Прокаженные

Где-то в двенадцать дня Глист, чтоб ему всю жизнь оставаться девственником, поднял меня с помощью некой попсовой песни. Не помню слов, ведь почти в ту же секунду из моего рта вылетело нечто подобное: «а почему бы тебе не засунуть свой телефон в задницу, гребанная диснеевская принцесса!». Ну, серьезно, кто будит человека песней? Кровать была непривычно мягкая и удобная, простыни чистые и глаженные, в комнате пахло чертовски приятно — спала, как убитая, в общем-то. А тут это! Мой новый сосед не имел тех преимуществ, что прошлый. На него было не так приятно смотреть, ну, а во снах если приснится — кошмар же. Казалось, что мы идеально подходили друг другу, но Глист внезапно смог удивить меня неприятным фактом: он жаворонок, и просыпается чуть ли не с первыми лучами солнца. Что-то с психикой связано, хер поймешь, но теперь я понимаю, почему его из дома вышвырнули. Парень заказал еду из кафе и оплатил чертовой пластиковой картой. Последний раз я видела такую, только когда своровала сумочку у какой-то медсестры, и то сгодилась она только, чтобы открыть дверной замок. И то простенький. Питался нарушитель спокойствия исключительно соками и овощами, за что, обоснованно, получил еще одну кличку: Морковколюб. Так вот, Морковколюб (а шутка с двойным дном, ага) предоставил мне выбор: съездить к Рокки или остаться дома и смотреть с ним передачу «Закон и порядок». Все эти события произошли минут за десять, и даже мои ноги пока не коснулись грешного свитера на полу. Который срочно нужно постирать! — Значит, я прервал ваши игры разума? Глист облокотился о дверной косяк. От него пахло мятной зубной пастой и хвоей. От меня же пахло потом и несбывшимися мечтами о жаркой ночи. Его кучерявые волосы собраны в хвост на затылке, а на плечах, как на вешалке, болталась рубашка, застегнутая лишь на одну верхнюю пуговицу. — Наши игры были далеко не интеллектуальными, но это было хорошее начало для шутки. Проковыляв пару метров до ванной комнаты, минуя парня с измерительной палкой в одной руке и апельсиновым соком в другой, мое тело рухнуло на крышку унитаза. Голова гудела, как после жутчайшего похмелья. Недолгий отказ от лекарств оказался стрессом для всего организма. На мне футболка с надписью: «Смертельное влечение» в розовых тонах и черные трусы-шорты. Я выгляжу, как подросток после первой алкогольной вечеринки. И чувствую себя также отвратительно. — Афро, только не задерживай. Отчалим к твоему Рокки, когда солнце будет в зените. У него там точно апельсиновый сок, а не бурбон с красителем? Вместо задавания ненужных вопросов, только утвердительно мычу. Мне даже не пришла мысль, на чем мы поедем. Я сидела на крышке унитаза, обхватив голову руками. В голове ни единой приличной мысли, а нет. Вру. Есть одна. «Какого черта это было?!». Да, вот мое маленькое исключение — здравая мысль. Мы с Даффом внезапно соединились телефонной линией и чуть ли не предались странному сексу по телефону, точнее мы ему предались, но не до конца. Мои руки дрожат при одном воспоминании, а в животе при этом распространяется тянущая боль желания. Я захожу в душ, снимая одежду слишком неспешно для человека, который уже включил воду. Где-то в другой части дома мой сосед напевает «I will survive». Да уж, точно: я выживу. Но только не с таким распорядком дня. Как только волосы полностью прилипают к голове, меня окутывает приятная безмятежность. Все звуки поглощают капли воды. В голову лезут мысли о том, как не так давно мне пришло в голову утопиться. Один из тех опытов, которые нормальный человек не хотел бы повторять, но для меня это и была норма, а Янкей яростно пытался доказать, что Элинор Гримм живет неправильно. Пяткой затыкаю водосток, и опускаюсь на корточки, больно вдавливая ногу все дальше и дальше в эту железное отверстие. Дышу равномерно, не часто. Один вдох в пятнадцать секунд. Таким образом сердце начинает лихорадочно колотиться, не получив нужное количество кислорода. Ложусь на спину — еще больший интервал, семнадцать секунд. Пока считаю, потребляю еще больше энергии, хочется вдохнуть. Волосы ореолом расплываются по ванной, касаясь плеч. О да, я святая Медуза. И снова пытаюсь умереть. Вода слишком медленно заполняет резервуар. Ждать придется долго, не то, что в моей старой ванной, где я врубила кран на полную и в ледяной воде наслаждалась, как мне казалось, последними осмысленными минутами. — Что ты делаешь? Открываю глаза. Вдыхаю жадно. — Пытаюсь сдохнуть. Глист оглядел мое тело бесстрастным взглядом истинного гомосексуалиста. — Твои ноги явно говорят, что никогда тебе не стать русалкой. — Я пыталась. Резко сажусь. Сосед облокачивается на спинку ванной, убирая мокрые волосы с моего лица. Со стороны мы похожи на лучших подружек, наверное. — Вылезай. Через минут тридцать подъедет такси.

