Мэтью +304

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Автор оригинала:
Mahsa
Оригинал:
http://original.adult-fanfiction.org/story.php?no=600103074

Пэйринг или персонажи:
м/м
Рейтинг:
NC-21
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Экшн (action), Любовь/Ненависть
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написана 341 страница, 20 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Большое спасибо за перевод!!!» от Tusik Tushkanoff
«За милого Мэтью)» от Lady Directioners
«Самое лучшее! Спасибо» от Until_I_Die
«Отличная работа!» от pi.
«Лучшее на фикбуке! За мурашки)» от Anna Kain
«Отличная работа!» от Nimika
«Отличная работа! » от dictator
«за чудесный перевод!» от nikira
Описание:
"Вдруг произошло то, чего я так боялся и всё же отчаянно ждал. Ничуть не поблекший от времени из памяти зазвучал властный насмешливый голос — тот, что неотступно преследовал меня в ночных кошмарах и полнил без остатка бесстыдные фантазии. Сводя с ума хриплыми вздохами, он сладко нашёптывал непристойности, просил разрешения прикоснуться."

Данный ориджинал есть прямое продолжение "Маффина". Читать его как самостоятельное произведение не имеет смысла, поэтому рекомендую начинать с истоков.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Истоки:) https://ficbook.net/readfic/3750276

Авторские чибики
http://s018.radikal.ru/i527/1602/de/b15333c5e3d7.jpg
http://s019.radikal.ru/i622/1604/e2/1ed65e20528e.jpg
http://i023.radikal.ru/1611/05/86002321e1e2.jpg

Коллаж от о0413olga2
http://s020.radikal.ru/i721/1610/6a/16998217c93c.jpg

Атмосферная визуализация от pandorado
http://s019.radikal.ru/i611/1611/38/563a1710be01.jpg

Глава 1. Мэтью.

12 октября 2016, 19:45
Огромный боинг, совершив посадку в аэропорту "Хитроу", без приключений доставил меня на берега Туманного Альбиона. Я вновь мысленно поблагодарил дедулю за выбор страны, так как говорил только на родном языке. Англия не слишком-то подходила под определение "далеко-далеко", так что, покопавшись в сети, я прыгнул в поезд и пересёк границу с Францией.

Первая неделя прошла без сучка и задоринки. Не задерживаясь в столице, я перебрался в тихую провинцию, где довольно часто звучала английская речь. На деньги, которыми меня снабдил Винченцо, я снял маленькую аккуратную квартирку и с головой окунулся в изучение языка и культуры своего нового убежища.

Однако идиллия долго не продлилась. На второй неделе я понял, что без помощи мне не обойтись. Все мои фобии на новом месте расцвели буйным цветом. В конце концов, переборов себя, я нашёл грамотного понимающего психотерапевта, хоть и ненадолго. Эта временная мера принесла свои плоды, открыв дверь в чудесное царство транквилизаторов и антидепрессантов.

Одни помогали заснуть, другие контролировали приступы депрессии, после третьих исчезали тревога и галлюцинации, а четвёртый препарат избавил меня от головных болей. Опираясь на такие прочные костыли, я смог двигаться дальше.

Дни превращались в месяцы. Месяцы — в годы. Время бежало слишком стремительно, призрачным потоком ускользая сквозь пальцы. Я устроился на работу в крошечный, но популярный семейный паб. Со временем я перестал красить волосы, снял очки и больше не оглядывался с опаской через плечо.

Не поймите неправильно, я ничего не забыл. Судебное заседание по делу Эшера прогремело на всю планету, и даже в своём захолустье я внимательно следил за его ходом по телевизору. Все доказательства благополучно испарились вместе со мной, поэтому три первоклассных адвоката вытащили его практически без последствий. Слепленное кое-как обвинение привело к нескольким месяцам тюрьмы и такому же краткосрочному домашнему аресту, нанеся, тем не менее, тяжёлый удар по бизнесу. Алрик пропарился на нарах куда дольше, взяв на себя найденную на причале контрабанду. Винченцо же бесследно исчез.

Один единственный раз, ещё будучи в Англии, я дал слабину и позвонил Анне. Но в ответ на приветствие услышал сухое: "Вы ошиблись номером". Не трудно было догадаться, что меня по-прежнему разыскивает полиция. И как бы ни было больно, я оборвал все связи с мистером и миссис Монтгомери.

Жизнь замерла, но я двигался. Двигался без остановки.

