First we take Manhattan +30

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Первый мститель, Сорвиголова, Джессика Джонс (кроссовер)

Основные персонажи:
Вижн, Питер Паркер (Человек-Паук), Стив Роджерс (Капитан Америка), Тони Старк (Железный человек), Мэттью Майкл Мёрдок (Сорвиголова), Джессика Джонс
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Драма, Фантастика, Даркфик
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Макси, 44 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Тони Старк не остановится ни перед чем, чтобы построить лучший мир. После событий фильма "Гражданская война" он посылает Капитану Америка сигнал о помощи, но заманивает в засаду и берет под стражу. Это отталкивает от него героев — и он вынужден нанимать негодяев.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Написано по заявке с инсайда: "А напишите вконец ебанувшегося на безопасности и на желании переложить ответственность за свои откосинусы на других очень-очень evil! Тони Старка. И вломившего по мозгам и останкам того, что заменяло ему совесть Кэпа, потому что в ситуации Гражданки Стив был прав." Канон частично из киновселенной, частично из комиксовой. Имеется некоторое количество хэдканона.

Иллюстрация: http://fk-2016.diary.ru/p210117622.htm?oam#more1

-

17 октября 2016, 19:19
They sentenced me to twenty years of boredom
For trying to change the system from within
I'm coming now, I'm coming to reward them
First we take Manhattan, then we take Berlin
I'm guided by a signal in the heavens
I'm guided by this birthmark on my skin
I'm guided by the beauty of our weapons
First we take Manhattan, then we take Berlin
Leonard Cohen*


— Я тут вспомнил одного немца, — Стив вздохнул и облизал губы. — Или австрийца, я не очень разбираюсь... Не из «Гидры», гехайме фельдполицай, капитан. Обстоятельства так сложились, что проще было сдаться и сбежать во время авианалета, чем позволить расстрелять заложников... Знал, что они попридержат меня для «Гидры», а за это время... ну, может, и успеют что-то сделать, но я же регенерирую. Не повезло. Этот капитан... оказался... романтиком.
Стиву пришлось остановиться, перевести дыхание. Для него, подумал Тони, это было всего пять лет назад. Что я делал пять лет назад? Бодался с Ванко? Нет, не то. Несравнимо. Даже с афганским пленом несравнимо, мир и тогда не был для меня разделен на черное и белое. Я постоянно забываю, что для него эти семьдесят лет были мгновенным сном. Для него едва-едва начались пятидесятые.
— Он обижался... на всех нас, — продолжил Стив. — В смысле, англосаксов. Говорил, как ему трудно причинять мне боль — мы ведь практически братья, мы почти что один народ. Английский так похож на немецкий... А мы наслушались евреев и негров, предали свою расовую природу, бла-бла-бла... На меня лично он тоже обижался, я же был почти что вымечтанный ими сверхчеловек... Он взывал к моим братским чувствам, а я в это время висел на дыбе. Знаешь, Тони, в какой-то момент я понял, что это все очень смешно. И засмеялся. Он принял это за торжество арийского духа и еще больше распалился. Не знаю, сколько бы тянулась эта комедия, если бы не начался авианалет.
Тони сто раз слышал эту историю от отца: Капитан Америка позволил захватить себя в плен, а через сутки армия входила в небольшой городок, захваченный им практически в одиночку. О, конечно, скромный Кэп всю заслугу приписывал бравым английским соколам — они-де вбомбили немецкий гарнизон в землю, местные жители схватились за оружие, Роджерсу осталось только построить в затылок уцелевших после бомбежки и резни... Что ж, скромность тоже была частью голубоглазой харизмы Капитана.
Тони столько раз слышал эту историю от отца и Маргарет Картер, что его тошнило. Но сейчас он впервые услышал ее из уст самого Стива. И почему-то сейчас от нее тошнило еще больше.
— Разница в том, что ты не висишь на дыбе.
— Да, — Стив улыбнулся. — Эту конструкцию я так просто не сломаю.
«Эту конструкцию» делали с расчетом на Халка. Рама для жесткой фиксации сверхсильного существа и медицинское оборудование, чтобы накачивать его транквилизаторами в промышленных объемах и отводить продукты метаболизма. Вместо транквилизаторов сейчас в вены Стива поступало необходимое питание: глюкоза, витамины, вода в количествах, необходимых для поддержания ОЦК**. Транквилизаторы были не нужны: человека с метаболизмом Стива достаточно держать на урезанном пайке. Его усовершенствованное тело с бешеной силой перегоняло гликоген в энергию даже в состоянии покоя. Сейчас оно исчерпало все имевшиеся у Стива невеликие жировые запасы, в ход пошли мышцы. Сначала Стив терял по шестьсот грамм в день, но метаболизм вскоре замедлился и тело перешло в режим экономии. Сил ему едва хватало на то, чтобы говорить.
Это была полумера, и она никуда не годилась. Роджерса следовало переводить на другой режим содержания. Проблема в том, что на другом режиме содержания Стив скоренько отъестся и сбежит.
— Ты видишь в этом хоть какой-то смысл? — Тони сжал пальцы. — Ты хоть понимаешь, что с каждым днем делаешь хуже? Не себе, всем нам. Продвинутым и не очень. Ты слышал, что вторглось к нам с планеты Изгнания? Слышал про Улей? Он порабощает продвинутых, просто дохнув на них. Люди перепуганы, Стив, а ведь мы держим всю историю с Ульем в секрете. Что я должен сказать простым людям? Что Капитан Америка, их сверкающий парагон, подался в анархисты? Ему все равно, что будет с простыми смертными?
— Мне не все равно.
— Так покажи это.
— Мы это уже проходили. Ты попросишь сдать беглецов, я скажу: нет. Ты будешь говорить о жертвах... в Нью-Йорке, Соковии, Лагосе... я напомню, что только мы не дали читаури разорвать Нью-Йорк. И да, я помню... кто закрыл портал. А еще я помню, кто облажался с Альтроном. Ты скажешь, что Акт — шаг к открытости... а я скажу: открытыми будем только мы, а те, кто хочет нас контролировать, останутся анонимными и засекреченными. И я не сдам никого. Точка. Тогда ты начнешь угрожать крайними мерами. Переходи уже к ним, Тони. Хоть какое-то развлечение.
«Ты прекрасно знаешь, что я хочу этого не больше, чем ты» — история про немца-романтика не дала Тони произнести это вслух. В самом деле, есть предел пошлости.
— Знаешь эту шутку: мазохист просит садиста: «Мучай меня, ну, пожалуйста!» — а садист ему: «Не-е-е-ет...»
Стив беззвучно засмеялся.
Когда человек резко теряет вес, лицо худеет первым. От прежнего Стива только и осталось, что улыбка.
С точки зрения современного права, Тони уже перешел к «крайним мерам». Иммобилизация, содержание в темноте, сенсорная депривация, лишение нормальной пищи — если бы «Международная амнистия» узнала, что делают со Стивом в этой подводной тюрьме, пресса разорвала бы и Тони, и госсекретаря, и всех, кто рядом находился. По современным меркам все это называлось либо бюрократическим эвфемизмом «жестокое обращение с заключенным», либо коротко и ясно: пытки.
Согласно официальным бумагам, Стив был ранен при задержании и находился в медблоке тюрьмы на системе искусственного жизнеобеспечения.
И в этой части бумаги абсолютно не погрешили против истины: Стив действительно получил пулю, действительно находился в медблоке, действительно был подключен к системе. Если бы Тони спросили напрямую, он бы так и ответил, даже положив руку на Библию.
О том, что рана затянулась в считанные часы, а система нужна, чтобы держать Стива впроголодь, сообщать незачем, верно?
По современным меркам все это были пытки, но Стив жил в сороковых.
— Если разговоры тебя так допекают, то будем говорить. Ты уже знаешь, Стив, что все детство и большую часть юности был для меня занозой в заднице. Номер два после Иисуса Христа, такое впечатление у меня было после разговоров с отцом. Тем неприятней было убедиться при личной встрече, что все это правда.
— Мне жаль, что я испортил тебе детство, Тони.
— Иди в жопу с моим детством. Я о тебе. Стив, ты действительно любишь людей, этого не отнять. И сейчас твоя любовь им нужна как никогда. Им всем, человечеству в целом, а не одному убийце с промытыми мозгами. Слушай, я по мере сил попытался глянуть на дело отстраненно. Временно забыть, что он сделал моей семье. Но даже так — он сорванная пушка, Стив. Один Бог знает, куда повернет и кого задавит прежде, чем обрушиться в бездну. Я понимаю, что для тебя он — друг, погибший всего пять лет назад и чудом воскресший. Но для всего мира он — чокнутый убийца с семидесятилетним стажем. Его нужно задержать. Хотя бы для его же блага.
— Ты собираешься его запихать в такую же штуковину?
«Я собираюсь уложить его в гроб. В два, для верности. И кремировать. На разных континентах. По отдельности».
— Нет. Эта конструкция уникальна.
— Для Брюса делал?
— Вместе с ним.
— Значит, если ты его поймаешь, мне придется подвинуться?
— Я не собираюсь держать здесь Брюса.
«У нас теперь есть целая планета, куда его можно отправить через портал...»
— Нашел более надежное место?
Вот об этом тоже не следовало забывать. Стив, при всем его простодушии, никогда не был дураком. Ни секунды. Нужно перехватывать инициативу.
— Кто тебе сказал, что я вообще стану его ловить?
— Ты. Только что. Если тебя так волнует Баки, тем более должен волновать Халк.
— Халк волнует в первую очередь самого Брюса! Вот почему я уверен, что рано или поздно он придет сам. В отличие от тебя, он не склонен предаваться иллюзиям. Он знает, что внутри него сидит монстр.
— А кто сидит внутри тебя, Тони?
Шах.
— Я своих монстров на поводке держу.
— Нет, Тони. Ты перекладываешь ответственность за них. Когда секретарь Росс честил нас за Соковию, ты ни слова не сказал об Альтроне. Ты ни слова не сказал в оправдание Ванды. Сколько людей там бы легло, не направь она взрыв вверх? Да, она ошиблась, и это стоило жизней, но это случается на войне.
— Не устрой вы захват посреди города, ей не пришлось бы выбирать, кем пожертвовать.
— Ты забыл, зачем мы устроили захват? Или полагаешь, что Рамлоу воровал штамм мутированной Эболы для благих целей? Тебя мучает совесть? Взял бы вину на себя и вышел в отставку. Но ты предпочел, как говорит Наташа, переложить с больной головы на здоровую.
— Кстати, о Наташе — когда ты ее последний раз видел?
Стив приподнял брови и усмехнулся. Ладно. Ладно. Я никогда не был хорош в допросах.
— Люди гибнут, Стив. Прямо сейчас. Улей вырвался на свободу.
— Отпусти меня и верни оружие. Или не возвращай, просто дай нормально поесть.
— И что? Ты пойдешь на одного Улья с двумя кулаками?
— У меня есть свои резервы.
А и в самом деле... Стив и Баки — Продвинутые, но не из тех, кто называет себя Нелюдями. Их способности получены варварским, но земным способом, не имеющим отношения к биотехнологиям крии. Над ними Улей не властен.
«Ты уверен? Напомнить тебе, сколько раз ты уже был уверен — и по-королевски обосрался?»
— А потом? Ты вернешься и присоединишься к Акту?
— Если я скажу «да», ты мне поверишь?
В яблочко.
— Нет, Тони. Извини. Мир, который ты считаешь безопасным... его еще нет, а он мне уже не нравится.
— Ну что ж, — Тони уже не пытался подавлять раздражение. — Тогда делай то, что у тебя лучше всего получается. Стой на высокой моральной позиции. Пестуй свою безупречность.
— Это легко. Я тут намертво привязан и других занятий нет. Ты точно не надумал меня пытать?
Одна из капельниц, подключенных к системе, содержала весьма пакостный раствор, который мог обеспечить Стиву худшие сутки в его жизни. Худшие с учетом всего, через что он уже прошел. Пустить ее в ход можно было одним нажатием сенсора.
— Не сегодня, — Тони убрал руки за спину.
— Тогда отъебись.
«Следите за языком!» — «Ты серьёзно?» — «Капитан, он сказал плохое слово!»
Перестань вспоминать об этом так, будто это был потерянный рай. Это была просто работа.
— Если тебе все это надоест, начинай говорить. Камеру прослушивают.
Стив закрыл глаза. Почти единственная форма протеста, оставшаяся доступной. Еще молчание, но Стив и так проводил в молчании все время.
Он заговорит, подумал Тони. Заговорит хотя бы затем, чтобы услышать собственный голос в глухой и темной камере.
С тем и покинул тюремный медблок.

