dance me to the end of love.

По-видимому, всем так хотелось помириться и доказать, как всё замечательно, что они даже не заметили, как собрались на вечеринку в честь того же человека, из-за которого полгода назад были готовы разнести на мелкие кусочки аэропорт, город, принципы, саму команду Мстителей. Стив лучился от счастья: Баки наконец разморозили, да еще и вручили ему подарки – чудо-лекарство от Брюса, чтобы его сознание больше не выкидывало фокусов, новую железную руку от Тони. Отлично, думала Наташа, стоя чуть поодаль от остальных с бокалом шампанского в руке. Атмосфера немного неловкая, улыбки чуть натянутые, все слишком пытаются выглядеть дружелюбными и приятными. Но это пройдет. Когда они выпьют достаточно, всё сложится. Главное, чтобы не перебрали. Многовато супергероев для маленькой Ваканды. Должно быть, они доставили головной боли Т’Чалле, но он этого не показал, встретил всех безупречно, с достоинством и спокойным радушием. Он умело всё организовал. Никто не знает, что они здесь. Наташа могла держаться незаметно, если у нее было такое желание. Пусть мальчики мирятся, пусть веселятся. Брюс то и дело порывался к ней подойти, но каждый раз его кто-нибудь отвлекал, то Скотт Лэнг (“я ваш поклонник!”), то Тони (“а давай обсудим еще вот такую штуку, док”). Наташа смотрела на них, исследовала. Ее взгляд задерживался на Баки, пожалуй, чаще, чем на других. Лекарство Брюса, похоже, действовало. Баки не походил на того Зимнего Солдата, что несколько раз пытался убить ее, Наташу. Но и на того Зимнего Солдата, что тренировал ее в Красной Комнате, он тоже не был похож. И на того, которого она… а, ладно, подумала она, залпом допивая бокал. Баки стал таким, каким его хотел видеть Стив: нормальным, бодрым, он шутил по-бруклински и иногда даже улыбался. Стив вообще устроил бы вечер бруклинских историй, если бы его не перебивал Тони, у которого был приступ гиперактивности. Тони болтал без умолка и пытался построить как можно больше новых безумных планов, в которых однажды непременно должна была принять участие вся команда. Он разве что не спрашивал: “Мы же снова команда, правда? Правда?” От проницательного взгляда Наташи не укрылось то, что Баки начал уставать от всеобщего внимания. Стив будто задался целью наладить его дружбу со всеми присутствующими, обеспечить Баки место среди Мстителей, и все охотно поддакивали ему. Всё лучше, чем драка в аэропорту. Но, едва Шерон Картер отвлекла Стива разговором, Баки по-тихому отошел в сторону. Наташа как бы невзначай остановилась рядом с ним. Двум уставшим от шума людям дозволяется вполголоса поговорить. - Наверно, мне тоже стоило тебе что-нибудь подарить, - хрипловато заметила она, не глядя на Баки – она с улыбкой смотрела на Тони, демонстрирующему новейшую металлическую перчатку восторженным зрителям. - Сегодня и так всего слишком много, - ответил Баки. - Послушай… можно задать тебе один вопрос? - Да, конечно. - Мы с тобой встречались раньше. До всего этого. Пару раз, ничего важного… Я просто хотела узнать, помнишь ли ты. Я не такая сентиментальная, как Стив, если нет – я не буду заставлять тебя вспомнить. – Ее тон был настолько убедительно небрежным, что она сама себе верила. Это ведь был вполне естественный вопрос. – Просто скажи, да или нет. Баки посмотрел на нее, и у него в глазах была какая-то осторожность, будто он опасался сказать ей, что ничего не помнит, разочаровать ее. “Извини, нет.” – “Ничего страшного, там и вспоминать-то нечего”. - Да, - сказал он. – Я всё помню. - Аа. – Что она будет говорить дальше, если он так ответит, Наташа как-то не продумала. С каких пор ей требовалось сочинять заранее, что сказать? – Это… удобно. - Удобно? – переспросил Баки. - Да. Что мы знаем манеру боя друг друга. Это может пригодиться. Если нас пошлют на одно задание. - А, да. Точно. Они оба посмотрели на Тони, продолжавшего шоу. Молчание, повисшее между ними, весило слишком много. Надо было или что-то сказать, или отойти. И Наташа, никогда не отличавшаяся трусостью, предпочла сбежать. *** Ей тогда было восемнадцать. Она даже не знала, как его зовут. Просто Зимний Солдат. Во время тренировок она, самая ловкая и гибкая из девушек, не дралась с ним – почти что танцевала. Она быстро подметила все его приемы. Наташа уворачивалась от него с улыбкой про себя, когда он использовал знакомые. Ей было приятно, что она хорошо его знает. Нормальный человек не согласился бы с ней, но в Красной Комнате нормальных людей не было. Девушки-балерины, будущие Черные Вдовы, и молчаливый Солдат. У них не было другого общения, кроме этого танца, наброска к будущим ее танцам, более смертельным. Она была в невинном, чистом белом, как невеста. Солдат не разговаривал с ней. Он молчал. И один раз она