Жизнь за гранью

Я был счастлив. Я был счастлив счастьем обычного человека, каждый день засыпая и просыпаясь в объятиях любимого, постоянно ощущая его взгляд на себе, видя улыбку, обращенную ко мне. Любовь для меня открылась с новой стороны, даря неизведанное ощущение бытия. Теперь изменилось абсолютно все: дни и ночи, часы и минуты, короткие, но долгие мгновения, проведенные с ним. Раньше я не знал, что значит любить по-настоящему и быть любимым в ответ. Вы спросите, любил ли он меня? Конечно. Я читал это в его глазах, движениях, не обязательно произносить признание, когда ты ощущаешь его всем своим телом. Как меняется мир, когда твоё сердце бьется ради другого человека! Он остался тем же парнем, которого я всегда знал, но для меня он стал другим. Я словно впервые видел красоту его мужественных черт, замечал золотистые крапинки в его глазах, чувствовал мягкость его волос, а его руки… я с наслаждением поддавался их силе. Пьеро был потрясающим любовником. Он был груб и нежен, страстен и бережен, любил меня быстро и медленно, всегда по-разному, всегда восхитительно, и почти всегда безумно. Я начал понимать, почему, раз, оказавшись в его постели, невозможно было её покинуть. Вопросов больше не возникало, он просто заходил за мной в номер и запирал за собою дверь, или, если находился в особом настроении, вёл меня в свой, и тогда я знал, что мои сумасшедшие крики сегодня будут заглушаться его ладонью. Это было так потрясающе осознавать, что этот красавец, жеребец, любимец женщин, желал только меня, принадлежал только мне. Мы больше не обсуждали, как и почему все изменилось между нами, но, как и сказал Пьеро, это было неважно. Но любовь никогда не приходит в одиночестве, со временем я открыл в себе новое чувство, способное спалить душу — ревность. Я ревновал его к любому мужчине, парню, женщине. Но я понимал, что это неизбежная часть нашей работы, нашей жизни — тесное общение с другими людьми. А порою очень тесное… Я помню мы были на шумной вечеринке, Пьеро с Иньяцио выпили, и вечер приобрел новые краски. Я редко употреблял алкогольные напитки, предпочитая оставаться в трезвом уме. Нас сопровождали красивые девушки, и взгляд Пьеро особо привлекла одна из них, с обожанием заглядывавшая ему в рот. Был ли я стопроцентно уверен в его гомосексуальности? Нет. Поэтому и ревновал. Они сидели за столом и веселились, я стоял немного в отдалении и ухмылялся их шуткам. Несколько раз Пьеро встречался с моим взглядом и весело улыбался мне. В какой-то момент я отвлекся на разговор с одним из гостей ресторана, и наш зрительный контакт прервался. Музыка изменилась, Пьеро, подначиваемый друзьями, поднялся и стал пританцовывать, эффектно двигая бедрами. Я стоял боком, опираясь на стойку, не замечая манипуляций друга, пока тот, играючи не швырнул в меня полотенце. Я посмотрел в его насмешливые глаза: ему не нравилось мое невнимание к его персоне. А мне не нравилось его общение с этой особой — я изогнул бровь и бросил взгляд на его спутницу. Он все прекрасно понял, но решил подразнить меня, в этом заключалась суть его характера, — Пьеро наклонился и что-то прошептал девушке на ухо, она моментально вспыхнула и кивнула, поднимаясь. Пьеро шёл за ней, переплетя их пальцы, его намерения легко прочитывались в выражении его лица. Когда они проходили мимо меня, я не выдержал и удержал его, схватив рукой за шею и с силой прижимая к себе. — Куда собрался? — А тебя волнует? — он улыбнулся. — Только попробуй, и тебе не поздоровится! — я был зол. — Да ну? — он хотел вырваться, но я вернул его. — Пьеро, я предупредил тебя, — и я отпустил его к ней. Подумать только, он уехал! Он специально хотел вывести меня из равновесия? Игра еще не была окончена? Пьеро ждал меня в номере. Он не был с ней, он вернулся ко мне. Всего лишь игра, всего лишь жизнь, и его правила. — Злишься? — он легко поднялся с кровати. — Ещё как! — я прошёл в комнату, включая по дороге свет. — Покажи мне, — он подошёл ко мне вплотную и резко прижался, скользнув руками по бёдрам, сжимая ягодицы. Его терзало желание. А меня пробивал гнев. — Тогда сегодня ТЫ снизу… В эту ночь он кричал подо мной, заходясь в сладких судорогах, это он молил меня об освобождении, это его тело находилось во власти моего желания, и это его черный взгляд прожигал мою душу, взирая снизу вверх. Он думал, что я не смогу быть жестоким, но я доказал ему, что свою собственность я