— Прям как в старые добрые времена, — хмыкнул Десятка. — Когда вербовщики предлагали выбор между виселицей и службой в армии Его величества.
— Виселица вам не грозит, в этом штате казнят смертельной инъекцией, — Старк скрестил руки на груди. Спорить было скучно, итог предрешен.
— Я подписываю не потому, что уколов боюсь, — Десятка зацарапал ручкой под контрактом. — А потому что вы мне обещали встречу с тем мудаком, что носил этот дурацкий костюмчик до меня.
Надеюсь, Клинт тебе покажет, кто из вас мудак, усмехнулся Тони, а вслух сказал:
— Поиск и изоляция Клинта Бартона — одна из приоритетных задач. Подчеркиваю: изоляция. Не убийство.
— Но если он окажет сопротивление — не по головке же мне его гладить?
— Если он окажет сопротивление, — Тони голосом подчеркнул «если», — вы, конечно, имеете право на адекватный ответ.
Он рассмотрел подпись.
— Бенджамин Пойндекстер — настоящее имя?
— В тюремных списках я под ним числюсь.
Тони кивнул охране. Те сняли с Десятки цепи.
— С этого момента для всех вы — Соколиный Глаз.
...Для всех, кроме меня.

— Вас не смущает, что придется работать с такими, как, например, Десятка?
— Смущает, конечно, — парень из Джорджии пожал широченными плечами. — Но что поделаешь, политика укладывает в постель самых разных людей. Вы сами, небось, не рады, что берете этого
бандита?
— Не рад, — признал Тони. — Ну а как насчет того, чтобы надеть костюм Капитана Америка?
— Если это нужно стране, мистер Старк, я хоть Микки Маусом наряжусь, — Джон Уокер улыбнулся. Прекрасная мужественная улыбка в тридцать два здоровых зуба, и голубые глаза под маской мало кто отличит от глаз Стива.
Вот только улыбается Стив совсем не так. Никогда он не улыбался как для рекламы зубной пасты. Ну разве что на карточках из коллекции Коулсона.
А впрочем, наплевать. Капитан Америка — не Стив Роджерс. Это символ. Крылатый шлем, трехцветный щит и звезда на груди. Мальчик из Джорджии сыграет роль лучше любого другого кандидата. Лучше самого Стива, раз уж тому захотелось побыть совестью нации...
Тони откинулся в кресле, забросил ногу на ногу, переплел пальцы поверх колена.
— Что вы вообще обо всем этом думаете, мистер Уокер?
— Ну... мне жаль, что Кэп... что с ним так вышло. Но кто-то же должен? Разрешите начистоту, мистер Старк?..
— Тони. Просто Тони, — он кивнул на бар, Уокер кивнул в ответ. Они встали из-за стола и перебрались к стойке. Тони плеснул себе и Уокеру бурбона.
— Мис... Тони, у вас нет в последние годы чувства, что мир катится к чертям?
— Последние годы — это считая от нападения читаури? Или раньше?
— А, да... Хотя я немного не это имел в виду. Я хотел сказать, что... ну, Америка в последнее время не та, какой была.
— И вам хотелось бы... сделать ее снова великой?
— Да! — не чувствуя подвоха, вскинул голову Уокер. — Вспомните «Бурю в пустыне» — наши парни шли в Ирак, чтобы наказать тирана...
«И твой старший брат там погиб... Знаю, мальчик, знаю».
— Но мы почему-то остановились, и потом у нас было 11 сентября, и пришлось возвращаться в Ирак и входить в Афганистан, и все это было муторно, долго и бессмысленно...
— Я немножко в курсе насчет Афганистана, — Тони позвенел льдинками в бокале.
— Да, простите. Но если бы в девяносто первом мы дошли до конца, как в сорок пятом... Если бы сразу повесили Саддама за яйца... всех ваших бед не было бы. Всех этих сраных ИГИЛов и Аль-Каид, этих... — он сделал стаканом широкий жест.
— Кого? — чуть наклонил голову Тони.
— Ну, как они там себя называют... нелюдей.
Ах, вот оно что...
— И куда бы делись нелюди в случае нашей победы над Саддамом? — Старк налил себе еще, чтобы подавить раздражение. — Джон, они жили с нами рядом тысячи лет. И каждый день открываются все новые Потенциалы. Что вы предлагаете с ними делать?
— Изолировать, — Уокер со стуком опустил стакан на стол.
— Они долгое время успешно сами изолировали себя, — вздохнул Старк. — Пока не вмешались некие доброхоты... Долгий разговор, я все расскажу на общем брифинге. Пока я хочу, чтобы вы оценили масштаб проблемы: мы не знаем, сколько в мире неинициированных Потенциалов. И кто они. Это можете оказаться вы, я, кто угодно. Допустим, Потенциалом окажется каждый десятый. Где вы изолируете шестьсот миллионов человек?
Уокер стиснул челюсти, тоже подлил себе, медленно выпил.
— Все так плохо?
— Да почему же плохо, черт побери. Миллионы людей уже родились, прожили нормальную жизнь и умерли, не зная, что они Потенциалы. Нелюди инициировали единиц. Проблема не в них, а в том, что Гидра вернула на Землю Улей. Улей — наша цель номер один.
— Я понимаю, сэр. Но мы его прикончим, в этом сомнений нет. А дальше что? Они будут продолжать бесконтрольно размножаться, эти... потенциалы?
— Сказал парень, который ввел себе самопальную сыворотку.
— Тачдаун, сэр, — усмехнулся Уокер. — Но эта штука не оказала влияния на мои гены. Мои дети будут нормальными... В смысле, я так думал, пока не узнал, что в мире сто миллионов людей, которые сами не знают, что они потенциалы. А если моя девушка одна из них? А если я? Куда деваться?
Тони вздохнул.
— Вам придется работать с андроидом на биометаллической матрице, гиперактивным подростком с паутиноизвержением, возможно — с инопланетянином, претендующим на звание бога молний, и, главным образом, с мужиком, у которого под грудиной реактор. Почему вас так волнует нормальность?
— Потому что ее чертовски мало в нашем мире! — с тоской проговорил Уокер. — Потому что уже просто непонятно, за что держаться. Вдруг стало модно быть каким угодно, только не обычным парнем, который, ну, знаете, обычный парень! То есть, я не имею ничего против черных или геев, феминисток, даже мутантов. Но я хочу, чтобы в этом мире еще можно было оставаться нормальным человеком. Парнем, который любит девушек. Девушкой, которая любит своего парня больше, чем карьеру. Человеком без суперсил, который может спокойно выйти за хлебом и не угодить в разборки мутантов, швыряющихся домами...
— Белым, — подсказал Тони. Странным образом этот голубоглазый паладин раздражал сильнее, чем откровенный бандит Десятка.
— Ну... а почему бы нет? Ученые доказали, что наш цвет кожи — вроде бы мутация, которая закрепилась, когда пращуры перебрались из Африки в Европу. Чем она хуже других мутаций, тех же Нелюдей? Почему мы не имеем права хранить свою идентичность?
— Понятно, — Тони отставил стакан и достал магнитную карточку. — Это ваш пропуск в хранилище. Там вам выдадут вибраниумный щит и новый костюм.
— Новый? То есть, мне не буквально придется донашивать за Кэпом?
— Во время ареста костюм Капитана Америка... пришел в негодность.
— Так... я смогу внести... небольшие изменения в дизайн? Ничего существенного, просто... скажем, красно-белые полосы вместо звезды на груди?
— Как вам будет угодно, — звонок, какое счастье. — Минуту, мистер Росс, я не один...
Уходи, уходи уже... Молодец, понятливый мальчик.
— Мне перезвонить?
— Нет-нет, мы уже тет-а-тет. Говорите.
— Старк, у нас все та же проблема. Роджерс отказывается давать информацию.
Тони сжал стакан до белых пальцев.
— И?
— У нас нет больше времени. Он должен заговорить.
— Хорошо. Я назову вам код активации...
— Активации чего, Старк? Я не знаю, о чем вы говорите. Я хочу, чтобы вы приехали и попытались еще раз убедить его.
Трус. Поганый трус, прикрывающий свою задницу...
— Почему вы молчите, Тони? Я могу на вас рассчитывать, или... мне обратиться к кому-то другому, чтобы он взял Мстителей в свои руки? Например, к Осборну?
— А что, он уже вышел из психушки? Или вы про его малыша, который ходит на помочах у Совета Директоров?
— Нет, мы про старшего. Он, конечно, мегаломаньяк, психопат и зависим от сыворотки, но, по свежим данным, вполне вменяем и готов к переводу в Рафт. Хватит ему симулировать, пора ответить перед законом. Тони, что будет, если Стив Роджерс совершенно случайно окажется с ним в одном помещении? Обездвиженный, беспомощный, голый...
— Заткнитесь, — Тони наполнил стакан до краев. — Буду в Рафте через сорок минут.

