Паутина

Зайдя так далеко, Фрэнк все еще не мог ощутить чувства завершенности, что-то не позволяло ему сделать это. Возвратившись в мотель, он выкинул все лампочки из люстры в окно и от злобы разорвал ватные подушки, разбросав по номеру их внутренности. Он неистово рыдал и потирал виски, усмирял желание вогнать себе под ребра кухонные ножи, харкая кровью на покрытый пятнами пол, и кричал, надрывая глотку, ведь его сердце пылало. После этих терзаний Ублюдок заглядывает в кармашек своей фланелевой рубашки и находит тот новокаин, который был изъят у Уэя в туалете на Хэллоуин, парень швыряет горсть таблеток в стену, и они разлетаются, подобно бисеру, по всему пространству комнаты. Фрэнк откидывается спиной на кровать и закрывает покрасневшие глаза. — Больше никаких подростковых желаний, больше никаких глотков свежего воздуха, — убеждает он себя, — я останусь наедине со своей работой. Никто не сможет пройти сквозь этот отвратительный мир без страха и сожаления.

***

Предрассветный час, Ублюдок идет в бар в компании сжигателя трупов, и они не разговаривают, пока не выпьют виски. — Уже нашел себе оправдание? — сипло шепчет Курт. Он не в состоянии разговаривать иначе, у него вырезали гланды. — Ты меня знаешь, — печально смеется Айеро, — я только хотел смыть с себя злобу и недоверие слезами тех, кто был достаточно глуп, чтобы встать на моем пути. — Смыл? — скалится мужчина. В ответ на колкость Фрэнк осушает стакан с алкоголем и бубнит что-то по поводу мерзости характера Курта. — Ты пытался избавить от злобы, да? Очень зря, это же единственное, что у тебя вообще есть. — Теперь уже да, — он кивает, кусая губы. Курт безразлично пожимает плечами, расплачивается за выпивку и собирается уходить, но Ублюдок хватает мужчину за рукав, когда из телевизора раздается вступительная мелодия утренних новостей. Личности, тухнущие в баре, единовременно оборачиваются на коробку в тот момент, когда репортер отрывками произносит леденящие кровь Фрэнка слова: «На берегу реки был найден изуродованный труп подростка, сбросившегося с моста. Полиция ведет расследование, но суть очевидна: очередное самоубийство в Чикаго. Далее детский психиатр о подростковой депрессии…». Айеро завороженно всматривается в лицо Джерарда на экране телевизора, из-за крови оно перекрыто цензурой, но Ублюдок и без того разобрал все черты мальчика: сломанный нос, широко распахнутые зеленые глаза, сбитые губы и ужасная посиневшая кожа. — Этот тот Ноль? — удивляется Курт. — Это Джи, — заторможенно шепчет Фрэнк и нежно улыбается. — Ты с ума сошел? Сними эту улыбку с лица. — Пошли! — Я домой собирался, ладно? — Это прямой эфир, они сейчас там, мы успеем забрать его тело, — Ублюдок вытягивает друга из бара и прыгает в машину, глухо хлопая дверью. — На кой нам его труп? — Я похороню его.

***

POV Фрэнк Айеро. Это был дождливый апрель, на деревьях распускались почки, я каждое утро собирал обувью росу с молодой травы. Ноль был похоронен в апреле. Тогда полуденное солнце светило по-зимнему холодно и ярко, переливаясь на черном гробу белыми вспышками. Брат Джерарда, Майки, долго молился с закрытыми глазами, а затем обернулся на меня. У нас завязался разговор, я несколько больше осознал, но главного это никогда бы не изменило. На похоронах были только мы, свежий ветер и священник. Безусловно, Ноль не захотел бы покинуть мир именно в такой компании, но он покинул, к сожалению. Я ясно помню, как целовал его бездыханное тело в лоб на прощание, какой иссохшей была его кожа, и как ему шел черный костюм в тот застывший в воздухе полдень. Но сейчас я гоню на восток страны с несерьезными намерениями и специфичным видом. На заднем сидении сопит Сатана, в бардачке трясутся страницы распечатанной переписки с Нолем в том чате, а я поправляю на себе великоватую футболку Джи с пятнами от сиропа, крови и запахом сырой земли, запечатавшимся в ней до первой же стирки. И я мерзкий, отвратительно несчастный и одинокий, с тусклым взглядом и ненавистью во всех фибрах кожи. Но я живой. Сделанного не отменишь, я принимаю ситуацию, как есть, и двигаюсь дальше по наклонной вниз. Раз уж это моя жизнь, то надо ее жить.