***

Глист блуждает взглядом по бедрам и ягодицам Рокки, будто увидел самое восхитительное мороженое в мире и просто в жгучем нетерпении, чтобы облизать каждую его сторону. Он даже позабыл про кофе, полностью отдаваясь этому занятию с настолько неприкрытым интересом, что даже в порно люди ведут себя чуть скромнее. Серые глаза прикованы то к узлу на фартуке, то к карманам джинс. Я же лишь издаю нечто среднее между зевком и стоном. — Отвлекся, — сказал он, перемещая взгляд на мою персону, которая, конечно же, не так ему интересна. И тут же весь огонь из них куда-то девается. Видимо, перебрался в его «горячие» фантазии. — Так что ты говорила? — Что тут очень вкусные печенюшки, но тебе интересуют другие сладости. Мои брови изогнулись в непривычной манере, пока голос издавал незнакомые нотки. Будто бы… заговорческие? О, святая мультиварка, я схожу с ума. С тех пор, как мы зашли в это заведение и сели ровно за тот же столик, который я заняла в прошлый раз, Глист ответил на мои слова всего пару раз. В основном, это было «угу». И не то, чтобы Рокки выглядел как-то очень уж привлекательно в моих глазах, но приходилось признавать так же, что он неплохо сохранился. Однако даже для меня его дреды выглядели как минимум странно, особенно, учитывая его возраст. Будь тут мой папаша, он бы, наверное, заныл про кризис среднего возраста. — Всегда любил медведей, — бормочет мой приятель, когда байкер снимает цветастый фартук официанта. Его глаза снова ищут низ живота мужчины, и все ниже и ниже опускаются. Почему-то мне не захотелось задавать уточняющих вопросов. Сама интонация этого парня говорила, что за словом скрывается нечто непристойное. А непристойного мне хватит еще на вечность и еще пару лет после нее. В голову то и дело лезли ненужные мысли, вроде тех, чем занимался Дафф, когда мои руки блуждали в том месте, которое приличные девочки берегут до свадьбы. Хотя будь они знакомы с Янкей, рискну предположить, о свадьбе бы и не подумали. Мы заказали два ванильных латте. Разница была лишь в количестве. Мой — средний размер, с добавлением сиропа и корицы; его — большой, с трубочкой и без корицы: «иначе это не кофе, а глинтвейн какой-то». Все же, Глист имеет таких тараканов в своей насквозь гнилой голове, что мне и не снилось. Кучерявые волосы завязаны в хвост, но его руки каждый раз переплетали пряди между собой, стоило другу Янкей пройти мимо нас. Разумеется, каждый раз он кивал в нашу сторону или подмигивал мне, из-за чего даже такая девчонка как я покрывалась краской от ушей до кончиков пальцев. — Ты не знаешь, он не… — Что? Рокки снова пошел в нашу сторону, и это заставило парня вжаться в спинку своего кресла настолько сильно, что, клянусь, он стер пару позвонков этим движением. — Слышал я, что ты обрила Терри, — прозвище из его уст звучало почти инородно, — и теперь живешь с женихом. — Он повернулся к моему спутнику и чуть наклонился. Морщинки вокруг глаз и рта лишь придавали его зрелости шарма. Игривый взгляд скользнул по фигуре напротив и, быть может, это вызвало в нем приступ мальчишеского озорства. — Я Рокки, хозяин. Это мое настоящее имя, а не придуманное наспех моим другом спьяну, если что. Я хихикнула. Рок же только сделал галантный жест рукой в воздухе — не стоит благодарности, говорил он. Казалось, что у моего спутника напрочь отшибло дар речи. Он лишь пару раз открыл рот, чтобы затем снова закрыть. Зеленые глаза Рокки потемнели от такого неприкрытого изумления. Все же, мне стоило подробнее рассказать в смс о моем соседе, а не распинаться про ванную и чистые простыни. — Я Г… — Глист замялся, смотря то на меня, то на нашего собеседника. — Джо. Джо Смит Младший. В этот момент из моего рта выплеснулось нечто среднее между ржанием лошади и криком чайки, внутри бурлило негодование. Вскакивая со стула, тело пошатнулось, и руки вжались в деревянный стол, как если бы мне было трудно опираться на ноги. Пространство Рокки чуть задело меня, ведь он стоял вплотную к столу. И оно искрилось