dance me to the end of love.

- Мы сделали ошибку, - было первым, что сказала Наташа утром 25 декабря. – Я называла тебя Баки при том грабителе. Питер назвал меня “агент Романофф”. Если грабитель расскажет об этом в полиции, они сложат два и два и всё поймут. - Кто поверит, что русская шпионка и сумасшедший убийца позволили себя ограбить, а потом их спас Человек-Паук? – скептически спросил Баки. - Полицейские, может, и не поверят, но если это пойдет дальше, даже в виде шутки, те, кого это интересует, возьмут след. - Наташа… - Это могла быть провокация. Совпадений не бывает, это я хорошо выучила. Если того грабителя наняли, чтобы он заставил нас раскрыть свои личности, если он работает на кого-то… Не на ЩИТ, это уж точно. Нам лучше уехать из Нью-Йорка. - Наташа, забудь об этом. Мы остаемся. И с Рождеством тебя. - С Рождеством, - сказала Наташа, но было видно, что он ее не убедил. Пока Баки готовил яичницу на завтрак, Наташа стучала по клавиатуре ноутбука, сдвинув брови, беззвучно проговаривая слова. Она явно проверяла что-то по шпионским каналам. Ей это шло, но Баки не стал озвучивать это вслух, чтобы не разозлить ее окончательно. - Кто будет готовить индейку на обед? – спросил Баки вместо этого. - Обед – индейку – не знаю, никогда не готовила. – Она не оторвалась от экрана. - А в России что делают на Рождество? - В России на зимние праздники едят салат оливье – но это скорее на Новый Год. Несмотря на ее тревогу, Баки не мог отделаться от ощущения праздника, которое не посещало его – он уже не мог вспомнить, сколько. - Я просто пошутил. Но мы можем заказать что-нибудь в ресторане. – Наташа его не слушала. – Ну, или нет. Наташа раздраженно закрыла ноутбук. - В Нью-Йорке всё как будто тихо. Никаких следов. - Тебя это разочаровывает? - Нет. Фьюри написал мне, что если мне нечем заняться, я могу попробовать украсить елку. Елка стояла с немым укором – хотя они выбрали очень красивое деревце, украсить они его толком не смогли. Накануне ночью Баки очень старательно вешал елочные игрушки, но Наташа раскритиковала его труд и несколько раз перевешивала игрушки в другом порядке, глядя на них с таким подозрением, будто они замышляли недоброе. Она будто бы не могла поверить, что игрушки и впрямь предназначалось размещать именно так, и в итоге елка была украшена только наполовину. - Завтрак готов, - сказал Баки. Наташа села за стол и ковырнула яичницу вилкой, явно думая о другом. - Мандарины, - сказала она. - Ты о чем? - Мы отмечали не Рождество, а Новый Год. И мы вешали на елку мандарины. Мандарины вообще были только на Новый Год, их нельзя было достать в другое время. И их запах… напоминает о празднике. - Когда я был совсем маленький, у нас была и индейка, и сливовый пудинг. А потом – Великая Депрессия… но на Рождество нам дарили апельсины. Один апельсин в праздничном носке, который вешали на кровать, и немного орехов. – Баки помолчал. – В один год мы купили елку только под вечер Рождества, потому что так она обошлась дешевле. А на следующий год мы вообще не смогли позволить себе елку. - У нас всегда была елка, - сказала Наташа. – Ну вот, теперь мне стыдно, что я мешала тебе украшать дерево. - Ничего, - Баки улыбнулся. – Мы можем продолжить сейчас… У нас тогда не было таких красивых игрушек, только самодельные, из всяких обрывков. - У нас были стеклянные космонавты. - Я помню, Стиву на Рождество 1929-го подарили велосипед – не новый, а сломанный. Я помог ему починить спицы, и мы катались на нем по очереди. - А у меня никогда не было велосипеда. - Ну вот, теперь я знаю, что подарю тебе на следующий год. - Лучше не надо, - засмеялась Наташа. - Пора открывать подарки, - сказал Баки. Наташа раскрыла кремовую коробку, развернула хрустящую золотистую бумагу. И вынула платье – алое, с рядом маленьких обтянутых пуговиц и летящей юбкой. Наташа замерла с платьем в руках. - Тебе не нравится? – спросил Баки. - О, нет, оно потрясающее. - Может, стоило выбрать что-нибудь более современное… - Мне очень нравится. Правда. А теперь мой подарок. Она протянула ему маленькую коричневую коробку. Баки раскрыл ее. Внутри были часы – классические, сдержанные, с черным кожаным ремешком и кремовым циферблатом с римскими цифрами. Он носил похожие часы во время войны – только вот новые явно стоили гораздо дороже. Но надевать их на стальную руку… - Ты можешь носить их на правой руке, - подсказала Наташа. - Это то, что нужно, - сказал Баки. - Значит, я