустой, но по-прежнему холодный. - Хочешь есть? - Хочу спать, - говорит, приоткрывая глаза. - Ложись, - он слабо хлопает по кровати рядом с собой. - Со мной. Рядом, - смотрит в меня, не пропуская через взгляд открытых эмоций. Наоборот, он закрытый. И это становится очевидным как никогда. В его глазах открытым текстом написано о том, что он закрыт. Но о чем он закрыт - не прочесть просто так. Прочитать Хенвона - великий то ли дар, то ли труд. Но что будет за этим? Что будет в награду за разгадку загадки? И существует ли ответ? Загадка без подсказок, возможно, без единого варианта ответа. Он так сам решил. Глаза его. Сейчас такие густо-глубокие, наполненные черной водой. Тихим омутом. Надолго? Хенвон. Какой нужно быть силы воли, чтобы не очароваться, не опьянеть, не поддаться, не послушаться? В нем столько всего, что игнорировать просто невозможно. И я не сопротивляюсь. Напротив он, напротив я. Напротив друг друга. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию на наших губах. Я глотаю слюну первый, он второй. Но глаза закрывает первый он, за ним же следую и я. - Я чертовски горд за тебя. Ты, черт побери, вчера заставил меня посмотреть на тебя по-другому. Я посмотрел не на Шин Хосока. Я увидел там кого-то другого. Мне он нравится. Но не доставай его слишком часто. Я дико не люблю, когда что-то или кто-то приедается. Ты умница. Молодец. Теперь отдыхай, - и голос стихает. Эти слова должны были вынуть из меня внутренности, подрезать мне нервные окончания и выбить весь дух. Но они успокоили. В них я услышал разрешение на отдых и умиротворение. Именно на то самое, которое от него в данные минуты исходило. Это теплое и уютное умиротворение. Поэтому я снова закрыл глаза, следуя его примеру. Мы уснули с переплетенными пальцами, с приоткрытыми губами и голыми телами. Очень крепко и без снов. Проснулся я из-за того, что Хенвон медленно наглаживал мой член. Наши глаза сразу же встретились. И он поцеловал меня в щеку. Мягко. И я смутился этого даже больше, чем медленной мастурбации. Его губы проходятся по моей шее, немного щекотно и внутри все поджимается. Я прикрываю глаза, сон пропадает вовсе. Чуть поддаюсь к нему. Наши губы встречаются без препятствий. Поцелуй медленный, тягучий и даже сладкий. Его язык дразняще проходится по нижней губе, снова проникая в мой рот. Я притягиваю его к себе за шею, наваливаясь телом. Он обнимает меня обеими руками так крепко прижимаясь, что мне верится с трудом. Это слишком не похоже на Хенвона. Поцелуй видоизменяется, но не прерывается ни в коем случае. Тянущейся сладкой жвачкой, глубоким проникновением, мокрым и удушающим, легкими прикосновениями, резкими толчками и вылизываниями. Оно лишь сменяет друг друга, начиная по новой. В груди нет сердца, есть лишь что-то, отбивающее аритмичные мелодии. Есть что-то, что просто долбит без какого-либо признака на что-либо, поддающееся описанию. Тело Хенвона все мокрое, как, собственно, и мое. На мне, в отличии от него, нет трусов. И мы просто тремся друг о друга. Хенвон слишком мокрый, я это отмечаю еще раз, когда наши тела, на короткое время отстранившись, прижимаются вновь. Он не горячий, даже слегка прохладный. Возможно, дело в открытом окне. Я не знаю. Мне сейчас слышно только его дыхание и наши громкие поцелуи. То, как отлипают наши мокрые тела друг от друга и сливаются вновь. Мне жутко и хорошо одновременно. Я понимаю, что сейчас происходит что-то не то, но это мне и нравится. Нравится сильнее всего, сильнее того, что я уже видел и чувствовал. Хенвон снова открывает что-то новое. Правда, непонятно, то ли во мне, то ли в себе. Возможно, что-то между нами. Я оставляю на его спине вмятину от своих пальцев, он оставляет на моей от своих. Спускаясь губами ниже к его шее, ведомый каким-то необъяснимым порывом, оставляю на ней