Начинается все вроде бы невинно: ты думаешь о Мэри Джейн. Какая у нее победительная улыбка и лучистые глаза, когда она подает мяч, как у нее при этом подпрыгивает рыжий хвостик на затылке, и как пружинят ноги, и какая у нее мускулистая попа... Опомниться не успел, а уже...
Нет, не так. Начинается это как в мультиках, когда на плечах у героя сидят ангелочек и чертик. Ангелочек говорит: засыпай, Питер Паркер, завтра в школу. А чёртик: да, и пусть тебе приснится что-нибудь приятное. Например, Мэри Джейн.
Ангел: стоп. Когда ты думаешь о Мэри, лежа в постели, это всегда заканчивается одинаково.
Чёртик: он так говорит, как будто в этом есть что-то плохое. Брось, парень, сейчас не средние века, никто не верит, что от этого слепнут. Это даже полезно для здоровья. Пять минут бесплатного удовольствия.
Ангел: так нельзя, Питер, это... сексизм! Разве Эм Джей — сексуальный объект? Разве она не человек?
Чёртик: очень, очень красивый человек! И вообще молчи, ханжа! Мы не против сами побыть для Эм Джей сексуальным объектом. Пусть она делает то же самое и думает о Пите. Ты не возражаешь, Пит? Вот представь себе: она делает то же, что и ты, и думает о тебе!
Питер Паркер: э-э-э...
Ангел: но ты же любишь ее! Ты же хочешь однажды сказать ей: Эм Джей, я люблю тебя! Ты хочешь, чтобы она шла в белом платье вместе тобой к алтарю? Вот и скажи, ты сможешь посмотреть ей в глаза и признаться: Эм Джей, вечерами я часто думал о тебе, и...?
Чёртик: эй, ты уже сто раз «и...», думая о ней. Одним разом больше, одним меньше. Ты уже на взводе. Сделай себе приятно и усни.
Ангел: нет. Тебе придется идти в ванную, чтобы помыться. И лучше уж сделать дело там, чтобы не пачкать простыни. А раз уж ты пойдешь в ванную, то лучше тебе принять холодный душ. Капитан Америка в твоем возрасте наверняка выбирал холодный душ.
Чёртик: какой-какой капитан Америка? Который две недели назад накидал тебе так, что ты до отеля добирался ползком? Ты из-за него даже в городе не побывал! Не сходил ни в зоопарк, ни в музей Баха! Впервые в жизни выбрался за границу, и что видел? Только аэропорт!
Питер Паркер: интересно, как он там? Рафт все-таки тюрьма сверхстрогого режима... Как вообще получилось, что мы, супергерои, дрались с другими супергероями? Почему они вдруг преступники? Он выпустил из тюрьмы Сокола, Соколиного Глаза, Алую Ведьму, Муравья... это же Мстители, твои кумиры! Ну, кроме Муравья, он просто придурок. Наташа Романова тоже исчезла...
Ангел и чёртик в один голос: НЕТ! Не надо! Не думай об этом! Делай, что хочешь, только не думай об этом! Иначе вообще не заснешь! Эм Джей! Эм Джей!
— Блин-тарарам! — Питера даже слегка подбросило на кровати, так резко он сел. — Ой. Извините. Никогда к этому не привыкну. Добрый вечер, мистер Вижн.
— Это вы меня извините, — андроид влетел в комнату и в ней сразу стало еще теснее. — Добрый вечер. Я бы вошел обычным порядком, через дверь, но, боюсь, мой визит должен остаться в тайне.
— О, нет проблем, — кроме одной: как бы понезаметнее натянуть трусы под одеялом. — Мистер Старк зовет? Тревога?
«А почему тогда не по служебному мобильнику?»
— Нет, — сказал андроид после паузы, которая ему заменяла принятые у людей нерешительные «э-э-э...» и «м-м-м». — Собственно, мистер Старк ничего не должен об этом знать. Хотя бы какое-то время.
Вот это номер.
— П-почему?
Теперь пауза была длинней.
— Несколько часов назад мистер Старк ввел Стиву Роджерсу состав, провоцирующий галлюцинации, расстройство сознания, судороги и сильные боли.
Это было так невероятно, что до Питера долго доходило.
— Нет... не может быть... Откуда вы знаете?
— Я подключился к системам управления тюрьмы Рафт.
— Вы... хакнули Рафт?
— Можно сказать и так.
Вау. Этот парень хакнул Рафт.
— Хотя фактически это не совсем верно, если вы подразумеваете именно взлом. При программировании системы безопасности Рафта были задействованы те же алгоритмы, что и при программировании Джарвиса... Это все равно, что открыть дверь своим ключом. Не совсем законно, поскольку предполагается, что у меня нет этого ключа. Но все-таки не взлом.
Ух ты. Интересно, что еще он может «открыть своим ключом»? Центральный Банк? Пентагон? Ядерные коды? Ой вей, да он же начал с того, что хакнул ядерные коды, чтобы обезопасить их от Альтрона... Стоп-стоп, режим нерда отключить. Кэп. Что мистер Старк сделал с Кэпом?
— Вы уверены, что это был мистер Старк? Ну, что именно он отдал приказ?
— Контур, который запускает этот состав, можно активировать только разблокировав пульт при помощи кода. Код знал только мистер Старк. Я полон сожаления. И смятения. Мне просто не с кем это обсудить.
— А... с мистером Старком вы говорили? — осторожно спросил Паркер.
— Да. Он настаивает на том, что принял верное решение. Но его сердцебиение, температура, дыхание и тембр голоса свидетельствуют обратное. Он в не менее сильном смятении, чем я. Подавляет это смятение при помощи этанола, которого принял уже довольно много.
— А по вам и не скажешь. Ну, что вы в смятении.
— Мои этические алгоритмы сейчас рассогласованы друг с другом...
А уж мои-то!
— ...но это не проявляется внешне. Если вам так легче беседовать, я могу сделать так, чтобы мое тело отражало...
— Нет, не надо, — торопливо сказал Питер.
...Пусть хоть кто-то здесь не ведет себя так, словно ему в трусы напустили муравьев.
— И чем разговор кончился?
— Мистер Старк будет продолжать воздействие, пока не получит информации о местонахождении беглецов. Он послал сообщение в Рафт, там поменяли коды. Теперь мне действительно придется их взламывать.
— Придется? — хорошо быть Человеком-Пауком: когда хочется бегать по потолку, ты можешь сделать это буквально.
— Я намерен прекратить это. Остановить пытки и забрать Стива Роджерса.
Вот после того, как Вижн вслух сказал «пытки», все встало на свои места. Даже удивительно, что не встало раньше. Правда, не совсем понятно, зачем нерд из Бруклина, пусть даже бегающий по стенам, нужен существу, которое умеет летать, пускать из переносицы убийственный луч и взламывать коды безопасности, просто подумав о них.
— Ну... это, наверное, правильно... Но почему вы обратились ко мне? Я ведь даже летать не умею.
— Но вы можете зайти в отель и снять там комнату, не привлекая внимания. Пойти в супермаркет и в аптеку. Осуществлять социальные взаимодействия, которые я в силу своей природы осуществлять не могу.
Фейспалм. Надо же быть таким дураком, чтобы самому до этого не додуматься. Вот смех: Человек-Паук нужен Вижну в качестве обычного подростка...
— Мистер Вижн, я рад вам помочь, но...
Прощай, зарплата в Старк Индастриз. И придется вернуть купленный в рассрочку макбук. И, наверное, костюм от мистера Старка... Такой классный костюм, с кевларовой нитью и крутыми очками, расширяющими обзор, и...
— Я ведь несовершеннолетний. То есть, я, наверное, могу попытаться снять в мотеле номер, но это будет такой мотель, где не спросят удостоверения личности... И у меня нет водительских прав, и...
Ангел: да что ты тут еще блеешь! Каждую минуту, которую ты тратишь на болтовню, Стив Роджерс проводит в агонии!
Паркер спрыгнул на пол и сдернул джинсы со спинки стула.
— Нам понадобится помощь еще одного человека. Настоящего взрослого. Который шарит в законах и все такое...
Чёртик: Какой заголовок для Дейли Багл! «Железный человек пытает Капитана Америка!» Джеймисон из усов выскочит! Может, даже раскошелится на тысячу баксов!
«Молчи, скотина рогатая. Я могу пойти против мистера Старка, но не стану его продавать, тем более Джеймисону...»
Ангел: Кстати, а зарплату тоже придется вернуть. И командировочные за Лейпциг.
Чёртик: вот уж киш мир ин майне кхери тухис! Мы их честно заработали!
Ангел и чёртик хором: ОДЕВАЙСЯ! Так и стоишь ведь с джинсами в руках, как идиот!
Костюм Паука... Нет, не этот, старый... Или этот? Я же все равно его верну, можно попользоваться последний разик? Блин, да зачем тебе. Ты же нужен не как Человек-Паук, а как обычный школьник.
А по крыше ты тоже будешь скакать как обычный школьник?
Нет-нет. Конспирация. Никаких крыш. Метро.
Питер влез в джинсы, натянул футболку и свитер. За курткой пришлось бы идти в прихожую мимо тёти Мэй.
Открыть окно, привычный шаг на карниз...
— Мистер Вижн?
— Просто Вижн, — андроид проплыл сквозь стену.
А, ну да.
Закрыть окно...

— Я беру пятьдесят пять в час плюс расходы. Девяносто в час за работу в ночное время.
— Э-м-м... О-кей. Я согласен.
— Какие услуги вас интересуют?
— Охрана и консультация.
— Когда приступать?
— М-м... сейчас.
Джессика посмотрела на часы.
— Десять двадцать три пополудни. Округлим до тридцати. Это ночное время.
— Хорошо, — ушастый подросток бодро кивнул.
— Мне нужен задаток. За три часа работы вперед.
— Хорошо, — ушастик полез в карман и достал плотную пачку новеньких сотен. Отсчитал три.
Что-то здесь не так. Больно легко соглашается.
— Знаешь, я передумала. Иди гуляй, — Джессика попыталась закрыть дверь. Ушастик весьма споро подставил ногу. Неплохие рефлексы.
— Думаешь, я не решусь сделать тебе больно?
— Думаю, не сможете, — мальчик сдвинул брови.
— На что спорим?
— Мисс Джонс, я знаю, кто вы такая. Что вы такое.
— И что, решил меня этим шантажировать?
— Нет. Рассчитываю на видовую солидарность, — и с видимым напряжением, но все-таки без надрыва паренек отжал рукой дверь, которую она придерживала.
Ах, вот оно что. Ну, этого следовало ожидать.
— Лады. Раз уж открыл дверь, входи, — она отступила в сторону. — Чем тебя Боженька покарал? Суперсилой?
— В общем, да, — подросток вошел в офисную часть квартиры. — Гибкость, обостренные рефлексы, шестое чувство...
— И что же у тебя за неприятности, если для охраны нужна я?
— Не у меня. У нас.
Она глянула на окно, куда он указал — и увидела какого-то типа в красной маске с металлическим обрамлением и камнем во лбу.
На уровне шестого этажа, мать вашу.
Тип вежливо прижал руку к груди, куртуазно поклонился и вошел в окно.
Нет, не в окно — а сквозь окно, мать вашу снова и снова. Значит, это не просто косплееры какие-то. Это они. Настоящие.
— Так, — Джессика нашарила на столе сигареты. — Если вы пришли вербовать меня в Мстители, то сразу спасибо, нет.
— Добрый вечер, — сказал неизвестный, чье лицо — не маска, лицо, — было из красной кожи и металла. — Мы никоим образом не собираемся предлагать вам присоединиться к Мстителям.
— Наоборот, — подхватил ушастик. — Мстители ничего не должны знать о том, что вы для нас сделали.
— Я еще ничего для вас не сделала. Выкладывайте, что вам нужно.
— Понимаете, у Вижна очень приметная внешность... ну, сами видите. А я несовершеннолетний. А нам нужно снять номер в отеле, но так, чтобы никто ничего не подумал... верней, подумал, но...
Он скорчил рожицу.
— И зачем вам это?
— Один наш друг... ранен. Его нужно спрятать в безопасном месте, кормить и охранять, пока не выздоровеет. Он быстро выздоравливает.
— Его будут искать?
— Да.
— Мстители?
— Д-да... — мальчишка снова скорчил рожицу.
— Так, парни, если вы думаете, что я буду помогать этому железнорукому психу...
— Нет! — перебил мальчишка. — Точно не ему. Даю слово, вам не будет стыдно за то, что вы сделали. Если вы согласитесь, я имею в виду...
— Слово кого?
Ушастик вскинул остренький подбородок.
— Слово Питера Паркера.

