Подари эту ночь, подари...

—Любимая... Железо его рук нежно сковало тонкую талию Ирины. — Как я соскучилась по этому слову... — Моя единственная, милая, родная, нежная...любимая! –шептал он, вдыхая пьянящий запах её волос. — Молчи Гриша, молчи, слышишь!– Ирина опустила голову, дабы сдержать, предательски хлынувшие, слёзы. Женщина медленно повернулась к нему, бегая своими сверкающими глазками по его лицу. — Я не могу без тебя, Гриш... — Я с тобой... Лепс начал покрывать нежными поцелуями лицо Аллегровой, заключив его в свои мощные ладони. Лоб, глаза, щеки, вески, розово-карие губы — все было его, и для него. Прервавшись, Григорий потянул женщину в сторону ложа, но Ирина остановила его возле камина страстным поцелуем. Одна его ладонь легла в области её шеи, а вторая на бедро, прижимая тело женщины все ближе и ближе к своему. Ирина прервала столь необходимый поцелуй. Она провела рукой по его щетине, спускаясь к воротничку, наглухо застегнутой белоснежной рубашки. Принявшись ловко расправляться с пуговицами этого предмета гардероба, она прожигала карими глазами Лепса. Он вновь принялся одаривать её нежные руки горячими поцелуями. Опустив их, мужчина переключился на шею Ирины, оставляя на ней чуть влажные следы. А она плавилась в его руках, словно восковая свечка, все ближе прислоняя голову мужчины к этой нежной зоне. Незаметно для себя, они медленно стали оседать на большой кудрявый ковёр, похожий на шкуру кого-то зверя, который был распластан напротив камина. Оказавшись на мягкой материи, Григорий поймал Ирину в свой плен чувственных объятий. Он медленно проскользил ладонью от сгиба её колен, минуя бедро и изгиб талии, до замеревшей груди. Рассматривая женщину, он отмечал её роскошь, которой сопутствовала какая-то тайна. Она обладала силой магнита, тянула к себе с невероятной мощностью. А глаза...сейчас её глаза были его омутом. — Поцелуй меня...– вырвалось из уст Аллегровой. Она смяла рукав на его рубашке той руки, которая по свойчески расположилась на её груди. Страстно припав к её губам, он был готов задохнуться от нехватки кислорода, но выпить её до последней капли. От такого напора из её груди вырвался сладостный стон. Лепс начал стягивать с Ирины черную вязанную кофточку, отшвыривая ненужную вещь. Она же, немного преподнявшись, наконец расправилась с его рубашкой, которая чертовски ему шла. Мужчина мягко уложил Ирину на ковёр. Сейчас его задачей было избавить её от узких брюк, с которой он успешно справился. Приглушенный свет камина падал на тело практически обнаженной женщины, предавая её изгибам золотистый оттенок. Григорий спустился к её ногам. Мягкими осторожными движениями он взял её ножку в свои руки и стал покрывать тонкими поцелуями, начиная от кончиков пальцев, постепенно поднимаясь все выше и выше. Ей были приятны эти ощущения. От наслаждения Ирина прикрыла глаза, откинув руки и голову назад. Её томные стоны подсказывали Лепсу, что он действует в правильном направлении. Вот он касается губами внутренней стороны её бедра, окончательно занося волной возбуждения их двоих. Она приподнялась на локтях, желая поймать губы Лепса своими. Даря глубокий поцелуй мужчине, Аллегрова приступила к "вскрытию" ремня его брюк. Эта упрямая зараза( пряжка) никак не хотела ей сдаваться, поэтому Лепсу пришлось немного помочь. Вырвавшись из любовного плена этой "голодной" женшины, полностью нависая над ней, он начал "издеваться" над её ключицей, плавно спускаясь к груди Ирины. На него нахлынули воспоминания об их первой, так давно случившейся, ночи. Ударивший по его обонятельным рецепторам, запах её бархатной кожи, пробудил те воспоминания. *** Каких-то пару минут, и вот они полностью обнажены. Тугой узел в низу ее живота, от умелых ласк мужчины, стягивался всё туже. — Что же ты делаешь со мной?..– на вздохе протянула Ирина. — Восполняю пробелы! — простонал он ей в нижнюю область живота. Рывок. И вот женщина оказалась придавлена, животом к низу, стальным телом Григория, уперевшись ладонями о пол. От такого неожиданного поворота, она негромко вскрикнула. Его уста нежно коснулись ушка слегка подрагивающей женщины, так нежно, что её белые зубки зажали в тески распухшую губу от искусных деяний этого мужчины. Он же не думал заканчивать это, мучительное для обоих, время ласк. Это один из способов показать свою муку и тоску (не только телесную, но и душевную) друг другу............ Р.S. — продолжение следует...