смачный засос, кусая. Хенвон прогибается, жмется теснее, находит мои губы и снова целует. Глубоко-глубоко. Эти трения друг о друга совсем уже детский сад, но когда он кончает, а я чувствую сгусток влаги на своем бедре... Хенвон дышит совсем тяжело, губы у него искусанные и больше, чем обычно. Я не могу поверить. У него челка насквозь промокла и прилипла ко лбу. Глаза прикрыты. Я даже ничего не могу сказать. Мне только хочется его гладить, ласкать и нежить. Сделать ему еще приятнее. Мне не хочется его трахать, мне просто хочется побыть рядом, несмотря на практически болезненно ноющий член. Хенвон ведет рукой от внутренней стороны моего локтя к плечу. Это как тонкая ткань флера. Щекотно, но дразняще приятно. Губы его слегка приоткрыты, впервые за тот промежуток нашего знакомства Хенвон выглядит беззащитным и открытым. Он подо мной, ноги его раздвинуты, руки безвольно раскинуты в стороны. Он еще несколько раз медленно моргает и закрывает глаза. Заснул. А вот я смог уснуть только через пару часов. Мне не очень хочется вспоминать то, что я ощутил в тот момент. Мы оба сидели и ели в молчании. Хенвон заказал пиццу. Работал телевизор, если бы не он, то вокруг стояла бы мертвенная тишина. Я чувствовал, что приближается буря, но никак не мог предугадать, откуда она явится. Доев кусок пиццы и приняв душ, Хенвон молча оделся и точно также молча ушел. Вечером я почему-то получил сообщение не от Хенвона, а от босса. Он сказал приехать мне завтра к десяти утра. Хенвон же не отправлял мне ни сообщений, ни звонил. Я понимал, что дело в этой странной ночи. В том, что произошло между нами. Казалось, ничего особенного, но на самом деле... Я понимал, что что-то было в Хенвоне задето. Что это что-то задел именно я. И что это задевать не принято. Но не мог понять. Когда на следующее утро я приехал, Ким завалил меня работой, не успел я переступить через порог. Лампы мигали, света было как всегда много. Я хотел пить, а не примерять эти бесконечные костюмы. После - фотосессия. И какая-то странная напарница. В свой пятиминутный перерыв я встретил Кихена. Почему-то обрадовался. - Привет, Кихен! - Я подошел к нему быстрым шагом. Он, как и в первый день нашего знакомства, был в спортивном костюме. Лицо его было безупречно. Я был готов поклясться, что Кихен - один из самых красивых людей, которых я когда-либо видел. В руках он держал какую-то коробочку. - Ох, привет, - он улыбнулся мне достаточно дружелюбно и пожал руку. - Я смотрел вчера. Ты, конечно, что-то. Ты молодец. Выглядело очень... в общем, нельзя подумать, что ты новичок. - Спасибо. Это все Хенвон. - Парень сразу скорчил смешную гримасу и закатил глаза. - Он просто разглядел тебя. Кстати, где этот ублюдок? - Я пожал плечами. - Если честно, я сам его сегодня здесь не видел. - Мне уже бежать надо, я на пять минут. Мне это нужно передать. Передашь этому извращенцу? - И он протягивает мне коробку. Я беру ее. - Да, конечно. - А внутри что-то болезненно щелкает. Боязнь того, что в скором времени Хенвон со мной не свяжется. - Кихен, можно вопрос? - Он заглядывает в мои глаза. Немного молчит. Одновременно меня и его зовут с разных сторон два разных человека. Я понимаю, что закончилось мое время, да и ему пора уходить. - Слушай, давай я дам тебе свою визитку? Мне правда идти нужно. Отвечу на все, что смогу. Ладно? Давай, удачи, - он засовывает мне в нагрудный карман визитку и спешит уйти. Я иду к боссу. И мы еще работаем. Освобождаюсь я еще через час. Но тем не менее, на сегодня все. Поэтому без зазрения совести спускаюсь в гримерку. Опять темно там. Приближаясь к нужной двери, я все четче слышу подозрительные звуки. Но бояться мне нечего, поэтому, нисколько себя не коря, открываю дверь, включая свет. Лампочки, одна за одной загораются, а на гримерном столике Хенвон с раздвинутыми