Питер Паркер проверил окно. Чтобы открыть его, потребовалось супергеройское усилие, но оно открылось.
— Беру свои слова обратно, — он оглядел гостиничный номер. — Мне стыдно, что я вас сюда привел.
Запах сигаретного перегара прочно въелся в тяжелые красные портьеры и темно-зеленые обои. Мебель подбирали с жирной претензией на ретро и нуар, но эти претензии плохо вяжутся с пластиком и прессованной соломой. Кресло вроде настоящее — бархат полысел и вытерся, облез лак на подлокотниках и ножках, — но это лишь подчеркивало нелепую дешевизну и претенциозность всего остального интерьера.
— Это я тебя сюда привела, — Джессика села в кресло и сбросила туфли на высоких каблуках. Она ненавидела каблуки, но образ требовал. Как и блондинистого парика, и густого слоя косметики. Профессионалка захватила в тенета богатенького папиного мальчика и намерена держать его здесь, пока не выдоит досуха. — Чем это место для нас хорошо — что бы ни творилось в номере, никто не будет ломать дверь.
Она положила ноги на стол, запрокинула голову... По потолку расплывалось желтое пятно — видимо, не так давно этажом выше прорвало трубы.
— Ага, — Паркер сел на кровать и расстегнул рюкзак. — Так, два фруктовых смузи, персиковое пюре, большой сок, вода, белковый порошок... система, скотч, физраствор, витамины, шприцы... Тут есть холодильник?
— Питер, это траходром, а не жилище. Поставь на стол. Как долго мы будем ждать их?
— Не знаю...
— Тогда предлагаю поспать. Ложись.
— А вы? Нет, я ничего такого, но... На этой кровати спокойно можем разместиться мы двое, и еще хватит места вертолет посадить.
— Я за свою бессонницу получаю девяносто в час. Ложись.
Все было как в дешевом романе: отель категории «притон», вытертое кресло, унылый дождь за окном. Паркер вытянулся на кровати, Джессика села в кресло, открыла на мобильном книгу.
— Мисс Джонс! — Паркер поднял голову. — А что вы думаете про Акт?
— Какой?
— Акт о Регистрации... если что, вы не волнуйтесь, я вас не выдам.
— Я и не волнуюсь. Куча дерьма. Лично я не собираюсь светиться в качестве супергероя. Кстати, как ты меня вычислил?
— Увидел за работой. Знаете, мотался по Бронксу туда-сюда, и...
— Ясно. Ты, что ли, Паук?
— Э-э-э...
— Брось, я детектив. Если ты видел, как я надираю задницы в Бронксе, значит, ты либо Паук, либо Дьявол ***, но того я видела, он покрепче и покоренастее.
— Ну ладно, — мальчишка хмыкнул. — Я все равно собирался вылезать из шкафа...
— Зачем?
— Ну... мистер Старк считает, что это будет хорошее паблисити — супергерой, который живет рядом, получает в муниципалитете зарплату за то, что работает... ну, знаете, супергероем.
— Ни-ни, не вздумай, ради святых яиц! Старк сидит в своей башне и вообще не знает, как живут люди. Между ним, фанатами и теми, кого он сдал, всегда толпа пресс-секретарей и телохранителей, а тебя на тряпочки разорвут. А если не доберутся до тебя, то твоих родных...
Питер не успел ничего возразить: в окно постучали. Вижн мог проходить сквозь стены, но не мог протаскивать других.
Капитан Америка весил меньше, чем думала Джессика. Вижн нес его завернутым в несколько слоев полиэтилена и плед, который они купили в супермаркете. С полиэтилена даже не капало — текло.
— На пол, — скомандовала Джессика, почувствовав, как Паркер дернулся в сторону кровати. — У нас тут нет запасных простыней.
— Простите, — Паркер помог опустить Капитана на пол. По правде говоря, он больше мешал со своей галантностью.
Вижн пролетел в окно и закрыл его, потом завис в углу под потолком, прикрыл глаза... Облачко пара, и через секунду он остался совершенно сухим.
Джессика развернула полиэтилен и мокрый плед. Ну... могло быть хуже. Значительно хуже.
Есть фразы, которые нельзя говорить, а еще лучше не думать. Например, как только подумаешь, что могло быть хуже, так клиента начнет бить крупная дрожь, переходящая в судороги, а когда парня весом около центнера начинает бить дрожь, его очень трудно вытереть насухо и уложить в постель, даже если ты способна в одиночку поднять автомобиль. У автомобиля судорог не бывает.
В конце концов Джессика просто вскочила Капитану на грудь, прижав его руки к полу, а Паркер сел ему на ноги. Несколько секунд могло показаться, что придется задействовать и андроида, но Кэп все-таки здорово ослаб и отощал.
— Давно такое? — спросила она у Вижна.
— Пока мы летели, повторялось дважды. Я посылал электрический импульс в мозг, и это прекращалось. Но мне бы не хотелось прибегать к этой мере в третий раз...
Капитан застонал, потом закричал — по счастью, без голоса, сорванными связками. Джессика выругалась совсем уж по-черному. Ситуация была не то чтобы особенно страшной, но слишком сильно напоминала, как под ней бился в судорогах Люк после выстрела в голову. Вот точно так же и бился.
— Он ведь не получал по голове? — уточнила она у андроида. Она умела оказывать первую помощь и могла даже катетер поставить, но откачать из черепной коробки лишку жидкости через глаз — тут требовались более умелые руки.
— Нет. В медицинских записях только сведения о пулевом ранении. Он под воздействием препарата, — Вижн выстрелил длинной химической формулой. — Я замерил скорость распада препарата в крови, концентрация уже должна была снизиться наполовину и будет снижаться наполовину каждый час...
Тело под Джессикой обмякло, она ослабила хватку, встала.
— Будем надеяться, аспаркам поможет. Паркер, бери его за ноги. Раз-два, взяли...
Как и обещал, Вижн оставил на месте катетеры. Джессика воспользовалась подключичным. Физраствор, аспаркам, глюкоза.
— Скотч, — протянула руку в сторону Паркера. Тот стукнул себя по лбу и кинулся рыться в рюкзаке.
Скотчем закрепили физраствор на торшере. Джессика выставила среднюю скорость вливания.
— Так, говоришь, мистер Старк посоветовал тебе выйти из шкафа?
Паркер снова скорчил рожицу, покачал головой.
— Как он мог. Это же... Капитан Америка! Его друг! Я думал, он хороший человек...
— Ты, братишка, понятия не имеешь, на что способны хорошие люди, если напугать их до усрачки. Ну что, настало время консультаций? — Джессика села на край кровати. — Удастся ли вам довести дело до суда и доказать, что к Стиву Роджерсу применялись пытки? Нет. Видимых следов нет. Даже если нагнать сюда толпу врачей, провести осмотр и взять анализ крови под запись, вы не сможете доказать, что эту пыточную хрень ему ввели в тюрьме, а не по дороге сюда. Истощение — скажут, следствие пулевого ранения, ослаб от антибиотиков.
— У меня есть видеозаписи из камеры, — сообщил андроид.
— Где?
— Здесь, — он постучал по своему красному лбу.
— Забудь. Они получены методом компьютерного взлома и незаконного проникновения, ни один суд их не примет. Ты, кстати, официально кто? У тебя есть какие-то документы? Ты можешь давать показания в суде? Налоги платишь?
— В настоящий момент мое дело решается в Верховном Суде США, по итогам которого меня признают человеком... или нет.
— Мило. А пока что твой статус каков?
— Я собственность компании «Старк Индастриз», опытный образец код SI-915/22267.
— То есть, тебя нельзя привлечь по закону за все, что ты сделал. Просто прекрасно.
— А меня? — спросил Паркер.
— А что ты сделал? Выбрался ночью из окна и снял девочку? Если всплывет, что тебе еще нет восемнадцати, у девочки могут быть проблемы. У тебя — нет. Пока что в Нью-Йорке шведские законы не приняты. Так что ты, дорогой, сейчас топай домой... Нет, не через окно, а через фойе, чтобы на ресепшене тебя видели. Придешь завтра.

Самым страшным было то, что боль оказалась вовсе не самым страшным.
Она была хотя бы чем-то реальным. За нее можно было держаться. То, что испытывает боль, существует.
Остальное — нет.
Какие-то цветовые пятна, запахи и звуки, положение в пространстве, холод и жар, страх и ярость и тоска и отчаяние, все по отдельности, без связи, без смысла, без имен и названий, хаотический вихрь, калейдоскоп ощущений и образов, нестабильный и прихотливый, как метаморфозы капли чернил или крови, упавшей в стакан воды. Форма без очертаний, оттенки без цветов, парализованная сила, жест без движения, изгибы, извивы и ветвления, развилки и тупики, кривые, глухие, окольные, мосты, кусты и чипсы, чипсовый Иисус на каменной палке, ворон, похожий на письменный стол, тяжелый, жирный, затянутый брезентом, бризантный снаряд, симосэ каяку, токё токе кёкакёну но кяку... кёкуно... морита хохочет никому из вас этого никогда не выговорить гайдзины морита мария морита сол глубоким соболез выража нова харт боль маун боль нием тин баки дер зубами губами рукой за жись рас вагон кален собираться вокруг боли кактус кругом шаги крысят в конопле боль просветление уцепись и держись из боли смысл из пророка царь из царя нищий пенни для старого гая миста курц умерла собраться собраться вокруг боли из нищего свинг из свинга творенье из творенья любовь, и ты не знаешь, о чем это, собраться, собраться, из боли в смысл, Бруклин, головой прямо в мусорный бак, бак, Баки, зажми это в зубах, чтобы язык не откусить. И пенни для старого Гая! Пенни! Пегги! Из творенья любовь, но ты так и не понял, о чем это. Слишком сильно мир изменился. Что ж, Бога славь и передай патроны, Бога славь и передай патроны, Бога славь и передай патроны, Бога славь и бегом на позицию — и мы все останемся свободными... если очень-очень повезет, мы все останемся свободными...
Новый сиплый плевок инфузомата — преддверие ада, труба Судного дня, глашатай нового прилива бессмыслицы.
Желтое пятно на потолке. Тень бахромчатого абажура. Отруби одну голову — вырастут две.
Я не боюсь боли, Пегги, я же создан ею. Эрскин шестнадцать часов рожал меня в муках. Ты знаешь, ты там была. Тебе рассказывали, как растут мышцы, Стивен? Мышечные волокна рвутся. Поэтому после тренировки все так болит. Когда они заживают, становятся толще и крепче. Электрический ток будет стимулировать напряжение мышц, вызывать микроразрывы. Сыворотка и вита-излучение будут их заживлять за считанные секунды. Потом — отдых в несколько минут. И все сначала. Двенадцать циклов в час. Шестнадцать часов.
Но настоящий ад начался, когда принялись расти кости. Вот тогда я закричал.
До этого тоже, конечно, был не имбирный пряник. Меня поджаривали не так, как Лепке Бухальтера в Синг-Синге, но достаточно сильно, чтобы мышечные волокна лопались. Но когда поперли кости, я думал, что свихнусь. У человека двести шесть костей, и все они болели. Даже череп болел. Эрскин боялся, что разорвется спинной мозг. Я в какой-то момент стал этого хотеть.
Но я выдержал. Док выбрал именно того парня, который пересчитал лицом все бордюры Бруклина — и он не ошибся. Я выдержал это, потом выдержал падение с десяти тысяч метров, удар о воду и семьдесят лет во льдах. Один Бог знает, что еще я способен выдержать.
Старк понимал, что одна только боль не подействует. Но откуда он узнал все остальное? Откуда узнал, что я до слез, до крика боюсь одного: утратить смысл?
Желтое пятно на потолке.
Помнишь, ты читала: все распадается и центр не удержать?
Помнишь: губы, которым бы целовать, шепчут молитвы осколкам камней?
Когда меня возвращало к боли, я радовался. Это значило, что в бреду я не назвал ни имен, ни мест.
А потом инфузомат шипел снова.
Я прощу Старку возвращение боли. Но не прощу возвращения к распаду. Снова и снова. Отруби одну голову — вырастут две...
Помнишь: между идеей и реальностью, между движением и действием падает тень?
Ибо Твое есть Царство...
Не держи мне руки. Я больше не буду пытаться вырвать катетер.

