Жизнь за гранью

Утро подарило мне боль. Мои руки, ноги, все тело ломило, трудно было шевельнуть даже пальцем. Сознание ожило раньше мышц, поднимая из недр памяти события прошедшей ночи. Я скосил глаза на растрепанную шевелюру парня, лежащего рядом, и губы сами растянулись в счастливой улыбке. Это была потрясающая ночь, такой у меня ещё никогда не было, и ещё никто не терзал моё тело с таким неистовством. Я медленно поднял руки и осмотрел запястья и предплечья: кожа стёрта и поцарапана браслетами, искусана собственными зубами, на плечах остались следы от его пальцев. Что и говорить, Пьеро был страстным любовником. Я посмотрел, на освещенное яркими солнечными лучами окно, и подумал, что с некоторых пор каждое моё утро прекрасно. Сегодняшнее не было исключением. — Джан? — позвал он тихо. — Пьеро, — я повернулся к парню, тот с интересом смотрел на меня. — Ничего не хочешь сказать? — с довольной улыбкой прошептал мой мучитель. — А ты? — игра еще не закончилась. Пьеро громко рассмеялся в подушку. Я ухмыльнулся и потянулся со стоном. — Болит? — игриво спросил он. — Нисколько, — я спустил ноги и медленно слез с кровати, вздыхая при каждом движении. Он закинул руки за голову и с нескрываемым удовольствием скользил взглядом по обнаженному телу. Я поймал этот взгляд, подойдя к зеркалу и оценивая нанесенный ущерб. — Нравится? — прошептал я, не отрывая глаз от зеркала, в котором отражался его пламенеющий взор и сжигал меня изнутри. — Очень… — хрипло проговорил он, проводя языком по губам. — Я в душ, — я потихоньку стал продвигаться по номеру, еще находясь под его пристальным взглядом. — Хочешь, чтобы я присоединился? — он хитро улыбнулся. — Только если ТЫ хочешь, — я скрылся в ванной комнате, закрывая за собой дверь. Моё тело не было готово к продолжению сегодня, и, судя по тому, что я, выйдя, не обнаружил его в комнате, он был со мной согласен. Я спустился на завтрак и осторожно присел на краешек стула. Две пары глаз наблюдали за мной: одни насмешливо, другие с любопытством. — Больно? — Пьеро участливо улыбнулся. — Нет, — выдохнул я. — Я сегодня не мог уснуть по двум причинам: безудержный смех Сандры, сам понимаешь по какому поводу — первое, и дикие крики, доносившиеся из твоего номера — второе. Твой долг передо мной растёт, Джан, — Инья прищурился. — Конечно. Проси все, что хочешь за свою терпимость, — я с аппетитом принялся за завтрак. — Для начала: с кем ты был ночью? — с любопытством спросил Инья, наклоняясь ко мне. Вилка Пьеро замерла в воздухе, я поднял голову и спокойно ответил: — С Пьеро, — вилка со звоном опустилась на тарелку. Иньяцио потрясенно обернулся на него с открытым ртом. — Тебя интересуют подробности? — Пьеро улыбнулся. — Нет, спасибо, я все прекрасно расслышал ночью, — он сделал глоток кофе, переводя взгляд с меня на него. — И что это значит? Вы теперь вместе? — Спроси Пьеро, — я кивнул на сицилийца. — Думаю, Джан ответит лучше, — Пьеро с ухмылкой взглянул на меня. Пару секунд мы молчали, а потом дружно захохотали — упрямства нам обоим было не занимать. Иньяцио закатил глаза и тихо прошептал, качая головой: — Психи. Я весь день отставал от своих друзей, временами боль останавливала меня, но я выдыхал и шёл дальше. Не то, чтобы у меня никогда не было жесткого секса, но такого точно не было. Плюс его вообще давно не было. Я с ужасом осознавал, что мне предстояло пережить концерт с саднящей болью между ягодиц, с тягучим напряжением в мышцах и с непривычным волнением в груди. Пьеро, видимо, не собирался менять правила нашей маленькой «игры», а я не собирался его ждать. В конце концов, он сдался первым, и от этой мысли мне становилось легче. На концерте я двигался с вымученной улыбкой, надеясь, что никто этого не заметит, стараясь находиться на краю сцены и желая раствориться в лучах света. Пока Пьеро исполнял своё соло, я нашёл темный угол и стоял, уткнувшись лицом в прохладную стену. Дискомфорт, проходящее ощущение боли — плата за истинное наслаждение. Три минуты спустя, когда сквозь пелену я услышал голос Иньяцио, чьи-то мягкие и тёплые руки опустились на