ногами, которого на свой член напяливает Минхек. Не могу сказать, что я удивлен, чувствую робость и сейчас убегу прочь от растерянности. Просто нужно было видеть эти взгляды. Минхек сначала растерялся, да и свет ослепил обоих. Часто моргал и был, честно говоря, в шоке, увидев меня. Но это его настроение скоро сменилось на другое. Самодовольство. Он чертовски был доволен собой. Картинка мгновенно собирается из тех кусочков, что уже были. Это же очевидно, что до меня Хенвона трахал Минхек. Минхек, трепещущий от одного только шага и вздоха, взмаха ресниц и полуулыбки Хенвона. У Че же было совершенно другое выражение лица. Отрешенность. Ни следа удовольствия на лице. Только часто вздымающаяся бледная грудь. Мокрые волосы, как той ночью. Такое же мокрое тело. Розовые щеки. На меня он смотрел холодно. Это вызвало и страх, и злость одновременно. Я по-настоящему разозлился на него, разозлился как никогда. Скрестив руки на груди, закрыл за собой дверь и присел на стул, наблюдая за ними. Минхек продолжал двигаться, разворачивая к себе лицо Хенвона. - И долго ты будешь здесь торчать? - Спросил Че. Не трудно догадаться, что вопрос был адресован именно мне. - Столько, сколько понадобится, - ответил я, скрестив руки на груди. Было мерзко, было больно, но не зря же Хенвон учил меня не показывать свои настоящие чувства и эмоции в тот момент, когда этого не требовалось. - Минхек, - тихо позвал Минхека, который продолжал в нем двигаться и страстно целовать его плечи. - Минхек! - И только тогда парень остановился. - Хватит. Уходи. - И аккуратно отстранился, слезая со стола, накидывая на себя свой белый халат, что висел на вешалке. - Сонбэним? - Трудно передать все чувства, отразившиеся в тот момент на лице Минхека. Но могу сказать только то, что во взгляде Кихена было в первый день нашей встречи что-то похожее. Это задело очень. Потому что я взглянул на свое спокойное лицо в зеркале. Да, внешне все было действительно в норме, но глаза были мои черными. Таких глаз у меня никогда раньше не было. - Минхек, без лишних вопросов. Давай, на выход, - и бедолаге ничего не оставалось, кроме как молча уйти. Он тоже ничего не понимал, но ревность и отчаянье в нем были очевиднее очевидного. Минхек ушел тихо, точно также тихо закрыв за собой дверь. Хенвон закурил, присев на стул. Снова раздвинул ноги. Член из-под халата выпирал не так сильно, что говорило о практически пропавшем желании. - Что это было? - Спросил я, пересаживаясь на другой стул, ближе к нему. Хенвон, словно бросая мне вызов, ответил, выпуская дым мне в лицо: - Секс, который ты испортил. - Хорошо. А что тогда было прошлой ночью? - И он, нисколько не покривив душой, снова ответил: - Секс. - Нет, Хенвон. Это был не секс. Что это за представление ты устроил? - Если ты думаешь, что я намеренно тебя здесь ждал, то ты ошибаешься. У тебя сегодня должно было быть много заданий. Я не думал, что ты придешь раньше шести. - Сейчас половина седьмого. - Хм, немного просчитался. Ты не мог подождать за дверью, а? - Выглядел он жутко вымотанным и уставшим. Не от секса, а от всего. От жизни в общем. Такого Хенвона я видел тоже в первый раз. - Это передал тебе Кихен, - я поставил коробку на стол. Хенвон усмехнулся, даже не открывая ее. - Надо же, а маленький Лисенок доверяет тебе. Раз доверил передать это. - Что это? - Хуйня для волос. - Всего-то? - Нет. Очень дорогая. - Мы молчим. Он как-то печально улыбается, потупив свой взгляд в пол. Я тяну к его щеке пальцы. - Зачем ты привел меня сюда? - Он жмет плечами. Не реагирует на мои пальцы, но и не сопротивляется. - Ты Минхека тоже также привел? Это ведь ты его привел? - Я. Нашел его случайно. Студентишка первого курса юридического, на вылете был. Встретились мы с ним в баре. Я и подумал, чего добру-то пропадать. - Интересное у тебя