Желтое пятно на потолке. Оно не двигается и не меняет форму уже целую минуту. Уже целую вечность.
— Это потому, что вы наконец-то в сознании, Кэп. Пить хотите?
Роджерс приподнял голову. Зрение повиновалось с трудом, зрачки норовили разбежаться в разные стороны. С женщиной было сложней, чем с пятном на потолке — она была живая, она двигалась.
Господи, это была восхитительная идея — отделить сушу от воды.
И создать женщину — тоже.
Такую черноволосую и большеглазую, такую непохожую на Пегги... и на Шэрон...
— Еще, — попросил он. Ох. И это мой голос? Я, наверное, орал так, что микрофоны плавились.
— Может, что-то посущественней? Ананасовый сок?
Роджерс кивнул и уронил голову на подушку. Ананасы — тоже потрясающая идея. Не такая классная, как вода и женщина, но определенно в пятерке лучших.
Из пророка царь, из сладости сила...
— Я... не поднимал шума?
— Немного. Парочка в соседнем номере голосила сильнее.
— Где я? И кто вы?
— Ответ на первый вопрос: отель «Эндимион», Западный Бронкс, редкостная помойка, где не обращают внимания, кто у тебя в кровати и что ты с ним делаешь. Ответ на второй вопрос: Джессика, временная сиделка, охранник и консультант.
— Как я сюда попал?
— Вас принес на руках летающий красный парень в стильном плащике. Вы этого не помните?
— Я слишком много чего помню, и нужно отсортировать, чего из этого на самом деле не было.
Значит, полет над волнами под дождем — был...
— Вижн...?
— Патрулирует периметр. Перемещается прямо внутри стен, чтоб его не замечали. Фазирует, как он говорит. Криповато. Хотя стены здесь толстые.
Стив осторожно повел глазами из стороны в сторону, увидел полупустой пакет, примотанный к торшеру, нащупал подключичный катетер.
— Что это?
— Вода, глюкоза, немного витаминок. Хорошие новости: дрянь, что вам вкололи, теряет концентрацию наполовину за каждый час. Плохие новости: нужна совсем небольшая концентрация, чтобы вызвать легкие глюки. Сколько пальцев я показываю?
— Четыре. Выньте катетер, мне нужно в ванную.
Он ожидал возражений, но Джессика подошла и вынула катетер. Протянула полотенце.
— Перепояшьте чресла. Днем мы раздобудем одежду, а пока ничего нет.
— Спасибо...
Она деликатно отвернулась.
— De nada. Я получаю за это девяносто в час, и пока что это самый халявный заработок за последний год.
При попытке встать пол опасно накренился, девушка подставила плечо. Ага.
— Вы из продвинутых, Джессика?
— Можно и так сказать.
Доковыляли до ванной.
— Дальше я сам, спасибо.
Свет в ванной больно ударил по отвыкшим глазам. Даже приглушенный абажуром свет в комнате казался слишком ярким, а тут... Вестибулярка все никак не хотела приходить в норму. Но есть простые технические решения. Писать можно сидя, душ принимать тоже. Лучше бы ванну, но ее не было, только душевая кабина.
Мускулы болели, как после хорошей драки, спина гнулась под тяжестью плеч. Старк, я тебя убью. Не за то, что ты со мной сделал, а за то, что ты позвал меня как друга, ты сказал, что у тебя беда — и предал...
Душ не очень помог. Не дал ощущения чистоты.
— Джессика, — Стив сам преодолел три шага между ванной и кроватью по танцующему полу. — Извините за дурацкий вопрос, но... от меня не пахнет, как бы это сказать... мертвечиной?
— Вы про эту синтетическую лавандовую отдушку для мыла? Да, она вполне буэ.
— Нет, я именно про мертвечину. Про гнилое мясо.
— Галлюцинации, как я и сказала. От вас пахнет только этой фейковой лавандой. А до этого пахло мужиком, который неделю потел и не мылся. Попробуете что-нибудь съесть?
«Что-нибудь» оказалось фруктовым пюре. После четвертой банки Роджерс понял, что персики были не такой хорошей идеей Господней, как вода, женщины и ананасы. Далеко за пределами первой пятерки. Даже десятки.
— Я бы сейчас всех сдал за бургер, — признался он.
— Вот прямо-таки всех? За один бургер?
Стив подумал.
— За бургер, большую картошку, зажаренную ломтями, и пирог.
Джессика улыбнулась.
— Если вас не вытошнит этим пюре, утром будет бургер. Ложитесь спать.
— Я не хочу спать.
— Хотите.
Он понял, что хочет. Что всю последнюю минуту боролся со сном. И что боится уснуть. Боится потерять смысл, вернуться в сонное королевство смерти.
— Подсказка: глюки от пыточного наркотика сном не считаются.
Роджерс лег на постель лицом вниз. Предпочитал спать так. Натянул на плечи одеяло.
Лед стремительно надвигался. В мире не осталось ничего, кроме льда.

Итак, где мы, мистер Старк? На дне, мистер Старк. На дне этой бутылки, а также на дне самой глубокой жопы, которую только можно себе представить.
Тони бросил пустую бутылку в корзину, враскачку подошел к бару, взял следующую. Открыл с хрустом, словно шею сворачивал. Лед, где-то тут был лед... Ну и черт с ним. Глотнул прямо из горла, отсалютовал бутылкой своему отражению в темном окне.
...Вернемся к нашим баранам. К тупым железноголовым краснорожим баранам, которые похищают Роджерса из тюрьмы, подставляют меня перед Россом на все деньги, а сами исчезают в неизвестном направлении и не отвечают на вызовы.
Куда он мог податься? Нью-Йорк — чертовски большой город, но парень с красным лицом, железным затылком и голым амбалом на руках даже в Большом Яблоке не может затеряться так просто. Особенно если у него ноль денег и социальных навыков. Конечно, деньги ему достать раз плюнуть, только прикоснись пальцем к любому банкомату и запусти алгоритм выдачи. Но до этого надо еще додуматься, а Вижн — патологически честное существо. А с другой стороны, у него в голове вся библиотека Конгресса, и концепция воровства описана в каждой второй книге, начиная с Библии. Но в банкоматы вмонтированы камеры, и Пятница уже отслеживает, не подойдет ли к одному из них кто-то подозрительно красный. Что еще? Стив... Роджерс голый, нужно пустить Пятницу по магазинам мужской одежды. Конечно, есть еще барахолки, и на месте Роджерса я бы затоварился именно там, но сообразит ли андроид? Отели и мотели, само собой, камеры наблюдения Пятница тоже уже шерстит. И если Сти... Роджерс по дороге пришел в себя, он мог назвать Вижну одну из нычек Фьюри, у этого параноика в Нью-Йорке наверняка не меньше десятка «кукушек», о которых не знали даже в ЩИТе. Тогда дело совсем плохо, нычку Фьюри так просто не отыщешь. И еще у Ст... у Роджерса наверняка есть свое логово, хотя бы одно. Если так, наши шансы накрыть Роджерса в течение ближайших суток стремятся к нулю, а любой коп вам скажет, что если это время упущено, то в 95 случаях из 100 преступник уходит. И если его даже ловят — то месяцы и годы спустя, на другом преступлении, или по глупой случайности, и пока до этого дойдет, черт знает, чего он еще успевает натворить.
— Мистер Старк, звонок по прямой линии. Мистер Росс.
Послать? Нет. Тони поборол первоначальный импульс: так от него не отделаешься.
— Соединяй.
На экран выплыл профиль Росса, усатый полумесяц на ущербе: торчащий подбородок, выпуклый лоб, впалые скулы. Тони убрал бутылку под стол.
— Мистер Старк! — полумесяц развернулся анфас. Сейчас мы увидим поистине темную сторону луны... — Как это понимать?! Ваш андроид вскрыл Рафт как конфетную коробку, забрал Роджерса и исчез! Это было сделано по вашему приказу?!
— Если бы я, — Боже, как утомляют идиоты! — Хотел вытащить Ст... Роджерса, я бы для начала не начинал его пытать. Это существенно облегчило бы задачу. Вижн действовал сам, по собственной воле и инициативе. Ему, понимаете ли, не нравится, когда пытают его друзей. Он был недоволен еще когда мы бросили за решетку почти весь первый состав Мстителей. Но он как-то смирился, я смог его убедить, что это... ради большего блага. Ну а тут нет, тут терпение лопнуло.
— Тони, вы понимаете, что даже если я поверю вам — сенатская комиссия мне не поверит? И по букве закона Вижн — вещь, которая принадлежит вам. А значит, за то, что она делает, отвечаете вы.
Тони не выдержал, швырнул бутылкой о стену.
— За то, что сделал Вижн, отвечаете вы! — заорал он. — Я ваш приказ выполнял, из-за него Вижн соскочил с нарезки!...
— Какой приказ, Тони? Что вы несете? Я не имею права отдавать вам приказы, вы частное лицо.
— А вы дали этому частному лицу допуск в Рафт! К протоколам безопасности! Хотите отвертеться? Не выйдет. Если вы утопите меня — я потяну вас за собой, и Эллиса потяну, и всю его администрацию. Вам кризис Халка пикничком покажется!
— Тони, Тони, Тони, успокойтесь, прошу вас, — Росс примирительным жестом выставил перед собой руки. — Сядьте. Давайте подумаем вместе, как нам разрешить этот кризис.
«Дипломатия — искусство приговаривать «хороший пёсик», пока шаришь за спиной в поисках камня...»
— Давайте. Вы, конечно, тут же засекретили наглухо побег Капитана Америка?
— Да. Но это временная мера. Мы, в конце концов, должны объявить розыск, а розыск нельзя объявить тайно, сами понимаете...
— Кто-нибудь, кроме Роджерса, сбежал?
— Нет, к счастью.
— Ну так пусть сбежит. Объявите розыск на него.
— Кого?
Пятница уже разворачивала в вирт-окнах досье на узников с особыми способностями.
— Гарган Макдональд. Подойдет.
— Тони, да вы в себе? Он же законченный маньяк.
— Вот именно. Его не жалко. Погибнет при задержании, труп успокоит общественность.
Росс задумался.
— Соображайте быстрей, — раздраженно бросил Старк. — Или отдайте мне Гаргана, или выпутывайтесь сами как знаете. В конце концов, репутация Тони Старка не раз катилась к чертям, она знает дорогу назад. А вот выдержит ли этот удар администрация Президента...
Тони играл грубо, для тонкостей он сейчас был слишком пьян. Росс прекрасно понимал, что Старк сейчас стремится повязать его общим преступлением, юридической формулировки которого Тони не знал, но наверняка это было первостатейное дерьмо. А еще Росс прекрасно понимал, что других вариантов у него негусто. Точку невозврата прошли, когда на пресс-конференции по случаю поимки Капитана Америка солгали, что он в коме после ранения, и не допустили адвоката. Дальше — только в небо или в землю.
— Черт с вами, Старк.
— Да, он со мной, — Тони облизал пересохшие губы. — И я выжму из него все.
На стене желтело мокрое, потеками, пятно, на ковре фальшивыми алмазами поблескивали осколки. Запах отличного виски, «Хибики-17», заполнял кабинет. Сволочь этот Росс, из-за него пропала бутылка очень хорошего пойла. Тони был достаточно богат, чтобы швырнуть с башни Старк годовой выпуск «Хибики-17», но тут дело не в деньгах, а в искусстве. Я себя чувствую как тот парень в кино, который сжег Мону Лизу. Кстати, для протокола — лично я считаю Мону очень переоцененной. Нет, она шедевр, но вокруг нее и этой ее улыбки слишком много хайпа. Мадонна Литта даст ей две мили форы, но где хайп насчет ее улыбки?
В дверь, тихо жужжа, въехал робот-уборщик, начал всасывать виски и стекло. Может, оно и к лучшему. От второй бутылки я бы уже точно вырубился, а мне нужна работающая голова. Не обязательно трезвая, но работающая.
Росс постарается меня прикончить. Он знает, что не может меня контролировать, следовательно, постарается прикончить.
Но не сейчас. Сейчас он отдаст мне Гаргана и поможет в поисках.
Тони встал, подошел к окну. Поднимался серый Нью-Йоркский рассвет, вдалеке маячил сигнальными огнями «бирюзовый член» — башня корпорации ОСКОРП. Интересно, что компенсировал себе Норман... Впрочем, уже не интересно, аминь, Норман, сиди себе в комнатке с мягкими стенами, куда тебя упрятал шестнадцатилетний Питер Паркер...
Стоп. Питер Паркер...
— Пятница, где сейчас Паучок?
— У себя дома, в Форест-хиллз.
— А дай-ка мне его перемещения за вечер и ночь.
Отличная штука Гугл со всеми его приложениями для мобильных. Так, вчера вечером Питер покинул дом и отправился в Бронкс, судя по скорости перемещения, — на метро. Интересно, почему на метро, а не паучьим ходом? Торопился?
В Бронксе Питер посетил лофт, разобранный на квартиры и офисы, оттуда пешком направился в ночной магазин и после этого провел несколько часов в отеле «Эндимион», откуда ушел около половины третьего ночи. Вернулся домой на такси, вышел в двух кварталах от дома и, видимо, забрался в окно, потому что едва ли тётя Мэй одобряет ночные похождения.
Все выглядело так, будто мальчик наконец-то решился на грехопадение. Тем более, у него завелись деньги, почему бы нет. Но что-то звенело, что-то не давало покоя.
— Пятница, вызови мне Паркера, — он сел за стол. Через четыре гудка сонный мальчишеский голос проговорил:
— Мистер Старк? Тревога?
— Да, это я. Спокойно, тревоги нет, но ты мне можешь понадобиться.
— Когда?
— Не знаю точно. Загляни ко мне в башню после школы.
— Хорошо. Захватить костюм?
— Пожалуй, да.
–Хорошо. Я... я буду, мистер Старк!
Отчего такой взволнованный голос? Ждет очередной миссии...?
— Мистер Старк, можно вас спросить...
— Спрашивай.
— Как там... Капитан Америка? Он уже оправился от раны? Выздоравливает?
Тони пощипал ус.
— Не очень хорошо, Пит, не очень. Рана оказалась серьезней, чем мы думали. Приходи, поговорим.
–Хорошо, мистер Старк. Я... ы-ы-ыэааах... — от смачного зевка в динамике Тони немедленно заразился, челюсти поехали в стороны.
— Ты не выспался, что ли? — спросил он, подавив зевоту.
— Нет... То есть, да... Не выспался. Я... Я вам все расскажу, мистер Старк. Обязательно.
— О-кей, я жду. Досыпай, если можешь, — Тони разъединился. Идти в постель или не идти? Думать почему-то было тяжело.
Несколько минут спустя он спал в кресле.
Меньше чем через час его разбудили.