детской радостью, как если бы он наблюдал за самой лучшей партией в MORTAL KOMBAT в своей жизни. — Твое имя… Джо? Ты гребанный Джо Смит Младший?! — Одна из рук кинулась к маленькой сумке (вроде той… для документов) Глиста, то есть Джо. — Покажи удостоверение. Мне нужно доказательства. Че-ерт, никогда бы не подумала, что настоящее имя Глиста, данное ему при рождении — Джо. Казалось, что он родился с этим прозвищем, ну или что его зовут как-то экзотично. Мне всегда представлялся какой-нибудь Николя или Георг, но уж точно не фермер Джо. Я бы точно обиделась на родителей, если бы мое имя было хотя бы немного похоже на это. Названный Джо Младший потупил взгляд на сумку, перебирая свой белоснежный наряд пальцами. Измерительная палка у стены, будто живая, вздрогнула, когда он посмотрел на меня. И в этом взгляде читались обида и раздражение. — Подумаешь, это просто имя, — прыснул он, скрестив руки, и выглядел при этой обиженной пятилетней девчонкой. Брюнет последний раз посмотрел на улыбающегося Рокки, прежде чем начать искать удостоверение. — Обычно все зовут меня Глист. Но как знаешь, приятель. Этим «приятелем» можно было изнасиловать парочку школьниц лет десяти, а затем пойти стричь лужайку. Однако, казалось, Рокки даже не обратил на его тон и малейшего внимания, а стоило. Будь они в одной кампании, ими бы заинтересовался отдел кадров. — Я все же буду звать тебя Джо, если не против, дорогуша, — с доброжелательной улыбкой хозяин переместился на другую ногу, обращаясь ко мне. — И я принесу еще булочек. А потом сяду к вам — обсудим все это, ну знаете, по-нашему, по-девичьи. Смех вырвался непроизвольно. Пока я перебирала страницы паспорта Смита в руках, тот снова не сводил взгляда с Рокки. Кажется, тот был даже рад такому вниманию. Протирая стаканы, он подцеплял глазами моего соседа, умилительно улыбаясь всякий раз, когда тот вжимался в стул. Все сильнее и сильнее. — Он странный. — И очень добрый, как старая мудрая черепаха. Глист изогнул бровь: — Если бы мой старик так выглядел, то моим девизом был бы: «инцест — дело семейное». — Будь Рок моим отцом… — я задумалась, примеряя на себя образ его дочурки. В голову лезли утопические пейзажи квартиры с крутыми постерами старых металл групп и приготовленными булочками в миловидных тарелочках, а на мне была бы чертова кожаная куртка. И не абы какая, а фирменная. С орлом или логотипом на всю спину (и почему-то мне кажется, что у Дафф сто процентов такая есть!). — это было бы волшебно. Знаешь, как в сказках! — Он твоя фея крестная? — было видно, что предмет разговора интересовал его ровно так же, как меня новая коллекция из VS, однако, рот нужно было занять чем-то. А болтовня — лучший из приличных способов. — Скорее Даффа, чем моя. Меня он, по каким-то причинам, недолюбливает. Брюнет усмехнулся: — Он идеален, черт возьми. Тут в кафе зашла толпа… не какая-то странная, непонятная мне толпа, а вполне конкретная. «Королевские панталоны» в полном составе ввалились в парадную с оглушительным смехом и грохотом: кто-то перевернул стул, а кто-то просто споткнулся о собственную ногу. Проститутка Дабл Си держала за руку Тиф так, будто они добрые подружки, и указывала свободной рукой на столик противоположном конце зала, шепча ей что-то. Немец, которому пришлось пригнуться, чтобы войти в дверь, расчищал путь своим телом остальным участникам группы, пока Фил разговаривал с Янкей. Из головы вылетели все мысли, когда я увидела его… с сигаретой в зубах. — В моем кафе не курить! — крикнул хозяин заведения через плечо, начиная готовить напитки. Только сейчас я заметила, что вокруг нас столики были свободны, а большая часть помещения пустовала вовсе. — Хотя бы сегодня. Мужчина демонстративно потушил ее в земле какого-то цветка. Глист уже тянул рукав моей куртки ложкой, когда заметил мой заинтересованный взгляд. Я отмахнулась тарелкой из-под печенья, использовав ее как щит. Была моя очередь сползать по креслу, все ниже и ниже, лишь бы меня не заметили. Позвонки перетерла