отношение, - горькая усмешка. У нас одна на двоих, но причина у каждого своя. - Но у меня была работа. У меня дом и машина, я неплохо жил. Почему? - Я ничего тебе не испортил. Ты в месяц скоро будешь зарабатывать раза в три больше, чем тогда за полгода. Хосок, - он поднял на меня свои пустые и измученные глаза. - А в конечном итоге ты заработаешь столько, сколько не заработаю я никогда. - Он достает из халата свой телефон. Тыкает пару раз и показывает мне экран. - Что это за число? - Это столько ты заработал. Это столько готовы платить за те тряпки, которые ты на своем теле носил. А вот что пишут про тебя, - он листает еще что-то, а потом протягивает телефон мне. Я читаю и не могу поверить. Многих интересует личность, откуда я появился, что представляю из себя. Ну и, разумеется, много комментариев в духе "какой красавчик". - Ну что молчишь? Есть что сказать? - Ты поэтому на меня разозлился? - Ты не выглядишь самым счастливым человеком на свете, - усмехается Хенвон. - Ответь мне. Хенвон. - Я не разозлился на тебя. Тогда я приблизился к нему ближе, притянул его лицо к себе и поцеловал. Хенвон отвечал, нисколько не сопротивляясь. Он перебрался ко мне на колени, но дальше дело не зашло. Мы просто целовались. Вымученно, горько, но тепло. Будто это был способ найти какое-то утешение в чем-то безутешном. Я посмотрел в его глаза. - С самого начала ты вызывал во мне трепет, Хенвон. Внутри. Я не знал чего ожидать от тебя. Я даже побаивался. Но теперь я не боюсь тебя. До сих пор не знаю, чего ожидать от тебя, но уже не боюсь. - "Потому что ты сам напуган". И мне становится ясна причина. Почему Хенвон не целовал меня раньше, почему целует теперь. Почему здесь был Минхек. Не ясно только почему это все произошло. И как так могло случиться. Я обнимаю его, поглаживая по спине. - Поехали ко мне домой, потрахаемся нормально. - Уткнувшись мне в плечо, тихо произносит он. - Лучше к тебе. У меня стены в доме какого-то хуя большие. Холодно, тупо и помпезно. Это не дом. Твоя бомже-квартира и то лучше. - Ну вот спасибо, - он прижимается ко мне теснее. - Ты только секса от меня хочешь? - Ты задаешь слишком много вопросов. Я не хочу отвечать на них. - Но тебе придется. - Ты что? Ты думаешь, что ты особенный? - Я не знаю, Хенвон, - я глажу его по спине. Халат мягкий. Хенвон кажется еще тоньше. Совсем хрупкий. Будто скоро он исчезнет. Может, не зря промелькнула в моей голове такая мысль. Может, все, что случилось было не зря и не просто так. А может, это просто бред. - И все-таки, что это было прошлой ночью? - Какой же ты надоедливый. Раньше ты бы не позволил себе такого поведения. - Ты будешь мне отвечать? - Не знаю, - ответ на какой-то из вопросов. Он одевается медленно, а я наблюдаю за ним. Как он надевает на себя теплые вещи, скрывающие тело, темные очки и шапку. Выходим мы с ним в молчании. На площадке все стихает, персонал распускается, Ким уехал уже. Минхек только смотрит за тем, как мы выходим. Осмеливается встать и поклониться Хенвону. - До свидания, сонбэним, - Хенвон кивает, закрывая лицо. С нами прощается рабочий персонал. Мы идем на парковку по мокрому асфальту. Шел дождь. - Свежо. Очень хорошо, - вдыхает в себе запах. Он закуривает, открыв дверь, садится на сидение, но ноги по-прежнему свисают над асфальтом. - Ты голоден? - Хочу рамена. Я сто лет не ел рамен. А ты? - Я тоже. Давай заедем куда-нибудь? - Нет, давай ты сам сваришь. - А что же тогда делать будешь ты? - Я завожу машину, пока он курит, включаю печку. - Любоваться тем, как ты будешь готовить. А потом сделаю тебе приятное. Что захочешь сделаю. - Откуда столько щедрости? - Ответ прост. Просто мне так хочется. Мне хочется побыть немного щедрым. Он закрывает дверцу. И мы трогаемся. Я держу его за руку, он держит меня. Мир остановился. Что-то пошло иначе.