Стив проснулся от запаха теплого хлеба, мяса и жареной картошки. Хорошо, что спал лицом вниз, а то бы захлебнулся слюной во сне.
— Два бургера, большая кола и картошка, — он узнал голос. — Чизкейк, цыпленок и салат. Джинсы, футболка, худи, мокасины, носки... Ой, блин, я забыл купить трусы...
— Не страшно, Квинс, — Стив сел, выхватил у него бумажный пакет с едой. — Спасибо. Который час?
Парень, которого раньше он видел только в костюме паука, оказался лопоухим, сутуловатым и немного дерганым подростком. Во время драки в аэропорту Стив дал ему на вид лет двадцать, по сложению. Сейчас, когда мешковатая футболка и куртка прикрывали мускулатуру, а лицо было открыто, больше семнадцати никак не выходило.
— Половина девятого. Ой! Вы меня узнали!
— Хочешь сохранить инкогнито — обзаведись голосовым модулятором.
...Тони Старк, нам нужно будет о многом поговорить. Количество тем растет с каждой минутой.
— Это как у Бэтмена в «Темном рыцаре»? — парнишка зажал рукой горло и прохрипел: — Привет. Я ваш дружелюбный сосед, Человек-Паук.
Джессика прикрыла лицо рукой.
Бургеры, подумал Стив, определенно попадают в первую пятерку. Старая добрая американская мусорная еда, где б я еще брал эти калории, так много и так быстро.
Невероятным усилием воли Стив заставил себя отложить второй бургер и взялся за джинсы. Ношеные, пахнущие дезинфекцией. Отлично.
— Леди...
Джессика деликатно отвернулась.
Джинсы оказались даже великоваты.
— А еще я забыл бритву, — упавшим голосом сказал Паук.
Стив провел рукой по недельной щетине.
— Так даже лучше. Вижн?
— Я здесь, — андроид показался из стены.
— Большое спасибо. Спасибо всем вам, — вот теперь закончим завтрак, не торопясь и с достоинством. — Что слышно?
— О вашем побеге — ничего. Но на полицейских частотах сообщают, что сбежал Макдональд Гарган.
Стиву это имя ничего не говорило, но у Паука вырвалось:
— Ой!
— Знаешь его? — спросила Джессика.
— Э-э... Да. Его создали, чтобы убить меня. То есть, Джеймисон его сначала нанял, чтобы следить за мной, а потом ему кто-то инсталлировал гены скорпиона, и он свихнулся окончательно. Он опасный, реально. То есть, он полный идиот, но блин-тарарам, он меня чуть не убил!
— Что он может? — спросила Джессика.
— Ну... он сверхсильный, лазает по стенам, и у него в позвоночнике нейроразъем, куда можно подключить киберхвост, — парнишка оттянул пальцем воротник и скорчил рожицу. — Хвостов несколько, самый простой — с крюком-лезвием. Есть такие, которые плюются ядом, один стреляет пулями... Газовый я сломал.
Ну твою же мать, Старк! И вот это ты выпустил на улицы?
— Вижн?
— Не понимаю, Стив. Я вынес оттуда только тебя. Мистер Старк...
— Перестал видеть берега, — закончила Джессика. — Дальнейшие планы, Кэп?
— У меня очень простые. Я ухожу, — сказал Стив.
— Разумно, — кивнула Джессика. Паук открыл было рот, но она продолжала: — А обсуждать ваши с Вижном планы в моем или Кэпа присутствии неразумно.
— Вы полагаете, мистер Старк мог использовать нас с Питером? — Вижн прикрыл глаза. — Он опять вызывает меня. И я должен вернуться. Не бойтесь, капитан, я не скажу ему, где вы.
— Меня здесь уже не будет, — сказал Стив. — А что с тобой, Квинс? Питер?
— Ну-у, я сегодня должен с ним встретиться. С мистером Старком. Я обещал. Если я не появлюсь, он сразу все поймет.
— Если появишься — тоже, — сказала Джессика. — У тебя все на лбу написано.
— Э-э, я школьник. Вы недооцениваете мои вральные навыки. Я уже два года вру тёте Мэй.
— Это ты их переоцениваешь, — Джессика фыркнула. — Наверняка она думает, что ты связался с наркотиками.
...Если бы я был Тони Старком, подумал Стив, я бы разыграл их обоих втемную, Вижна и этого мальчика. Ломать меня хлопотно, но обхитрить не так уж трудно. Я ничего не сказал, но я могу показать. Расслабиться, решить, что слежки нет, выйти на связь с Наташей и Клинтом. Я никогда не был хорошим оперативником, я коммандо. Так, наклевался чего-то от Фьюри, чего-то от Наташи, но...
Но если Тони не использует ребят? Если он просто завелся и следует импульсу, не думая и на два шага вперед, как тогда, с Мандарином? Стив поневоле вспомнил бой в сибирском бункере, треск своих ребер под железными кулаками, яростный рев, переходящий в хрип... Тони уже не дрался — убивал. Только этот бешеный гнев и спас их с Баки тогда: сохрани Старк хоть немного хладнокровия, отступи и начни расстреливать их на расстоянии — ничто бы не спасло, ни вибраниумный щит, ни регенерация. Но Тони непременно хотелось добраться, что называется, до глотки. Руками разорвать убийцу родителей... и любого, кто встанет на пути.
Если он все в том же настроении, то, возможно, его решения так же импульсивны, и тогда...
Стив смял пустые упаковки от еды, сложил в пакет, натянул футболку и худи.
— Если возникнет необходимость, — сказал он, вставая, — если Старк вас заподозрит и вы окажетесь в опасности...
Перепроверил себя. Да, это лучший вариант
— Обратитесь в консульство Ваканды.
...И пускай Старк попробует наехать на Т’Чаллу.
— Вижн, с какой стороны пожарная лестница?
— Там, — андроид показал пальцем.
— Еще раз большое всем спасибо. Питер, в сегодняшнем разговоре со Старком не забудь сказать, что Гарган охотился лично за тобой и будет охотиться снова. Не делай такие глаза, подумай о тете.
— Хорошо... сэр. — Мальчишка замялся, полез в карман. — Послушайте, вам же нужны деньги...
— Не нужны, — Стив отстранил его руку с мятыми сотнями. — И снова спасибо. До встречи.
Окно в конце коридора, как и следовало ожидать, рассохлось и перекосилось в раме. На этот отель надо напустить пожарную управу. Стив поднял раму, выскользнул на пожарную лестницу, закрыл за собой окно и спустился не спеша, без супергеройских штучек. До тайника в Пелэм Бэй Парк далековато, но после восьми дней неподвижности не мешает размять ноги.

Я ничего плохого не делаю, сказал себе Питер Паркер, поднимаясь в лифте в пентхаус Башни Старк. Он уже говорил это себе в метро, потом по пути сюда от 42 Авеню, потом в фойе Башни Старк, где на него с уважительным изумлением взглянул охранник, когда Питер показал «платиновый» бэдж (с правом захода в самую святая святых, пентхаус Тони Старка), потом в лифте, который шел в пентхаус только по такому бэджу. Я не делаю ничего плохого, я поступаю правильно. Ну, разве что школу профилонил.
Почему же тогда дрожат коленки? Ну, не дрожат, но что-то в них неприятное чувство какое-то...
Спокойно, Пит. Самое худшее, что может случиться — представь это себе. Мистер Старк прыгнет в броню и больно тебя поколотит? Еще кто кого поколотит. Норман Осборн тоже думал, что в броне и на скутере он страшно крут. Ну-у-у, он был крут, да, он меня сильно отъездил, но, эй, Паучок, мы же победили!
— Мистер Паркер, — секретарша мистера Старка оказалась не юной девушкой, а дамой солидных лет и комплекции, просто излучавшей компетентность. — Мистер Старк освободится буквально через минуту...
— Сейчас, — раздался голос Старка в громкоговорителе. — Я освобожусь буквально сейчас. Заходи, Пит.
Для конспирации мистер Старк учредил грант для школьников, и Питер был одним из выигравших со своим проектом «Паутина». Правда, конспирация получилась все равно неважной, потому что с другими выигравшими мистер Старк не встречался, только платил. Излучавшая компетентность секретарша, во всяком случае, явно что-то подозревала.
У мистера Старка был посетитель, поэтому Питер скромно присел на угловой диван. Тони Старк подписывал какие-то бумаги, посетитель аккуратно подшивал их в толстый сегрегатор. Наконец процесс завершился, посетитель и мистер Старк пожали друг другу руки и попрощались, посетитель кивнул Питеру и покинул кабинет, а мистер Старк нажал кнопку селектора:
— Миссис Таунсенд, меня нет ни для кого. Кроме госсекретаря, мисс Поттс, мистера Уокера и короля Ваканды.
Повернулся Питеру и жестом пригласил его в кресло.
— Привет, Пит, как дела?
— Э... спасибо, хорошо.
— На личном фронте? Извини, этот... утомленный вид ни с чем не спутаешь. Патрулировал всю ночь или?
— Мистер Старк, — Питер вскинул голову. — Это личное.
— Хорошо, хорошо, — мистер Старк поднял руки жестом «сдаюсь». — Ты прав, это личное. В твои годы я бы, конечно, растрепал всему свету, но... должен признать, ты лучше, чем я был в твои годы. Все ваше поколение лучше. Наверное. И разве так не должно быть? Извини, много болтаю, все никак не решусь перейти к главному. Ночью бежал Капитан Америка.
— Ой, — сказал Питер. А что тут еще скажешь? Стоп-стоп, надо что-то сказать, надо удивиться... — А как он смог? Он же... ранен?
— Его раны заживают быстро, а один побег из Рафта он уже устроил.
Так, о Вижне ни слова...
— Поэтому я и вызвал тебя. Есть вещи, которые по телефону, сам понимаешь, обсуждать невозможно.
— Понимаю, сэр.
— Не сэркай мне, Пит. Просто Тони, мы же договорились. Я позвал тебя, чтобы сказать: если Стив Роджерс попросит у тебя убежища или помощи...
Питер напрягся.
— ...Помоги ему. Но дай мне знать. Ты же дашь мне знать? Верно, Пит?
Питер понял, что не может просто пожать плечами и сказать: «Да, Тони». Даже скрестив пальцы за спиной. С кем угодно может — с Джеймисоном, учителями, даже с тетей Мэй, а с мистером Старком почему-то нет.
— Мистер... Тони... Я не могу этого обещать.
— Почему?
«Потому что видел, что вы с ним сделали».
— Потому что... это же Капитан Америка! Он мог ошибаться насчет своего друга, но... я не верю, что он представляет опасность для людей... для обычных людей.
Тони Старк вздохнул, пожевал губу, сложил руки «домиком».
— Питер... Как ни горько это признать, но обманывать себя еще хуже: мы все представляем опасность для обычных людей. Все, без исключений. Единственное, что оправдывает нас — это наличие уродов, которые одеваются в суперкостюмы и накачивают себя сывороткой, чтобы грабить, убивать и мучить. Ты помнишь, зачем надел костюм, Пит? Помнишь день, когда убили твоего дядю?
Вот оно, подумал Питер. Я правильно боялся, только неправильно понимал, чего боюсь.
Не страшно, что он наденет броню и примется меня месить.
Страшно, что он меня убедит.
— Стив Роджерс забыл, зачем мы нужны, Питер. Он смотрел на экран, где Зимний Солдат убивал моих родителей — и после этого встал на сторону убийцы. Пит, Капитан Америка — это не Стив Роджерс. Это идея. Принцип. Мисс Таунсенд, мистер Уокер уже пришел?
— Уже здесь, мистер Старк.
— Пусть войдет.
Дверь открылась, и вошел... Питер не смог удержаться в кресле, но, вскочив, сообразил, что это не Стив Роджерс. Высокий плечистый блондин с голубыми глазами, знакомый костюм, но...
— Кто вы? — спросил он.
— Джон Уокер. Капитан Америка.
«Ты не Капитан Америка. Ты подделка!»
— Питер Паркер, — юноша несмело пожал ладонь-лопату. У Стива Роджерса были на удивление тонкие для его сложения кисти. Руки художника. Исцарапанные, со вздутыми венами, с намозоленными и сбитыми костяшками пальцев — но все-таки руки художника.
У Джона Уокера были руки молотобойца.
— Человек-Паук, — добавил Тони Старк. — Еще один из нашей команды. Какое-то время будете работать вместе.
Уокер улыбнулся так, словно снимался на рекламу жвачки.
«Нет!» — Питеру захотелось вырвать у него руку, но он выдавил из себя улыбку. Конспирация. Да, конечно.
— Ваше первое задание, — Тони Старк провел рукой над голопанелью, от вида которой у Питера каждый раз случался приступ лютой зависти, и развернул над ней два тюремных снимка — в фас и в профиль. У Питера отвисла челюсть.
— Макдональд Гарган, — сказал Старк. — Бежал из Рафта вместе с капитаном Америка. Ваша задача — найти и обезвредить.
Да уж, не забудь сказать, что Гарган охотился лично за тобой...
— Черт... — получилось очень натурально. Потому что и было натурально. — Черт, черт, черт! Мистер Старк, я, кажется, знаю, куда он пойдет.
И под вопросительными взглядами обоих снова опустился в кресло. Ноги и вправду еле держали.
— Он пойдет за мной. Ко мне домой.