угадала. А теперь отвернись, и я надену платье. - Мне еще надо отворачиваться? - Так эффект будет больше. Не подглядывай. - Уже можно? - Еще нет. А вот теперь можешь смотреть. Она была ослепительна. Алое платье оттеняло ее темно-рыжие волосы; на первый взгляд скромное, платье было очень взрослым, прочувствованным, будто рассказывало историю. - Такое платье требует музыки, - сказал Баки. Он подсоединил айпод к колонкам. - Я надеюсь, ты не собираешься поставить Эминема? – шутливо спросила Наташа. Вместо ответа Баки включил музыку. Пианино сменилось саксофоном, а потом чистым, глубоким голосом запела певица. I’m in the mood for love Simply because you’re near me. Funny, but when you're near me I'm in the mood for love. Наташе не нужно было спрашивать – это была музыка 30-х, когда Баки водил девушек на танцы, музыка 40-х, лившаяся из радиоприемников на фронте. Это была музыка, окутывавшая теплом, музыка густых красок, темных красок, которые не были мрачными. Баки подал ей руку. - Потанцуешь со мной? Она положила руку ему на плечо, Баки бережно притянул ее за талию. Они танцевали медленно, почти что переступая на месте, Наташа слегка покачивалась, и ее пышная юбка колебалась. Наташа посмотрела Баки в глаза. Он не отрывал от нее взгляда. Heaven is in your eyes Bright as the stars we're under Oh! Is it any wonder I'm in the mood for love? Why stop to think of whether This little dream might fade? We've put our hearts together Now we are one, I'm not afraid If there's a cloud above If it should rain we'll let it But for tonight, forget it I'm in the mood for love* Песня смолкла. Наташа положила Баки голову на плечо. А ему почему-то было не по себе. - Это неправильно? – спросил он. - Что неправильно? - То, что я делаю. Зачем тебе это платье, эта музыка… Я не должен пытаться воссоздавать то, что было раньше. - Ты ничего не воссоздаешь, - Наташа заглянула ему в глаза. – Ты не делаешь ничего плохого. - Ты говорила не тянуть тебя в прошлое. - Баки, у меня с праздниками сложные отношения. Я не умею им радоваться, а скорее терплю их, жду, когда они закончатся и можно будет отправиться на новое задание. Но сегодня первое Рождество, когда мне хорошо. Благодаря тебе. - Правда? - Да. Всё идеально. * Баки и Наташа танцуют под песню I’m in the mood for love (написана в 1935). Ее исполняли многие, но здесь имеется в виду версия Веры Линн (Vera Lynn). *** - Главный выбор любого американца на Рождество, - Наташа подняла две коробки DVD, - смотреть “Один дома”, - она помахала первым диском, - или “Эту замечательную жизнь”? - Что это? - Рождественские фильмы. Баки присмотрелся к обложкам. - Это Джеймс Стюарт? – спросил он. - Ага. - Я смотрел фильмы с ним, - обрадованно сказал Баки. – Но “Эту замечательную жизнь” не видел. - Это потому, что она вышла в 1946-м. – Наташа не стала задерживаться на этой мысли. – Тогда смотрим кино с Джимми Стюартом. - А про что это? - Никаких спойлеров. - Что такое спойлеры? Наташа закатила глаза. - Герой Стюарта убежден, что он приносит окружающим одни беды, и решает, что всем будет лучше без него. Начинающий ангел… - Ангел? – уточнил Баки. - Это классика, так что не возражай. Ангел показывает Джимми Стюарту мир, в котором он не родился вовсе. И оказывается, что всё в этом мире идет наперекосяк, а жизнь его близких, в которой его не было… серая и бессмысленная. Повисла пауза, в течение которой Наташа пыталась сделать вид, что не видит в этой истории ничего общего с историей Баки. - Давай посмотрим и то, и другое, - сказал Баки, как ни в чем ни бывало. - Заберемся под одеяло и будем смотреть кино весь день? Отличная идея. У нее завибрировал мобильный. Ей хотелось проигнорировать это, кто бы ей ни написал, но Наташа всплеснула руками и открыла смску. “Клинт приглашает отметить Новый Год в Берлине. Вылетаешь 27го. Захвати фейерверк” - Это от Фьюри, - сказала Наташа. Прежде чем Баки успел ответить, его мобильный тоже зазвенел. - У меня тоже, - сказал он. - Берлин? – спросила Наташа. - Прага. Вылет 26го. Завтра. Они посмотрели друг на друга. - Вот и всё, - сказала Наташа. - У нас еще есть немного времени. - Мы успеем посмотреть кино. - Нет. Кино мы можем посмотреть и в другой раз. А сегодня… Наташа, ты подарила мне Бруклин. И я должен подарить тебе что-то особенное. - Ты уже подарил мне что-то особенное. - Что-то, чего хочется именно тебе. Наташа помедлила. - Я бы покаталась на коньках. - Тогда пойдем.