***

Время не лечит. Постепенно я привык к боли. Слегка притупившись, она стала неотъемлемой частью моей жизни. Старые раны затянулись шрамами, но до конца так и не зажили. Даже сломанный палец был уже совсем не тот. Он почти не сгибался, а в дождливые дни сустав ломило так, что я ничего не мог удержать в руке. И физически, и психологически большая часть моего организма вышла из строя.

По совету врача я избегал депрессивных мыслей, забив голову мелкими повседневными проблемами: когда проснуться, что приготовить на обед, как и во что одеваться. Так, шаг за шагом, я просчитал каждую минуту своего существования.

Я просыпался в 06:02, принимал душ, брился и готовил завтрак. В 07:10 уже одетый я принимался за еду, чтобы ровно в 07:24 выйти из дома. На работу я приходил к восьми утра.

Мои коллеги обычно подтягивались через четверть часа. За это время я успевал подготовить паб к открытию. Городок не мог похвастаться большим количеством закусочных, поэтому мы рано открывались и работали "до последнего клиента". Я мыл полы, расставлял стулья, протирал стаканы и каждое утро наполнял кеги свежим пивом. Четыре года ежедневная рутина помогала сохранять душевное равновесие.

День, когда всё полетело в тартарары, ничем не отличался от любого другого: проснувшись в 06:02, в 08:01 я пришёл на работу и принялся за уборку. Первый коллега появился в 08:18.

— Доброго утречка! — радостно прощебетала с порога Эшли.

Она носила красный дафлкот и длинный коричневый шарф. Вязаная шапочка была натянута на самые уши. Не успела девушка скрыться в подсобке, чтобы переодеться, как в паб вошли ещё двое. Я поприветствовал их кивком, на что получил пару ленивых помахиваний. Мой терапевт часто спрашивала, а не выбрал ли я это заведение подсознательно, основываясь лишь на именах сотрудников. Хорошенько поразмыслив, я пришёл к выводу, что Эшли, Рик и Винсент оказались в списке моих самых близких друзей по чистой случайности.

— Эх, как же неохота работать, — вздохнул Винсент. Спокойный, очень умный парень — старший в семье и опора для младших брата и сестрёнки. Несмотря на то, что он родился и вырос во Франции, со мной Винсент часто говорил на английском.

— А давайте по кофейку. Одна чашка, и сонные амёбы мигом эволюционируют в трудоспособных хомосапиенсов, — предложил Рик. Владея в свои двадцать собственным трастовым фондом, обеспечившим его на всю жизнь, парень, по какой-то неведомой причине, продолжал исправно ходить на работу.

Несколько лет назад Рик приехал во Францию по программе обмена студентами, да так и остался. Я уважал его стремление идти по собственному пути, а не проторенной отцом лёгкой дорожкой.

И, наконец, Эшли — боевая задорная девчонка. Её яркая личность искрилась, как пузырьки газировки на солнце, но на этот лучистый свет частенько слетались мерзкие жуки. Она никогда не грустила и, высоко подняв голову, счастливо шагала по жизни. Я завидовал ей, что, впрочем, не мешало мне с нетерпением ждать её ежедневной приветственной улыбки.

— А кто угадает, что со мной вчера произошло? — пропела она, запрыгнув на высокий табурет у барной стойки.

— Смотря в каком клубе ты зависала, — рассмеялся Рик.

— Заткнись, — буркнула она, сердито зыркнув на парня. — Ну давай, Мэтти, угадай, угадай!

Пожав плечами, я выдавил заинтересованную улыбку. Винсент, стоя позади Эшли, закатил глаза и включил телевизор над бильярдным столом. Неукротимый темперамент девушки остальным уже порядком поднадоел. Но я, единственный из всей компании, слушал её истории с удовольствием.

— Вчера я встретила парня, — радостно взвизгнула девушка. Рик и Винсент одновременно тяжко вздохнули. Каждую неделю Эшли знакомилась с новым кавалером, и всякий раз была свято уверена, что это любовь всей её жизни. — Нет, ты просто послушай! Он грубоват и совсем не милый. А ещё чуточку прихрамывает. Вообще не мой тип, правда? Но есть в нём что-то такое… такое! Ах, я влюбилась с первого взгляда. Мэтти, думаю, он тот самый. Ты рад за меня?

— Ты так про каждого говоришь, — хохотнул Рик из-под стойки.