деревяшка в основании сидения, а моя голова скрывалась там, где при сидении должна быть грудь. Тело полулежа устроилось, не самым удобный образом, но практично. Казалось, меня заметить не должны. Различаю голоса немца и Фила. Они переругивались о каком-то новом фильме, который я, конечно же, не смотрела. Ни одно из имен не было знакомо слуху, и единственное что я поняла: это была худшая адаптация года. Проститутка и театралка уже ушли за столик, потому что слышно из не было. В воздухе появился аромат крепкого кофе. — Так этот рыжий… он? — Да, — полушепот полу стон вырывается из моего рта так, будто это больно произносить. И это правда неприятно. Гнать мысли тяжелее, чем не иметь их! Глист сделал жест рукой, будто обмахивается. Да, он горяч. Я знаю. Знала и раньше, но сейчас жар передавался и мне, а воспоминания начали пуще прежнего лезть в голову. И не только вечерние, но и те, что были чуть ранее. Тянущие, томящие… Плотно закрываю глаза, пытаясь выкинуть из головы все те запоминающиеся ощущения, но попытка оказалась тщетной. Мозг отыскал вкладку в моем мысленном компьютере с надписью: «Влажные фантазии» и открыл ее на весь чертов экран в 4К разрешении. Стало и холодно и жарко, как если кто-то положил на мою обнаженную кожу кусочек льда. Много-много кусочков, вроде тех, которыми уничтожили злополучный «Титаник». И даже простой вздох стал почти невыносим. И в голове только одна фраза, объясняющая это: «…как будто из-под воды, Элинор». Это длилось секунд десять, а затем я хватаю ногой рюкзак, пододвигая его, и рукой нащупываю парочку пузырьков. Даже не знаю, что в них — я набрала наугад, и закидываю в рот штуки три, запивая холодным латте. И это не очень вкусно, что отрезвляет. Джо Смит младший поднимает взгляд неестественно высоко, криво улыбаясь, когда на мою грудь со шлепком падает пакет с мягким содержимым. Изо рта вырывается вздох удивления, когда тело вздрагивает, и моя задница падает на пол с болезненным уколом в области копчика. — Я подумал, что тебе пригодится это после вчерашнего. Черт. Че-ерт меня дери… Сзади стоял Янкей. В своей черной рубашке и свободных джинсах на ремне, и да, я вижу резинку его трусов. Чай не лето на дворе, так почему он так небрежно одевается? Ну вот, — вздыхаю, — говорю, как его мамочка! — Не снимал с самого утра. Пришлось зайти в магазин и купить пару, как их там… — не унимался он, позоря меня все больше и больше. Казалось, он получал от этого чуть ли не сексуальное удовольствие, хотя, если судить по вчерашнему, он умел командовать. И очень даже хорошо, — …пуловеров. Что за ублюдское слово? — Да, тем более, что это блейзер, — кинул в него Глист, оскорбившись. Это замечание не заслуживало такого порицания, учитывая то, что ни один человек старше двадцати и имеющий достаток ниже среднего не смог бы отличить одно от другого. Мне даже не нужно заглядывать в этот пакет, чтобы понять всю комичность ситуации. Все трое присутствующих знали, к чему ведет Дафф, но никто не хотел заходить на эту территорию дальше положенного, будто мы стояли у черты в подземке, которой помечали безопасное расстояние до края платформы. Я кожей ощущала присутствие рыжего сзади моего кресла. Его пространство искрилось, но не как раньше, будто теперь у меня был новый уровень ощущений. Физическое ощущение присутствия стало горячим, как топленый шоколад, и обволакивало почти так же. Это было не нежно, а скорее цепко, как будто невидимые иголки проникли под мое нутро, связывая нас. Если так ощущается симпатия, то надо поблагодарить мамочку и папочку, что меня не любили все эти годы! — А мне не все равно? — клянусь, я наяву видела, как он оттренированно поднимает свою медную бровь. Аккуратно положив сверток на стол, я поворачиваю голову чуть сильнее, и теперь она вполне может захрустеть. У нас происходит долгий и многозначительный зрительный контакт, который кажется мне почти нелегальным, как если бы мне нужно было платить за такие особые услуги. Где-то на пересечении наших