не собираюсь ни с кем делить. — Ты только мой, — я запрокинул его голову назад, зарывшись пальцами в волосы, ощущая жаркую пульсацию гладких стенок вокруг своего возбужденного члена. Его влажное, горячее тело прижималось к моему, он был на грани, моя рука крепко сжимала его твёрдую плоть. Мы оба были в шаге от долгожданной развязки: одно движение отделяло нас от рая. — Мой… Утром он улыбался. Улыбался как мальчишка, счастливо и искренне, его пальцы свободно лежали на моем плече, пока сам он просматривал фотографии на телефоне, а я сидел, прижавшись к его груди и просто наслаждался этим мигом. Я думал сказать ему, я хотел, он должен был знать… Я очнулся от задумчивости, и оказалось, он внимательно смотрит на меня — чувство такое, словно он ждал чего-то важного, чего-то, что он ждал очень давно! Минуту он смотрел мне прямо в глаза настороженным взглядом, не то чтобы с интересом, скорее испытующе. Потом спокойно перевел взгляд на экран телефона. — Я люблю тебя, — вот и все. Я сказал это. И в этот же момент почувствовал, как на душе стало легче. Если любишь, надо сказать об этом громко, а иначе будет поздно. Было ли это поздно в нашем случае? Не думаю. Кажется именно это стало началом конца. Но я не жалею об этих словах. Никогда не жалел. — И я люблю тебя, Джан, — почти незаметное, странное выражение промелькнуло в его глазах, но губы тронула ласковая улыбка. Он отложил телефон. *** С ней мы впервые встретились в Вероне. Какое совпадение — он встретил свою настоящую любовь на родине этой самой любви. Мог ли я думать тогда, мог ли распознать в красивом лице юной девушки надвигающуюся угрозу? Она была директором крупного рекламного агентства, занимающегося раскруткой нашей книги и нового диска. Мы встретились в небольшом ресторанчике на одной из улиц бессмертного города. На ней был белый брючный костюм и чёрная рубашка, она весело смеялась над его шутками и пронизывала его своими необычными каре-зелеными глазами. Он сразу заметил схожесть нашего взгляда. В её глазах была моя погибель. Пьеро, почему ты не сказал мне, что боялся? Боялся любить меня, боялся быть со мной, боялся дышать рядом со мной, но больше всего боялся осуждения в глазах тех людей, что восхищались тобой. Ты любил меня, но ты ненавидел. Как много ты наверно отдал бы, чтобы я был женщиной, чтобы зелёный взгляд принадлежал ей, а не ему. Странная штука жизнь — ты любил мужчину, тебе хотелось любить женщин. Как долго ты боролся с собой, прежде чем сдаться и пасть в объятия мужчин? Но теперь ты снова решил изменить себя, подогнать под общественные стереотипы. Ты испугался, что зашёл слишком далеко, когда понял, что и меня затянул в свою нелепую игру. Ты эгоистично растоптал моё сердце, стремясь к своему идеалу. Я стал замечать перемены в его поведении, когда мы встретились с ней во второй раз, когда он не мог отвести от неё взгляда, когда позвал её с нами в наш любимый ресторан. А той же ночью он взял меня с особой жестокостью, заставляя смотреть ему в глаза, скорее всего представляя её на моем месте. Ты любил меня, но не любил мужчину во мне. Ты столкнулся с дилеммой. Ты решил её по-своему. Когда, спустя пару месяцев их бесконечного флирта и моей безграничной ревности, их взглядов и моих криков, я вошёл в пустой номер очередного отеля и не нашел его вещей — я все понял. Я благодарен ему за то, что он не прятался, что он пришёл ко мне и сказал, что полюбил её. Он сказал, что не лгал мне, но и ей тоже не лжёт. Он запутался. Я видел, как больно было ему, как он метался по комнате, как загнанный зверь. Он считал, что их отношения правильнее, что они более приемлемы для общества. Я спросил его, что для него важнее: чужое мнение или любовь к ней. Он был искренен. Я не был бы ему лучшим другом, если бы позволил и дальше разрываться между нами. Наш прощальный поцелуй ещё горит на моих губах. Он был прекрасен, впрочем, как и всегда. А через год он сделал ей предложение на нашем концерте. Он спустился и встал перед ней на колено, а она плакала от счастья, блистая ярким бриллиантом на безымянном пальце. Я стоял позади него и улыбался, пока моё сердце истекало кровью. Я все ещё любил его. Возвращаясь к настоящему, я стою на коленях на песке, а передо мной шумит прибой. Я больше не вижу своего отражения в его глазах, как и смысла жить дальше. Никогда не отчаивайтесь и оставайтесь самими собой в любой ситуации. Это был ещё не конец.