— Ну, на самом деле, моя единственная любовь — это Мэтти. Стоит ему только попросить, и я тут же выйду за него замуж, — прощебетала Эшли. Наклонившись вперёд, она продемонстрировала глубокое декольте и провокационно провела пальцем по моей щеке. Я жалостливо свёл бровки и захлопал ресницами, снова выказав полное безразличие к её методам обольщения. В отместку она сильно щёлкнула меня по лбу. — Но, увы и ах, мужчина моей мечты безнадёжно болен.

Тихонько зашипев, я потёр подвергшийся нападению лоб.

— Если парень на тебя не запал, это ещё не значит, что он болен, — фыркнул Винсент.

— Ах ты, мерзкий богохульник! — выдохнула она, хватаясь за сердце. — На меня западают все!

Парни переглянулись и, синхронно вздохнув, опустили головы. Крыть им было нечем — оба в своё время весьма рьяно подкатывали к Эшли.

Бросив слушать, я сварил кофе. Чёрный нектар по-прежнему оставался одним из моих грешных удовольствий, но за прошедшие четыре года, я не выпил ни чашки. Так я наказывал себя за совершённые проступки.

— Думаю, Мэтью у нас не по девочкам, — предположил Рик. — Вы когда-нибудь видели его хоть с одной?

Эшли покачала головой.

— Не-а. Но я и с мальчиками его не видела.

— Это как раз ничего не значит. Такое на показ не выставляют.

Беседа продолжалась, будто меня здесь и не было. Ребята обсмаковали все возможные сценарии: от тайного любовника до разбитого вдребезги сердца. К сожалению, в обеих крайностях была толика правды.

Чтобы отвлечься, я погрузился в прогноз погоды. С экрана телевизора бодрый мужичок обещал на завтра холодный ветер и затянутое тучами небо.

— Эй, Мэтти, — позвала Эшли, с лёгкостью втягивая меня обратно в разговор. — А ты когда-нибудь влюблялся?

Моя рука инстинктивно опустилась в карман и нащупала предмет, благодаря которому я ещё барахтался в жизненном болоте. Стиснув брелок в ладони, я попытался подобрать ответ на этот страшный вопрос. Благодаря таблеткам я соображал уже не так быстро.

— Не знаю, — через силу рассмеялся я. — А что, по-твоему, значит "влюбиться"?

Эшли мягко вздохнула и подпёрла узкой ладонью подбородок. Её глаза мечтательно прикрылись.

— Знаешь… это такое волшебное чувство... Вот представь: встретился тебе человек. Он не красавец и, возможно, глуп, как пробка, но рядом с ним твоё сердце пылает, а когда он уходит, становится так тоскливо, что ты не можешь дождаться его возвращения. Все твои мысли только о том, как одеться, чтобы он тебя заметил, или что сказать, лишь бы хоть на секундочку дольше поговорить с ним по телефону. — помолчав, она снова вздохнула. Её губ коснулась задумчивая улыбка. — Ах, как же мне не хватает любви.

Сладкие слова рисовали красивую картинку. В моём сознании она была окрашена кровью.

Прошлое осталось далеко позади. Туда ему и дорога.

Через несколько секунд в тепло нашего паба ворвались первые посетители. Парни ушли на кухню, оставив Эшли принимать заказы. Я же устроился за барной стойкой. Несмотря на прожитые во Франции годы, я по-прежнему предпочитал притворяться немым, хотя вполне сносно разговаривал на французском. В баре, где я обосновался, требовалось только хорошее знание напитков и умение понимающе улыбаться.

— Мэтти! Три кофе на второй столик, — пробегая мимо, крикнула Эшли. Я кивнул. Кофе был готов, осталось только разлить его по чашкам.

Тогда это и произошло. Тонированные окна паба громко задребезжали, над бильярдным столом дрогнул телевизор. Посетители в едином порыве развернулись к двери на истошный вой сирены "Скорой помощи". Я жил в маленьком городке, где все были знакомы друг с другом, поэтому паб мгновенно опустел. Народ толпой высыпал на улицу, чтобы посмотреть, куда поехала неотложка.

На меня вой сирены оказал прямо противоположный эффект.

Я вздрогнул — кофейник в руке перекосился, надавил на негнущийся палец, и горячая жидкость окатила мою кисть, пропитав белоснежный манжет форменной рубашки. Поморщившись от боли, я отшатнулся к стене.

Паб опустел. Только Эшли, сильно побледнев, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Пока она не вздумала подойти ближе, я стремглав бросился в уборную.

— Мэтти?!