Вижн вошел в дверь, представился ресепшионисту и поднялся на лифте — исключительно из вежливости, как понял Тони. В свою очередь он из вежливости предложил Вижну сесть, а тот из этих же соображений предложение принял.
— Ты соображаешь, что наделал? — спросил Тони.
— Я помог другу.
Тони вздохнул, переплел пальцы.
— Вижн, ты еще очень, очень многого не понимаешь о мире людей. О том, как тут все взаимосвязано. Ты прилетел в Рафт, просочился сквозь стены, свалил нескольких охранников, вынес Роджерса и думаешь, что решил проблему? Ты ее создал! У меня с ночи сидят на шее перепуганный Росс и перепуганный генпрокурор! И срут кирпичами мне за пазуху! Потому что когда в самую охраняемую тюрьму штата кто-то проходит прямо сквозь стены и выносит самого охраняемого заключенного — это серьезное основание начать срать кирпичами!
— Эта идиома означает крайнюю степень испуга?
— Крайнюю — это не то слово. Закрайнюю. Ты себе не представляешь, как люди боятся продвинутых.
— Я не продвинутый.
— Да, ты ИскИн, которого породил злобный ИскИн, которого породил инопланетный ИскИн, который изнасиловал моего ИскИна. Услышав это, люди сразу вздохнут с облегчением.
— Я сожалею, что причинил столько неудобств, мистер Старк. Но не сожалею о своем решении. Ваши действия расходятся с концепцией морали, и вы сами это знаете. Чтобы облегчить себе игнорирование этого противоречия, вы употребляете этанол, чем существенно снижаете свои умственные способности.
— Концепция морали... — Старк потер лоб, — ограниченна, Вижн. Ты тоже сам это знаешь. Это так называемый «сценарий без победителя». Невозможно оставаться девственником. Бунт Роджерса привел бы к большой, всемирной кампании против продвинутых.
— Да. Вы убедили меня этими словами в прошлый раз.
— Что изменилось?
— Вы.
Тони запустил пальцы в волосы.
— Дело в том, что я применил к Роджерсу экстраординарные меры воздействия?
— Пытки. Это так называется.
— Это не так называется! — взорвался Тони. — Когда тебя раненого держат в сырой вонючей пещере, когда тебя макают головой в ведро, пока ты не захлебнешься, когда бьют палкой по икрам и пяткам, калечат, ломая ноги — это пытки! А то, что сделал Роджерсу я — это мелкие неприятности!
Крик резанул по ушам. С похмелья и без того трещала голова, так что Тони чуть не вытошнило. Роджерс кричал во всю глотку в квадрофонном режиме, Старк поневоле зажал уши, но через пять секунд Вижн смилостивился и оставил только изображение, убрав звук полностью.
Роджерс бился в фиксаторах, обливаясь потом. Повисал бессильно, закатив глаза, и снова бился, накрытый новой судорогой.
— Это вы называете мелкими неприятностями, мистер Старк? Если они мелкие, почему у вас не хватило духу остаться и смотреть?
— Пятница! — крикнул Тони. Программа не отозвалась. Вижн подавил ее шутя.
Что ж, другого выхода не осталось...
— Извини, кажется, ты обвалил мне систему, придется ее перезагрузить... — он нажал на кнопку. Нужно продолжать говорить, чтобы андроид не сразу осознал: это не перезагрузка системы, это экстренный сброс, полное обесточивание башни Старка. — Нам всем приходится принимать тяжелые решения, Вижн. Ты понимаешь, о чем я?
Он понял, но слишком поздно. Тони зажал в зубах карандаш.
Было адски больно, когда он бросил всю энергию реактора в электромагнитный импульс.
Он не знал, чувствует ли Вижн боль, как человек. Но наверняка самой близкой аналогией того, что испытал андроид, был удар по всем нервам сразу. Судорога сначала сбросила Вижна с кресла, потом он обмяк на полу.
Тони лежал грудью на столе и левой рукой выковыривал из себя отработанную батарею, а правой нащупывал в ящике стола новую.
Кода он подписал договор с Маском о поставке мини-реакторов для тесламобилей, штука пошла в поточное производство, и замена ее стала делом вообще плевым, с которым Тони справлялся наощупь, просунув руку под майку. Но это в нормальном состоянии, а не после того, как ты сам себя шандарахнул импульсом. Позвать миссис Таунсенд? Для этого надо вдохнуть... и да, выплюнуть карандаш.
Зажужжали, включаясь, компьютеры. Значит, уже прошло пять секунд. Ну же, Тони! Без реактора твое сердце протянет полторы минуты, не больше! Давай, открывайся, чертова коробка.
Не забыть напомнить себе: сенсоры для брони погорели, заменить их, а пока — не пользоваться маркой 60 и выше...
— Мистер Старк!
Вот что такое хорошая секретарша: не ждет, пока ее позовут.
Мисс Таунсенд опрокинула его на спинку кресла, взяла из сведенных пальцев коробку с батареей, задрала на нем рубашку и майку, споро зарядила реактор.
— Сп... асибо, — Тони подал ей руку, прошатался к Вижну, упал рядом с ним на колени.
Андроид приходил в себя, но гораздо медленней. В нем было больше железа, чем в Старке. Извини, друг...
— Миссис Таунсенд, подайте мне отвертку. Маленькую, в среднем ящике. Спасибо.
Камень разума лег в ладонь, глаза андроида погасли.
— Что с ним случилось, мистер Старк? Что вообще случилось? Мой мобильник почему-то оключился, и...
«Я не могу ему больше доверять, а он — одно из сильнейших в мире существ. Вот, что случилось».
— Электромагнитный импульс, — сказал он. — С вашим мобильником случилось то же, что и с Вижном. Только он перенес это значительно хуже. Я куплю вам новый. Пятница!
— Перезагрузка системы завершена, мистер Старк, — пропела машина.
— Вызови мне Уокера и Десятку. Вижна нужно переместить в хранилище.