разумов мы уже жестко трахались на соседнем столике. Когда же мои мысли приходят в относительный порядок, изо рта вырывается фырканье: — Я скорее буду использовать это для куклы-Вуду. Полноразмерной. Мне нужны твои волосы и ногти, если ты не против. — Для куклы-Вуду тебе будет кое-чего не хватать, — вбросил замечание Глист, опуская глаза в район ширинки Даффа. И из моего горла вырывается сухой стон. — Ей ты тоже будешь звонить со своей костлявой ручкой в трусиках? — Видит Бог, этими «трусиками» он насиловал мои уши раза три за букву. — Ну я же не патриарх. Обойдусь спущенными штанишками. — Еще одно уменьшительно-ласкательное слово и меня блеванет прямо в чашку. Поворачиваюсь к Джо. Тот выглядит не то что недовольным, а скорее разочарованным в том, что мы еще не сорвали с друг друга одежду. Да, я не сомневаюсь, что мы думаем об одном и том же. Все трое. — Я не виновата, что его голос создан для работы в сексе по телефону! Дафф потирает переносицу указательным и большим пальцами, издавая ртом этот восхитительный звук, схожий с рычанием. Если бы можно было брать аудио из собственных ушей и записывать на компакт-диски, у меня была бы картотека только из подобных звуков. Могу поклясться, что где-то на пересечение его первобытных инстинктов и человеческого самолюбия закралась мысль, что этот комплимент правдив, но он в жизни не признается в том, что это хоть чуточку польстило такому крутому парню как он.  — Гримм, — он понижает голос. И ничуть не помогает. Мой же голос срывается на истерическое шептание, когда руки безвольно падают на грудь. — Вот, опять! — А она не врет, — брюнет ерзает на стуле, после чего смущенно улыбается, смотря мне прямо в глаза. — У меня привстал. От такого признания у иной девушки бы отвалилась челюсть, я же победоносно оскалилась, переводя взгляд то на бандита, то на моего соседа. Весь этот незамысловатый разговор наблюдали как минимум четыре пар глаз и ушей, исключая глаза и уши Рокки, который всеми силами пытался сохранить менее сексуальную атмосферу в этом миловидном заведение. Розовый передник был выкинут уже после первой волны словесной дуэли, а блокнот изжеван в пальцах примерно в тот момент, когда я застонала. — Так, говорите, капучино со сливками? — его голосом можно было бы отбивать ритм кадриля. — Сливки уже не нужны? Ну да, согласен. Не те ассоциации. Из наших с Глистом ртов вырываются смешки, похожие на гоготание гиен. Янкей же бессильно падает на стул в полутора метрах от меня и закрывает рукой глаза, будто сильно устал. Я же замечаю, как натягивается ткань его штанов и как рубашка сминается на стыке его руки с грудью, облегая одни мышцы и скрывая другие. И во рту становится невыносимо сухо, как если бы не пила неделями. Смотрю на подушечки его пальцев, а в голову лезут мысли о прошлом, когда он жадно водил руками вдоль моего тела, будто это обычное дело. А, может, и обычное: человеческие взаимоотношения не то чтобы моя сильная сторона. Он замечает мой взгляд, и хищная ухмылка снова появляется на этом лице. Чуть раздвинув пальцы, Янкей открывает один глаз, и мы будто сцепляемся взглядами. Прочие звуки и вещи уходят на дальний план, и в этом хрупком наэлектризованном мире на мгновение остается только мы. Это будто немой диалог, который вели наши глаза микродвижением. Вот он опускает взгляд на мои губы, и я понимаю, о чем думает Дафф в эту самую секунду. Я повторяю за ним, и в глазах появляется что-то отдаленно напоминающее искорки желания. И это прогресс, ведь по нему почти никогда не скажешь, о чем думает Янкей в данную секунду. Мой пульс учащается, когда рыжий делает глубокий вдох носом. И мысли уже направили меня в нужном направление. Я задаюсь вопросами: а что мы бы делали, если бы не все эти люди? Что было бы, если бы мы были где-то у него дома, как тогда, но моя боязнь прикосновений никуда бы не делась? Или вопросы вроде: и как я раньше не замечала, сколь много жара в его пространстве, стоит нашим взглядам пересечься? Как отмахивалась, от