Я заперся за секунду до того, как тело девушки врезалось в хлипкую дверь. Она снова позвала меня и несколько раз дёрнула круглую дверную ручку.

— Всё нормально, — прохрипел я. — Просто немного обжёгся.

Я открыл кран и сунул руку под струю холодной воды. Стало легче, но не эта боль загнала меня в тесную уборную.

— Ты? — голос Эшера гремел в барабанных перепонках. — Их позвал ты?

Умолкнувшая в реальности сирена, противно визжала на задворках сознания, а сквозь туман на меня злобно смотрели серые глаза. Такие красивые и совершенно безжалостные. Пожалуйста, не надо. Не смотри на меня так. Умоляю, не смотри…

— Мэтти! — снова позвала Эшли.

— Всё в порядке, — прошептал я, отдёргивая руку от раковины. — Всё хорошо, Эшли. Возвращайся в зал. Я скоро приду.

Трясущимися руками я достал из кармана пузырёк и проглотил две таблетки. Нагнувшись над раковиной, я запил пилюли водой из-под крана. Ледяные капли попали в глаза, вызвав новый приступ паники.

Я прекрасно знал, как жалок. Четыре года психотерапии научили меня кое-как справляться с аквафобией, боязнью крови и автомобилей, но от воя сирен я превращался в дрожащее загнанное животное. Я давным-давно перестал уважать сам себя.

Сев на корточки, я прислонился к стене и стал ждать, когда подействует лекарство. Эшли, наконец, ушла, сирены замолчали. Я прикрыл глаза, купаясь в благословенной тишине. Вскоре меня беспокоила только боль в обожженной руке. Мне бы поискать аптечку, но я был слишком очарован собственным к себе безразличием.

Таблетки, которые я принимал, имели и обезболивающий эффект. Низкая доза транквилизаторов не только купировала приступы паники, но и притупляла чувства удовольствия и боли. Доктор постоянно твердила о побочных эффектах, но я убедил себя, что другого выхода просто нет. Только так я смогу справиться самостоятельно. Периодически, когда эмоции били через край, приходилось увеличивать дозу. К счастью, сирены "Скорой" или полицейских машин были в нашем городке редким явлением, потому-то я до сих пор не превратился в конченого торчка.

Вдруг в дверь громко постучали. Прикрыв ожог рукавом, я встал на ноги, но замок открывать не спешил.

— Д-да?

— Чувак, ты чем там занимаешься? Рожаешь что ли? — проворчал Рик. — Я щас обоссусь.

— Прости, — отозвался я. — Подожди минутку.

За обещанную минуту я успел ополоснуть лицо, пригладить влажными ладонями волосы и спрятать таблетки в карман. Когда я открыл дверь, мимо тут же протиснулся Рик. Не дожидаясь, пока я выйду, он расстегнул ширинку и явил миру своё хозяйство.

— Не забудьте помыть руки, господин повар, — хмыкнул я напоследок.

— Да-да, иди уже, — с облегчением выдохнул он под собственное журчание.

Негромко рассмеявшись, я вернулся в зал. Эшли атаковала меня беспокойными взглядами, но подойти не могла. К этому времени паб трещал по швам от утреннего наплыва клиентов. Тем не менее, ей удалось выкроить секунду, чтобы спросить шёпотом: «Ты в порядке?», пока я готовил кофе для большой компании. Кивнув, я широко улыбнулся и уверенно помахал пострадавшей рукой. Она ответила мне жизнерадостной улыбкой, что вновь заставила меня почувствовать жгучую зависть. Почему, ну почему, я не был на её месте?

После того маленького ЧП время вернулось в привычную колею, и день прошёл, как всегда. В 21:25 моя смена закончилась. За барной стойкой воцарился владелец паба мистер Монро. Я убрал рабочее место, переоделся, получил традиционное предложение пропустить по рюмашке, и, чтобы не нарушать традицию, отказался. Алкоголь был мне противопоказан.

— Как насчёт бутылочки первоклассного виски? — зазывно ухмыльнулся Рик.

— Спасибо за предложение, но я пас. У меня ещё куча дел, — солгал я. — Желаю хорошенько повеселиться.

— Эй, — хватая за обожжённую кисть, прошептала Эшли. Я вздрогнул, ощутив болезненную пульсацию, и отвернулся. — Ты уверен, что в норме?