слышала, как он кричит, когда его обнуляли. Почему – она не узнала, хотя догадывалась. Асассину непозволительно испытывать чувства. “Перемолчи этот лёд, перекричи эту вьюгу”*. Она потеряла его в этой метели. После этого она его больше не видела. Она сменила белое на черное, из Одетты стала Одиллией. А потом зима закончилась, без предупреждения, без особенного облегчения. Просто все устали, и снег потерял смысл. И какой толк искать Зимнего Солдата весной? *** Пока он был нужен в Красной Комнате, его не замораживали. Довольно долго, по их меркам. Слишком долго. Он начал что-то чувствовать. Он обучал девушек, делал из них убийц, они все были для него на одно лицо. Но не она. Она шутила, когда они дрались. Это был язык, на котором они разговаривали, и она чувствовала себя настолько свободно, что рассказывала ему всё больше и больше. Ее движения говорили, какое у нее настроение, чему она научилась за то время, что они не виделись. Порой она смеялась над ним, подзадоривала его. И каждый раз, что они встречались, он знал – она ждала, когда увидит его, с нетерпением. В последний раз они не дрались. Она занималась у балетного станка, а он просто стоял в стороне и смотрел. Она то трепетала, то замирала на месте, отводила назад тонкие руки и застывала. Она знала, что он смотрит, и он знал, что она знала. Она хотела показать ему, что и такое может быть, что она и такая тоже. Но для Красной Комнаты балет был выбран лишь за случайное совпадение. Наложение рисунка танца с другим, более практическим искусством убийства. Это был конец красоте, а не начало. Со временем Наташа станет Черной Вдовой, и балет станет для нее воспоминанием, которое даже не будет подходить к другим, оно будет ей казаться сном или обманом. Он знал, потому что у него тоже были такие блеклые отблески прошлого, которые ни с чем не сочетались, как письма из ниоткуда. Наташа могла приписывать ему какие угодно человеческие черты, могла даже воображать, что ему нравится балет, но на самом деле он был Солдатом, и он был одним из тех, кто проложил ей путь к Черной Вдове. Он должен был чувствовать что-то из-за всего этого, но чувства были смутными, будто их покрывал слой льда. Что-то темнеет посреди куска льда, но что это – елочная шишка или стеклянная игрушка, непонятно. Чтобы добраться до них, лед приходилось раскалывать – усилием воли. Сожаление. Чувство вины. Стоило ли стараться, чтобы ощутить такое? Или лучше было оставить всё подо льдом? “В небе много звезд, но ни одна не упадет тебе в руку”*. Она кружилась, хрупкая, изящная. Схватка приводит к определенной развязке, превосходству, поражению, смерти, но балет не ведет никуда. Плие, фуэте, мгновение за мгновением. Зачем смотреть, если одно и то же повторяется снова и снова? Пусть повторяется, подумал он. Пусть Наташа кружится, пока его исколотая память не обретет покой. Он почти что впал в транс. Они заметили. Они всегда всё замечали. Если Зимнего Солдата интересует балет, он уже не может быть хорошим солдатом. Его увели прежде, чем ученицы обратили внимание. Наташе даже не надо было оглядываться. Она всё видела в зеркало. *** Мстителям предоставили просторные апартаменты в загородном доме Т’Чаллы. Утром Наташа не сразу отыскала кухню. Когда она вошла, там был только Брюс – смотрел телевизор со стеклянной кружкой ароматного травяного чая. - Где все? – спросила Наташа. - Думаю, мучаются от похмелья, - Брюс улыбнулся, немного неуверенно, как всегда. Кухня была огромной, как маленький зал. Здесь могли бы поместиться все Мстители сразу, даже Халк, хотя Брюсу этого не стоило говорить. Супергеройская коммуналка, подумала Наташа и улыбнулась про себя. Сияющие белые стены, сверхсовременная техника и старообразная, элегантная мебель из темного дерева. Вполне во вкусе Т’Чаллы. Наташа заглядывала в навесные шкафы в поисках хлопьев, когда с запозданием узнала мелодию, доносившуюся из телевизора. - Что ты смотришь? – спросила она у Брюса, хотя прекрасно знала, что это. - “Лебединое озеро”. Помогает расслабиться. - Балет плюс ромашковый чай – хорошее утро, - резюмировала Наташа. - Чай гораздо лучше ромашкового. Из местных трав. – Даже самые простые вещи он говорил немного печально. И тушевался, будто был недостоин того, чтобы с ним разговаривали. - Поверю эксперту, но я предпочту кофе. Наташа быстро разобралась с завтраком и устроилась рядом с Брюсом на диване, подобрав ноги. Он уж слишком пристально уставился в телевизор. Ее близость напрягала его. А еще он так и не извинился за свое долгое отсутствие. Наташа подумала, стоит ли продлить его моральные мучения – и положила голову ему на плечо. Брюс усердно старался дышать ровно. - Ты можешь приобнять меня за плечи, я не против, - добавила Наташа. - Я думал, так