ощущения теплоты и тех чувств, которые влияли на меня? Да, я все еще думаю, что это он во всем виноват. Его пространство, мысли и желания влияли на меня, как на парусник в ветреную погоду, но это хорошо. Очень хорошо. Это было во мне и раньше, еще очень давно, и будь мы в других обстоятельствах, то, наверное, целовались в школьном коридоре за дверцей от моего шкафчика (хотя это маловероятно: мы же были на разных годах обучения, и не часто пересекались в общем коридоре), или мы бы могли сбегать с занятий и сидеть в подобных кафе. И все сложилось бы иначе, как в дешевой мелодраме про подростков, где в конце они поступают в один колледж и живут вместе в съемной квартире. И почему-то такой вариант мне очень даже по душе. И когда я очнулась, то поняла, что чувствую некий безмятежный покой. И это странное чувство не проходило до тех пор, пока кто-то из нас не отвел взгляд. — Ты отдавишь мне ногу! — было первое, что я услышала. Тиф и престарелая проститутка стояла в трех метрах от нас, у бара, и толкались за лучшее место. — Я этими руками на жизнь зарабатываю, хватит их выворачивать! Глист издал прерывистый смешок, когда в нашу сторону поспешил Рокки, хватая один из стульев в руку, а затем вальяжно ставя прямо перед между нашими столами. — Подумайте вот над чем: затем мне, предпринимателю, пускать тех, кто отпугивает клиентов? — Я тут вообще не при чем. Крысы, а точнее Глисты, бегут с тонущего корабля первыми! — Я видел, дорогуша. Все видели, — Рок собирался похлопать Джо по плечу, когда тот врезался спиной в стекло, отшатнувшись. Иногда забываю, что и в этом мы будто разнояйцовые близняшки. Брюнет сделал это выражение лица, которое делают щенки в социальных рекламах, и извинился. Я перестала узнавать этого парня. — Но и ты приложил руку к этому разговору, так что часть вины все же на тебе. Дафф посмотрел на свой мобильник и резко встал со стула. — Не составишь мне компанию до выхода, Элинор? От резкой смены тембра голоса мне поплохело. Янкей назвал меня по имени при всех, точно зная, что сейчас я не в том состоянии, чтобы отшутиться и кинуть в него что-то тупое и тяжелое. Между нами было небольшое пространство Рокки и метр. А по коже пронесся жар, вроде того, который испытываешь, когда подносишь руку в конфорке. — С чего бы? — Я плохо спал ночью. Подумал, вдруг упаду от усталости где-нибудь. — Обойдешься. У меня на коленях все еще покоился пакет с блейзером, пахнущим моим любимым запахом — им. И ничто в этом мире не заставило бы поднять на него руку. Черт, да если б он проедал мне кожу — пусть, я выдержу. Странные же мысли лезут в голову. Напоследок Дафф прощается с Рокки, полностью игнорируя Глиста. Последнее, что доходит до моего слуха — звон колокольчика входной двери, когда он покинул кафе. И мир стал чуточку шире. — Так что у вас с нашим Величеством? Хозяин смеряет меня взглядом, прожигая мое сокровище. Спешно отставляю его в сторону, закутываясь в свитер. Жар покидает меня так же, как и Янкей покидал кафе, а за ним еще парочка человек из его банды. — Ничего конкретного. — Великолепный мужчина чуть старше двадцати признался Элинор Гримм, вовсе не благодарной за свою везучесть, в недвусмысленной симпатии, — монотонно произносил мой сосед, будто читает какую-то статью в своем смартфоне. — Затем они предались страстной прелюдии и сексу по телефону в спальне ее многострадального соседа. — Не очень-то он и страдал. — Но она все еще не может решить, что же чувствует к нему, — подытожил Глист, вздохнув самым печальным вздохом на всем свете. Теперь же мне казалось, что мы переместились на шоу Опры. Единственное, что отличало нас: тут зрителей явно меньше, но настолько же заинтересованных в процессе. И вот две пары глаз пристально смотрят на меня с явным непониманием. — Это слишком… сложно. — Отмазка любой юной девы, девочка моя. Хотелось как-то ответить, но это, и правда, звучит как клише. Кроме этого разговора и подмешанных таблеток в кофе мне ничего толком и не запомнилось. Мы разговаривали