— Не волнуйся, — через силу усмехнулся я, и для усиления эффекта, нежно поправил её растрепавшуюся чёлку. Затем мой палец легонько коснулся высокого лба. — Не то морщинки появятся. Ты же не хочешь выглядеть, как старушка? Заканчивай смену, а я пойду домой и немного отдохну.

— Хочешь, я тебя провожу? — предложила она.

У двери мягко присвистнул Винсент. Перед выходом в холодную ветреную ночь он плотно наматывал вокруг шеи светло-голубой вязаный шарф.

— Ух ты, кажется, твои приёмчики наконец-то сработали, Эш! — хмыкнул парень, многозначительно поигрывая бровями.

— Добро пожаловать в клуб, Мэтью! — рассмеялся Рик. — Теперь и ты познал тёмную сторону силы!

— Всё, народ, спокойной ночи, — покачав головой, попрощался я. Эшли протестующе пискнула, но я безжалостно повернулся к ней спиной и вышел в промозглый полумрак. Рик проводит её до самых дверей, поэтому за судьбу девушки можно было не беспокоиться.

Следующие полчаса я провёл в блаженном тепле полупустого автобуса. Устроившись у окна, я ссутулился, разглядывая через грязное стекло ночной город. Волноваться было не о чем, думать тоже — жизнь шла по накатанной. Ничего не изменилось.

Автобус высадил меня в нескольких минутах ходьбы от дома. Я так часто ходил этой дорогой, что даже в темноте с завязанными глазами мог безошибочно найти свою дверь.

Как в любой другой день я вошёл в крошечную прихожую, скинул ботинки, повесил в шкаф пальто. Шаг за шагом повторяя вчерашний вечер, разогрел в микроволновке ужин и, прихватив баночку газировки, уселся перед компьютером. Я проходил дистанционное обучение в местном колледже и, перед крепким навеянным снотворным сном, должен был потратить несколько часов на домашнее задание.

Но ровно в четверть первого ночи в мою дверь постучали.

Оторвав взгляд от экрана, я уставился в тёмную прихожую. Стук не повторился, однако он был достаточно громким, чтобы я понял, что мне не послышалось. Я медленно откатился от стола, подождал и так же медленно встал. Шагая, словно на заклание, я подошёл к двери. Кто это? Да ещё так поздно?

На первый взгляд улица за порогом было пуста, и только опустив глаза, я заметил присевшую в дверном проёме тень. Какого хрена? После минуты неловкого молчания я медленно опустился на колени у съёжившейся передо мной фигурки и принялся рассматривать совершенно невероятное явление. Это что, шутка? Розыгрыш? Может быть, ошиблись дверью?
Каким образом на пороге моей квартиры оказалась маленькая девочка?

— Эй, — сделав паузу, чтобы нервно лизнуть нижнюю губу, сказал я. — Est-ce que ça va?*

Из-под зелёной шапочки на меня испуганно смотрели большие голубые глаза. Девочка протянула руку. В маленьком кулачке был зажат клочок бумаги. Я взял записку, попутно перебрав в памяти всех соседских ребятишек и отпрысков друзей. Она смотрела так, будто знала меня. Всё же, в её личике было что-то раздражающе знакомое. Где же я его видел?

Надеясь на подсказку, я расправил помятую записку на колене, но, прочитав содержимое, запутался ещё больше. «Позаботься о ней. Я скоро буду» Да какого ж хрена?!

— Qui es-tu?** — снова спросил я. Девочка молчала и по-прежнему таращила на меня голубые глазёнки.

— Как тебя зовут? — отчаявшись, спросил я по-английски. Розовые губки приоткрылись, выпустив в морозный воздух невесомое облачко пара, но девочка не сказала ни слова. Только крепче прижала что-то к груди. Я наклонил голову и рассмотрел жёлто-синий рюкзак разрисованный трансформерами.

— Чёрт, — вздохнул я. Какая мать бросает своего ребёнка на чужом пороге? — Ну, и что мне с тобой делать?

Обычно я старался держаться от детей подальше. Уж кем-кем, а нянькой меня назвать было сложно… но на холоде я её оставить не мог. Да и время давно перевалило за полночь.

— Заходи, — забывшись, сказал я по-английски, и только хотел исправиться, как безымянная девчушка перешагнула мой порог. Значит, она поняла. Что ж, уже легче.

Девочка оказалась хорошо воспитана. Разувшись, она аккуратно поставила ботиночки в угол прихожей и прошла в комнату, где робко присела на краешек дивана. Рюкзак незнакомка всё ещё крепко прижимала к груди.