будет лучше для тебя, - наконец сказал он. – Без меня. - Давай не будем об этом, - мягко, но решительно прервала его Наташа. - А этот балет – русская постановка или американская? - А что, есть разница? – озадаченно спросил Брюс. - В русской хеппи-энд, а в американской всё кончается плохо. Я думала, вы знаете такие вещи, доктор Баннер. Послышались шаги, и на кухне появился Баки, опрятный, непривычно нормально одетый – рубашка без воротника, а не черная кожаная куртка. - Доброе утро, - дружелюбно сказал Брюс. В “гражданке” он не участвовал, так что, по крайней мере, ему ничего никому доказывать не надо было. Никому, кроме Наташи. А, может, это Наташа что-то доказывала самой себе, когда приткнулась к Брюсу. Настал черед Баки искать съестное в шкафах, набитых смесью вакандских деликатесов и американского ширпотреба. Видимо, в этом сочетании был сарказм от Т’Чаллы. - Хлопья в третьем шкафу справа, - подсказала Наташа, и Баки с облегчением достал коробку. Залил хлопья молоком. Образцовый американец. Жаль, Стив не видит, он был бы в восторге от нормальности ситуации. - Я вам не помешаю? – спросил Баки, пристраиваясь на подлокотник дивана, и Брюс с Наташей тут же потеснились, освобождая ему место. Наташа больше не стала прижиматься к Брюсу. - “Лебединое озеро”, - сказал Баки. - Ага, - подтвердил Брюс. Наташа искоса глянула на Баки. Он был таким же бруклинским Баки, как вчера на вечеринке. Бодрым товарищем Кэпа. Таким, что мог сказать что-нибудь вроде: “А Наташа может сделать пируэт и покруче этой балерины”. Если бы он пошутил на тему ее балетного прошлого, она бы… да нет, ничего бы она не сделала. Пока между ними сидит Брюс, лучше избегать конфликтов. Наташа почувствовала взгляд Баки, но не ответила ему. Неотрывно смотрела танец лебедей, будто телевизор мог взорваться, если бы она пропустила хоть один кадр. Но ей было почти нехорошо от этой музыки. - Извините, можно, я переключу? – послышался голос Баки. - О, конечно, - переполошился Брюс. Баки включил бейсбол. Конечно, что еще может его интересовать. А, может, это был неожиданный джентельменский поступок ради нее, Наташи? Да ладно, не воображай, сказала она себе. Брюс поставил пустую кружку на столик. - Я пойду, прогуляюсь на свежем воздухе, - сказал он. – Кто-нибудь со мной? - Я еще посижу здесь, - отозвалась Наташа. Брюс ушел. Наташа выждала минуту и тоже поднялась. Баки выключил телевизор. - Наташа, подожди, - окликнул он ее. Она остановилась, спиной чувствуя его взгляд. Баки обошел ее и заглянул ей в глаза. Что она могла сказать ему? Бруклинскому Баки – ничего. А Зимнему Солдату? Она никогда с ним не разговаривала. Баки осторожно взял ее за руку. Наташа напряглась. Что он сделает – поцелует ее? Или устроит спарринг, как в старые добрые? Но Баки поднял ее руку над головой, а другой рукой коснулся ее талии. И Наташа поняла. Она встала в балетную позу, подтянула носок одной ноги к колену другой. Баки медленно, бережно повернул ее вокруг оси. Она задержала дыхание. И только когда она снова взглянула ему в глаза, Наташа медленно выдохнула. - Вот что мы должны были делать, - сказал Баки. – А не… - Мы не можем ничего изменить, - тихо ответила Наташа. - Я мало что тебе могу обещать, кроме одного: на этот раз меня не обнулят. Это было слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Наташа Романова могла бы в такое поверить. А Черная Вдова – нет. - Послушай, если сейчас войдет Брюс, будет еще одна гражданская война, - намеренно цинично сказала Наташа. - Это неубедительный довод. - Тогда вот тебе убедительный. Стив всё тянет тебя в прошлое, думает, что там было лучше, чем сейчас. Хотя бы ты меня в прошлое не тяни. - Ладно, - после паузы сказал Баки. – Прости меня. И медленно выпустил ее. Наташа отступила на шаг назад. - Брюс – это по-настоящему? – спросил Баки. - Я не хочу об этом говорить. - Ты не обязана каждый раз выбирать себе травмированного парня с раздвоением личности. - Я и не выбираю, - огрызнулась Наташа. – Вы сами меня находите. И сами меня бросаете, закончила она про себя. Оставляете ждать в полной неизвестности. А потом возвращаетесь, как ни в чем ни бывало. В кухню ввалились Тони, Тор и Стив, громко спорившие о… да какая ей была разница, о чем. Наташа прошла мимо них, не здороваясь. Если она когда-нибудь встретит нормального парня – даст свой номер телефона. Только вот вряд ли нормальный человек станет ей звонить. Она вышла из прохладного кондиционированного помещения на воздух – как в духовку. Уединенный дом стоял посреди саванны и был соединен деревянными мостками с несколькими другими домиками, поменьше размером. Брюса не было видно. Баки за ней не пошел. Ну что ж, краткая передышка от травмированных парней. Разве от них спрячешься надолго.