еще четверть часа, и чувствовала я себя, так называемым, «третьим лишним». Джо Младший долго расспрашивал байкера обо всем на свете, чуть ли не о марке нижнего белья и поз в сексе. С уровнем социализации этого парня, могу предположить, что это нужно исключительно для записей в розовый дневник мечтаний, чем для дальнейшего развития… чего бы то ни было. В конечном итоге, я записала свой новый адрес на желтом отклеивающемся стикере и отдала Рокки. Он закрепил его на внутренней стене барной стойки, к другим таким же стикерам. Было около четырех, обеденные перерывы закончились и людей было совсем немного, а их пространства с таблетками снижались до мизерных, так что мне не составило труда пройти от своего места к стойке. Барные стулья оказались слишком высокими для меня, так что пришлось неуклюже помогать себе руками. А затем сильно спиться обувью в железные прутья, чтобы не вернется, как разноцветная юла. Глист же остался допивать свой очень остывший кофейный напиток. Полагаю, чисто из вежливости. — Это адреса и номера всех из банды, чтобы знать, где и кого искать, — пояснил он, когда я заглянула за стойку. Их было больше десяти. Самый верхний, старый и написанный на белой бумаге со скотчем — адрес Янкей, то есть семьи Хичкок. Рок поймал мой взгляд: — Он не часто к ним заходит. Но его сестры — мои постоянные клиенты. Те близняшки. Я только промычала что-то в ответ. (Думаю, «что-то» понятие слишком конкретное для этого звука. Скорее я нечленораздельно прожевала несколько слов, выплюнув из них гласные.) — Кстати, — привлек байкер мое внимание. Взгляд переместился на его чертовски зеленые глаза. Эта зелень была похожа на альпийские луга, которые видишь в рекламе шоколада, — они твои фанатки, Эль. — Возьми свои слова обратно, и никто не пострадает. Мужчина взорвался от смеха. — Да-да, именно такую реакцию я и ждал, дорогуша. У меня завибрировал телефон. Почему-то мне показалось, что это может быть только один человек. На экране высветилось имя хотя и не требовалось. Я чую Даффа за километр, и теперь эти слова заиграли новыми красками.

«Сегодня вечером встретимся с одним парнем. Это не учебная тревога, Элинор. Захвати что-то, чтобы расслабиться после…»

Последняя фраза — перебор. — А еще всем бы хотелось провести с тобой побольше времени, ты же теперь часть команды. — М? — Ну «Панталоны», — от одного произношения этого слова у Рокки скривилось все лицо ни то в отвращение, ни то в раздражение. — Ребятам ты нравишься. Парочка уже зовут тебя ведьмой, а другие — эльфом-друидом сотого уровня. — Потому что я хорошо лажу с бревнами? По какой-то причине мы оба поняли, что речь о Янкей. Ни то потому что они эмоционален как бревно, ни то потому что он туп как дуб. — Может, потом…

«Захвачу своего фиолетового незнакомца!» «Врушка, он остался у тебя дома»

Рокки издал звук, похожий на тот, с которым умирают раненные солдаты в военных фильмах. Его блондинистые косички упали на лоб и тот с силой затянул жгут на затылке, делаю своеобразный хвост. — Один заход флирта за день, милочка, — ойкаю от осознания, что меня застукали. — Да-да, твоя глупая улыбка выдает с потрохами. — Сегодня я снова буду «говорить», — изображаю кавычки по обе стороны от головы. — Это вовсе не флирт. Я вообще слабо представляю, как люди флиртуют. — Примерно так, как вы пару часов назад. — Ладно, не буду больше тебя отвлекать, Рокки, — кажется, я не так уж и часто называю его по имени вслух. И от этого становится как-то неприятно, мы ведь так долго знакомы с крестной феей моего нанимателя. Иду обратно за своим пакетом, кидаю его в рюкзак. Не думаю, что у нас с Глистом останется много времени на себя-любимых, когда вернемся домой. Этот рыжий гад даже не уточнил время, а просто поставил меня перед фактом, что, мол, сегодня — день- ИКС. Мне уже пару раз пришлось поговорить с его «целями», но справляюсь я из рук вон плохо, как мне кажется. Через пару часов после возвращения в чистенькую квартирку названного Джо раздался звонок.