Я запер дверь и снова изучил записку. Почерк был мне не знаком. Достав из кармана мобильный, я набрал нужный номер и с нетерпением принялся ждать ответа.

— Приветули, Мэтти! — прощебетала Эшли.

— Эш… слушай… со мной тут приключилась странная штука, — пробормотал я и, взглянув на малышку, вышел в другую комнату.

— Ребёнок? — услышав мою историю, задумчиво протянула Эшли.

— Что делать? — закусил я губу. — Вызвать полицию?

— Лучше не придумаешь в том случае, если она потерялась. Но ты говоришь, у неё была записка? Да ещё на английском языке. Может, девочку подкинул кто-то из твоих знакомых?

— Нет, это совсем чужой ребёнок, — уверенно ответил я. — А может, это твои друзья так шалят или просто ошиблись домом?

— Не думаю, что мои, но чем чёрт не шутит. Ты спросил, как её зовут?

— Секундочку, — прошептал я, возвращаясь в гостиную, и, повысив голос, обратился к прижавшейся к подлокотнику дивана маленькой девочке. — Эй, ребёнок. Как тебя зовут? Ты говорить-то умеешь?

Огромные голубые глаза стали ещё больше. Девчушка испуганно моргнула, но промолчала. Я начинал терять терпение.

— Спроси, где её мама, — посоветовала Эшли.

— Ты знаешь, где твоя мамочка? Можешь сказать, как её зовут? — и зачем я спросил. Вряд ли имя этой безответственной женщины сможет нам чем-то помочь. — Куда ушла мама? Недалеко, да?

На слове «мама» глазки малышки наполнились слезами, а через несколько секунд, они побежали по круглым щёчкам, оставляя за собой светлые полосы. Девочка шёпотом откликнулась: «Мамочка», - и крепче стиснула рюкзачок. Не успел я её остановить, как маленькая незнакомка разрыдалась в голос.

— Ну вот, — поморщившись, сказал я в динамик. — Теперь она плачет.

— Бедняжка! — прямо мне в ухо завопила Эшли. — Слушай, после смены я пулей к тебе, так что просто присмотри за ней. Знаю-знаю, ты не любишь детей, но придётся потерпеть. И не груби ей! Не отстраняйся, как ты обычно делаешь! Я скоро буду.

Эшли бросила трубку. Я обиженно вздохнул и посмотрел на девочку, голос которой мог рушить каменные небоскрёбы. В груди разлилось странное тепло. «Анна напекла бы ей кексов», - ха, какая дурацкая мысль. Какое дурацкое воспоминание.

Однажды мой психотерапевт высказала одну интересную теорию. Мол, я потому кидаюсь на амбразуру ради чужих людей, что не вытащил своего брата из тонущего автомобиля. Не помог маме. Не спас отца. Она сказала, что желая быть героем в прошлом, я подсознательно пытаюсь примириться с собой теперешним. Я с ней не согласился. Я ненавидел геройские игры.

Однако, вспомнив об Анне, я всё же принёс плачущей девочке воды, чтобы она не докричалась до ангины. Поставил стакан на журнальный столик и плюхнулся на другой конец дивана. Я не испытывал ни малейшего желания обнять ребёнка, успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Потому что это была ложь. Ничего и никогда хорошо не будет. Ссутулив плечи, я молча наблюдал, как от горьких слёз тускнеют её яркие глаза. Плач действовал мне на нервы, но даже это не подтолкнуло меня к действию, которое, я знал, будет правильным.

Девочка плакала, пока не заснула.

Постаравшись наскрести последние крупицы порядочности, я поднял незнакомку на руки и отнёс в спальню. Хотя беспокойством о ребёнке тут и не пахло. Совесть убеждала, что мне должно быть стыдно за свою бесчувственность, но это было не так. Это жизнь. Рано или поздно каждый человек сталкивается с трудностями, и ещё никому не удалось обойти их стороной.

Тем не менее, искажённая горем мордашка пробудила волну тёмных воспоминаний, который я давным-давно спрятал под крепкий замок. Когда я укладывал девчушку на кровать, мои пальцы дрожали от злости. Кто она? Зачем её подбросили на мой порог? И самое важное, что мне с ней делать?

Выскользнув из спальни, я вернулся к компьютеру и засел было за учебники, как в дверь снова постучали.

Там, в стылой туманной тьме, уже готовился к прыжку мой несчастливый рок.
Примечания:
* — Что с тобой? (фр.)

** — Ты кто? (фр.)