мою спину и, осторожно массируя, спустились на поясницу. Вздох сорвался с моих губ, я изогнулся, подставляя ноющую часть тела под смелые движения умелых рук. Он нежно, но уверенно работал правой рукой, левой придерживая меня за талию. От его ладоней шёл приятный жар, массируя осторожно, мягко, он наклонился, горячим дыханием пробуждая во мне самые тёмные инстинкты. — Легче? — прошептал он мне на ухо. — Да, — выдохнул я. Вторая часть концерта прошла намного легче, чем первая. И не из-за того, что его руки оказались столь умелыми, а потому, что меня грело изнутри чувство принадлежания и его искренняя забота. Я не пошёл на празднование после концерта, а отправился отдыхать в номер. Я только вышел из душа, как в дверь тихо постучали. Я открыл. — Джан? — он окинул меня взглядом своих карих глаз и улыбнулся. — Пьеро? — я был удивлён — он должен был быть на вечеринке. Предмет моего изумления нагло прошёл в комнату и посмотрел на постель. — Ложись, — строго сказал он. Я испугался, но под его грозным взглядом спорить не решился и лёг. — Перевернись, — приказал он. Я с замиранием послушал его, стараясь не показывать, что в некотором смысле боюсь его. Он повозился немного, прежде чем оседлал меня, его проворные руки пролезли под меня и, развязав халат, спустили его, оголяя спину. Я уловил странный звук, затем увлажненные ладони легли мне на плечи, мягко массируя. О, Пьеро! Волна чувственной нежности к нему затопила мою душу, глаза наполнились предательскими слезами, но я удержался от ненужных эмоций. Он же продолжал снимать мою боль и напряжение своими расслабляющими прикосновениями. Ещё немного и я бы замурлыкал. Я потерял счёт времени, полностью отдавшись его ласковых рукам. Я таял под ним, наслаждаясь незапланированной лаской. Спустя десятки минут, он внезапно спустил халат ниже, перемещаясь на попу. Он осторожно массировал, разминая мышцы, неожиданно пальцы заменили горячие губы, и он стал покрывать кожу влажными поцелуями. Огонь поднялся из недр моего сердца, разжигая пламенем потухшую страсть. Я думал, что моё тело сегодня ни на что уже не отзовётся, но я ошибся. Напряжение тяжёлым ожиданием стало скапливаться внизу, приводя возбуждение в стоячее состояние. Я не удержался и глухо застонал. В этот момент он раздвинул половинки и коснулся пальцем ноющей раны. Я вздрогнул и рефлекторно отодвинулся. — Спокойно, — он потянул меня обратно. Снова непонятное промедление, и место его вчерашнего проникновения коснулась прохлада. Оказывается, он смазал пальцы какой-то мазью и теперь аккуратно втирал её. Он осторожно ввёл палец, легкими движениями смазывая ею внутреннюю стенку прохода. Я уже не сопротивлялся и не удивлялся, но желание продолжало расти во мне, как атомный гриб, и я боялся его насмешливого взгляда, когда он перевернёт меня обратно. Но его не было. Я быстро прикрылся руками, стыдливо опуская глаза. Он странно улыбнулся, мягко, но настойчиво отводя мои руки, заменяя их своими. Я тихо застонал, а он, раздвинув мои ноги и устроившись между ними, наклонился и обвёл языком по краю головки, слизывая проступившую смазку. Его руки легли на мои бёдра, он работал лишь языком и губами, умело и ловко. Он заглатывал глубоко и резко, медленно скользил языком по стволу, снова и снова целуя налитую вершину. Я не продержался долго, с тихим вскриком изливаясь, содрогаясь в сладких судорогах. Я смотрел затуманенным взглядом, как он облизывает губы и томно улыбается, глядя на полную мою беспомощность и расслабленность. Если бы сейчас он захотел продолжения, я не смог бы ни в чем ему отказать. Но он продолжал меня удивлять: Пьеро уложил меня, накрыв одеялом, наклонился и запечатлел на лбу целомудренный поцелуй. — Спокойной ночи, Джан. — Не уходи, Пьеро, — я почти спал, но на границе сознания не хотел отпускать его. Он не думал ни секунды, а лишь улыбнулся, разделся и забрался ко мне в тепло, прижимаясь сзади и опутывая руками. Я сказал, что такой ночи, как прошлой, у меня никогда не было? Такой, как эта, тоже. Я спал в его объятиях, наверно впервые чувствуя себя по-настоящему счастливым.