Паутина

Наступает поздний вечер, а добросовестные люди и вовсе зовут такое время ночью, начинает холодать, и вот-вот должен пойти снег, улицы шумят, урчанием распускаясь в ушах. Фрэнк идет по западному мосту Чикаго, в его шагах неаккуратность и раскрепощенность, а сам он по локти в крови. Это метафора, безусловно, оголяет истину. Навесное сооружение пестрит огнями нетускнеющих фонарей, автомобили изрядно перебивают шум воды, бурлящей внизу. Ублюдок курит черничные, потому что он сегодня располагает к чему-нибудь эдакому, и его не печалит Полярная звезда, как это случалось раньше. Обычно с ней он чувствует себя ничтожным. Фрэнк притормаживает шаг, чтобы разглядеть девушку у ограды моста, и внутренне ухмыляется, когда с ветром проносится острый аромат гвоздики и сырой земли. Ни от кого больше так не пахло, даже в Чикаго, даже в Портленде, даже во всех штатах. Лицо Айеро покрывает сумрак, он шипит с насмешкой в сторону фигуры человека, перелезающего через ограду моста: «Зови меня ноль, ноль, ноль, ведь я им и являюсь». Темный силуэт перебирается на внешнюю балку и донельзя долго пялится во мрак, где Ублюдок нахально скалится, не останавливая песню. Айеро разрезает свет фонаря и вновь погружается в объятия темноты, на этот раз стоя вплотную к ограде. Парень слабо вскидывает голову и превосходно различает черты лица напротив. — Какая встреча. Искупаться думаешь? А водичка не будет холодной? — Фрэнк, ты… — Джерард растерянно бегает взглядом вокруг, будто ищет что-то давно потерянное, а затем находит это в янтаре глаз Айеро. — Фрэнк, я не знаю, что сказать! — истерично улыбается он, печально поднимая брови. — Я искал тебя, знаешь, искал, а потом уехал в Чикаго, думал, может, мне здесь все-таки место. — Как я вижу, твое «может» оказалось ошибочным? — Ублюдок сплевывает и выкидывает сигарету с моста. От движения Айеро, Джи совершает шаг по балке, навстречу воде, испуганно оглядываясь на друга. — Ты чего? — не понимает тот. — Мне показалось, ты хотел меня схватить, чтобы я не прыгал. — Ты же знаешь, мне наплевать, я не спаситель, — хрипит Фрэнк, наваливаясь на ограждение. Они молчат, наблюдая друг за другом. Все тело Джерарда нешуточно потряхивает от стресса, а сам он болезненно похудел, избороздил свое тело языками бритв и прогнил. Говорят, глаза — зеркало души, только вот глаза у мальчика тусклые и онемевшие, будто бы от неистового безумия. Ноль смотрится нелепо в странной мешковатой кофте и огромного размера футболке Muse с оранжевыми пятнами сиропа от кашля на ней. Он еще совсем ребенок, мертвый ребенок. — Что насчет исповеди? — интересуется неизменно сухой Фрэнк. — Ты правда будешь слушать? — Делать все равно было нечего, — пожимает он плечами. — Я убью себя сегодня и отравлю ночь суицидом, чтобы потом дети из чата увидели меня в утренних новостях и не удивились. И я прожил плохую жизнь, не был создан для теплоты, не был достаточно хорош, но зато хотя бы просто был. Я никогда не рассказывал тебе, что видели эти глаза, но те картины сожгли человека внутри меня, — Джерард утирает блестящее от слез лицо и сильно хмурится. — И я не исповедуюсь, мне не очиститься. И еще ты можешь врать себе сколько душе будет угодно, но что-то в тебе екнуло в тот раз, и ты глубоко дышал, и я слышал твое сердце… И ты на самом деле бедный, брошенный парень, но скрываешься под маской безразличия, холодного и идеального. Я понял тебя и раскрыл, Фрэнк, ты не тайна больше. Джи скорбно улыбается и наклоняется вперед, к потоку, его кеды соскальзывают с железа, тело теряет опору. Выкрик Ублюдка сглатывает проезжающая фура, и он цепко схватывает капюшон кофты мальчика, тот повисает в воздухе, на лезвии ножа, балансируя меж двумя огнями. Ноль кряхтит, оттягивая от горла ворот кофты, душащей его, как петля, но ничего не выходит. Он судорожно дергает худыми ногами, сжимает руками запястья Фрэнка и безрезультатно старается вдохнуть живительного воздуха. Джерард в панике давится несвязным хрипом. Ублюдок едва ли принимается подтягивать друга наверх, как тут же останавливается, захлебываясь потоком мыслей. Уэй выгинается и вертится, как змея, он почти теряет сознание. Но Айеро разжимает пальцы. Закатившиеся вовнутрь зрачки Уэя не успевают вывернуться на место, его легкие не успевают вобрать воздух, Джерард безвольно скользит вниз сквозь пространство и попадает в ледяной поток. Тело разбивается о булыжники с характерным влажным звуком, багровые полосы смешиваются с чернеющей от темноты водой. Фрэнк всматривается в труп и невольно вздрагивает от увиденного. Парень отшагивает назад и удивленно прикасается подушечками пальцев к щекам, ощущая мокроту. Он плачет.