— От тебя чем-то несёт, — сказал неприметный чёрный парень, присев за столик. — Во что ты влез?
Стив закрыл глаза на секунду. Значит, запах, преследующий с ночи — не галлюцинация.
— Сильно несёт?
— Не очень. Человек не почувствует. Но для собаки или продвинутого с нюхом... ты тянешь за собой красную нить.
Понятно, почему Тони не стал заморачиваться с «жучками»: он поступил умнее. Запаховый след не пришел в голову ни Вижну, ни Пауку, ни мисс Джонс. И если бы Стив пошел в укрытие раньше, чем встретился с Т’Чаллой, то привел бы туда... да мало ли, кого Тони мог бы послать.
— Спасибо, что сказал.
— Всегда пожалуйста. Здоров же ты есть.
— Теперь ты знаешь, почему программу «Возрождение» заморозили.
Т’Чалла рассмеялся — тихо, низко, с глубоким грудным раскатом.
— А я думал, потому что Эрскин умер и формулу унес с собой в могилу.
Стив поморщился. Формулу бы восстановили. Ее, в общем-то, и восстановили — Баннер в этих попытках был не первым и не единственным. Да, не в совершенном виде, но и формула Эрскина была далека от совершенства. Ну а что большая часть из тех, кто испытал ее воздействие, поехала мозгами — так Стив и насчет себя сомневался, что бы ни говорили психиатры. И в той жизни, и в этой, сколько он ни смотрел вокруг, до понятия «нормальный» ему было далеко. К лучшему или к худшему, он уже не думал.
— Дело не только в этом.
...И уж конечно, не в том, что Роджерсу требовалось 5 тысяч килокалорий в день, только чтобы не падать в обморок. Кстати, это была не его шутка. Это пошутил маршал Монтгомери. Стив вспомнил, при каких обстоятельствах услышал эту шутку, и ему стало слегка не по себе.
...«Ревущие» оказались в расположении 8-й британской армии по дороге к одной из баз «Гидры». Февральский ветер хлестал вершины Кастеллоне и Монте-Каиро, истерзанная американская 34-я дивизия отползала от убийственных скал, ее заменяли новозеландцы и гуркхи. У Стивена челюсти сводило, когда он шел — слава Богу, хоть не в своем карнавальном костюме! — между рядами раненых, ждущих погрузки, и жал руки. «Капитан Америка с нами!» «Капитан Америка идет в Долину Смерти!» Стив скрипел зубами и улыбался, улыбался и скрипел зубами: «Ревущие» шли не в Долину Смерти, они двигались дальше на восток, к базе «Гидры» в горах.
Вершина Монте-Кассино содрогалась от взрывов, когда в палатку к «Ревущим» зашел Монтгомери. Один из немногих союзных командиров, кто знал, что Капитан Америка — больше, чем пропагандистский клоун. Они пожали друг другу руки, обменялись ничего не значащими фразами, а потом маршал увидел ящик, забитый доверху и с горкой пустыми консервными банками, и сказал: «Теперь я понимаю, почему проект «Возрождение» заморозили». Посмеялись. И даже не вежливо, а искренне.
Но тогда еще Стив не знал настоящего ответа. Монастырь бомбили — как оказалось, не просто впустую, а еще и во вред всему делу; убивая беженцев и монахов — как оказалось, лишь для того, чтобы немецкие егеря потом преспокойно заняли развалины. Несколько дивизий истекали кровью, пытаясь удержаться в каменных ущельях, лишенных укрытий. «Почему нас не посылают туда?» — решился наконец Стив. Поймал взгляд полковника Филлипса — «Замолчи, идиот!» — но настаивал: «Мы могли бы взять аббатство, только мы, «Ревущие». Почему нас не посылают?». Монтгомери улыбнулся. Стив понял, что значит выражение «застывшая верхняя губа». «У вас своя миссия, капитан. Я просто зашел пожелать вам удачи».
Когда он ушел, они с Филлипсом сдержанно орали друг на друга. «Кричали шепотом», как сказала Пегги. Зачем я нужен? Зачем я нужен вообще, если не для того, чтобы сберечь все эти жизни? Почему заморозили проект? Неужели в Штатах не нашлось бы пять сотен психов, готовых пойти на этот риск и эти муки ради своей страны? Да, из них бы выжило пятьдесят, двадцать, десять человек — но десять таких, как Стив Роджерс, могли бы взять Монте-Кассино! Неужели лучше месяцами класть в этих ущельях труп за трупом?
«Вы и Берлин могли бы взять. Наверное. И что с вами делать потом?»
Вот тут-то Стив язык и прикусил.
Вот тут-то он и понял все. И почему заморозили «Возрождение», и почему из него, первого успешного суперсолдата, упорно делали девочку на подтанцовках.
Что с нами делать потом?
И не только с нами. У немцев остались разработки Эрскина. Союзникам повезло, что Красный Череп оказался уродом и безумцем, и Гитлер охладел к Гидре. А если бы нет? А если суперсолдаты появятся у дядюшки Джо? Вот уж за кем не заржавеет погубить дивизию, чтобы получить взвод сверхлюдей...
Что потом? Гонка биотехнологий, армии продвинутых, битвы титанов?
А может, оно и к лучшему? Как в древности — боец против бойца, Геркулес против Антея, и пусть гибнут лишь те, кто сам избрал этот путь?
Но так не будет. Статистика беспощадна: трое из пяти, наделенных суперсилами, не выдерживают искушения. И джинна в бутылку уже не загнать. И стратегически лучше положить под Монте-Кассино пятьдесят пять тысяч человек, чем показать, что у Штатов есть почти настоящий Супермен, и запустить гонку за лидером...
— Я не знаю, что делать, — сказал он.
— Думаю, тебе стоит покинуть город на время. Засесть в Аппалачах, пока это не выветрится. На недельку для верности.
Стив улыбнулся. Взять на квартире палатку и спальник, набить рюкзак джерки и белковыми концентратами, сесть на автобус Би-Лайн, сойти где-нибудь в Делавэре и двигаться дальше на запад случайными попутками... жаль, что не выйдет.
— Я не знаю, что делать всем нам, Т’Чалла. Это стратегический тупик.
— Почему ты спрашиваешь у меня? Ты у нас военный.
— Я капитан. Ты король. Мой предел — тактическая операция, ты — верховный главнокомандующий всей своей страны. Тактику определяет стратегия, стратегии у меня нет.
— Как король, я бы предложил тебе эмигрировать в Ваканду и тренировать мою армию.
Стив улыбнулся.
— Это не шутка, — добавил Т’Чалла.
Стив понимал. Он даже секунды две взвешивал это предложение.
— Слишком большая честь для меня. Это тоже не шутка, ваше величество. Спасибо, но нет.
— В том-то все и дело, — король улыбнулся. — Ты американец и патриот, и оттого не можешь покинуть свою страну, когда в ней назревает гражданская война. Я вакандиец и патриот, и оттого не могу быть в твоей войне советником. Могу сказать тебе только одно: стратегию определяют цели. Они у тебя есть? Убери деньги. Уж три пиццы-то я оплатить имею право. Как частное лицо.
Король Ваканды расплатился и вышел, оставив щедрые чаевые. Несколько секунд спустя скользнула к выходу телохранительница. Стив остался наедине с четвертиной последней пиццы и патовой стратегической ситуацией.
Дано: люди, которые до потери сознания и совести боятся продвинутых.
Тони Старк, который, несмотря на свою броню и ухватки супергероя (что за идиотское слово!), остается человеком со всеми человеческими страхами.
На его стороне — армейская верхушка, администрация Президента, Сенат и Конгресс, причем последних держат в темноте и кормят дерьмом.
Они бы всех нас укатали в тот лед, из которого достали меня. Ради большего блага. Но тут нам весьма предметно показали, что наш шарик — не единственный обитаемый остров в океане. Так что нас не укатают в лед, пока не избавятся от этих угроз, а пока избавятся, мы сами станем силой. Мы уже сила, только сила, которая не знает сама, чего хочет. А это плохо. Пока мы не знаем, чего хотим, нас будут использовать. Пантера прав: стратегию определяют цели, а у меня их нет. И ни у кого из нас нет. Программа-максимум — «чтобы нас не трогали» — работает плохо.
Стив засмеялся. Почувствуй себя чёрным. Или женщиной. Или рабочим. Перед тобой аморфная масса людей, у которых есть общие интересы и общие враги — но каждый смутно представляет себе первые и настолько боится вторых, что надеется отсидеться в уголке, пока гроза пройдет над головой. И ты один что-то начал понимать, но пока даже не знаешь, как с ними заговорить.
Что-то забрезжило. Только забрезжило пока, не прояснилось.
До сих пор ситуация казалась патовой потому, что Старка нельзя было трогать. Да, от ярости и страха он пошел вразнос, но он был единственным лидером, которого Стив видел во главе независимого движения продвинутых. И то, что Тони был человеком, казалось правильным — связующее звено между людьми и продвинутыми, лидер «Мстителей». Плейбой, миллионер, филантроп... — Стив усмехнулся, — гений... Вхож в круги, ручкается с Президентом и выпивает с конгрессменами.
Но сейчас все стало ясно. Тони не продвинутый, и он не будет защищать интересы продвинутых. Как бы он ни обманывал себя. До сих пор Стив исходил из того, что любой удар по Тони будет ударом по Мстителям, но Мстители сейчас — это Сокол, Ванда, Наташа и Клинт. Возможно, еще Паук и Вижн — после того, как станет ясно, что их не использует Старк. Себя считать нельзя, потому что...
Смешно, Стив. Именно сейчас, именно тебе придется сделать то, что ты всегда так люто ненавидел — поработать пропагандистской обезьянкой. А так хотелось на Монте-Кассино.
Стив покинул пиццерию, подошел к газетчику и взял номер «Дейли Бьюгл». С первой страницы кричал заголовок: «Побег из Рафта: Скорпион снова на свободе!» Стив не стал читать передовицу, его интересовал адрес редакции.
Как выражается Наташа, лиха беда начало. Мистер Дж. Дж. Джеймисон, вас ждет офигенный эксклюзивный материал!
Мотоцикл легко огибал пробки, без задержек проехал по забитому мосту, и Питер не возникал насчет того, что Уокер никакой не капитан Америка, а просто цеплялся крепче за притороченный к его спине щит. Ни общественным транспортом, ни паучьим ходом он не успел бы. И лишь за мостом ему пришла в голову мысль, которая заставила застучать в щит.
Уокер притормозил у бровки и повернулся.
— Чего, малый?
— Я только сейчас сообразил. Он ведь может пойти не только ко мне домой, но и в редакцию «Бьюгл». Он знает, что я там работаю, и ненавидит Джеймисона. Мы должны разделиться.
— Ну уж нет. В редакцию так в редакцию.
Питер вздохнул.
— Мистер Старк велел вам присматривать за мной, да?
— Можно и так сказать.
— Слушайте, сэр...
— Можно просто Кэп.
— Нельзя просто Кэп! Мы должны разделиться, потому что я все-таки не знаю, куда пойдет Гарган! И если он... если с тётей Мэй что-то случится, я себе этого не прощу!
— Тогда поехали за тётей.
— Вы не понимаете. Она не знает, что я Паук! И ей нельзя этого показывать, ясно? Если у нее появитесь вы, в костюме капитана Америка, то все нормально, а если я, то мне придется раскрыться, и я... Боже, это будет ад на земле!
— Все ясно, малый, но придется решать, туда или сюда. У меня инструкция — доставить тебя на место в целости и сохранности.
Питер поморщился и соскочил с мотоцикла.
— Вот поэтому вы и не капитан Америка. Он никогда не стал бы говорить «У меня инструкция». Он действовал как сам считал правильным, даже если это значило бросить вызов всем.
— Поэтому у него отобрали щит и отдали мне, — спокойно сказал Уокер. Черт, не сработала провокация.
Уокер явно хотел что-то добавить, но прислушался к наушнику внутри шлема и улыбнулся.
— Все в порядке с твоей тетей, малый. Сокол отыскал этого Гаргана. Мы его перехватим у «Дейли Бьюгл». Ты со мной или как?
Питер переступил с ноги на ногу и снова залез в седло.

Джей Джона Джеймисон разговаривал капслоком.
— ГДЕ ПАРКЕР? ГДЕ БРОК? ГДЕ ВООБЩЕ ВСЕ ФОТОГРАФЫ?! КАПИТАН АМЕРИКА СДАЕТСЯ ВЛАСТЯМ, Я ДОЛЖЕН ЭТО САМ НА СМАРТФОН СНИМАТЬ?!
— Может, вы сначала запишете интервью? — Стив вытер вспотевший лоб. Все оказалось не так просто, как он думал — начиная с того, что не просто было попасть на прием к Джеймисону. «Капитан Америка? Вы уже пятый на этой неделе!» Пришлось проходить сквозь стену. Не в стиле Вижна, грубее, но лучше так, чем сквозь охрану. Только людей калечить не хватало. И да здравствует современная архитектура: черта с два номер прошел бы в доме старой постройки.
Потом были десять минут препирательств: Джеймисон хотел полного эксклюзива. Потом полчаса с чем-то подготовки: Джеймисон хотел, чтобы шла прямая трансляция в интернет, и по переговорной суетились техники с камерами и кабелями. Стив перечитывал и повторял тезисы. Работа в пропаганде принесла пользу: он научился запоминать и говорить без бумажки довольно большие куски текста. И даже импровизировать вдохновенные речи. Пригодилось, кто бы мог подумать...
Наконец все было готово, Стива посадили перед камерой и пристегнули на грудь микрофон, в переговорную набились журналисты из Бьюгл и любопытствующие, и тут Джеймисон сообразил, что у них нет фотографа.
Робинсон пошел вызванивать Паркера и Брока. Стив напрягся. Ему вовсе не хотелось оказаться с Питером в одном помещении во время ареста. Лучше бы нашли этого Брока — но Брок никак не находился, а Питер сказал, что уже подъезжает. Что ж, быть по сему.
— Давайте пока начнем, — сказал Стив. — В конце концов, все снимки можно сделать после конференции и во время ареста.
Джеймисон согласился, и даже перешел по такому случаю с капслока на нормальную речь. Ну, только один раз капслоком приказал всем заткнуться и дать Стивену сделать заявление.
— Меня зовут Стивен Роджерс, — начал Стив, глядя в камеру. — Вы знаете меня как Капитана Америка. Я — физиологически продвинутый человек, мой ускоренный метаболизм, сила и регенерация — плод эксперимента доктора Эрскина. Впрочем, это все есть в Интернете; главное, что я хотел подчеркнуть — мои способности не наследуются, я не Человек-Х, не «нелюдь», как они сами себя называют, словом, не генетически продвинутый. Я также хочу подчеркнуть, что не вижу в генетически продвинутых людях врагов или противников. Я отождествляю себя с ними, потому что тоже выхожу за пределы физиологической нормы. Если кто-то говорит о них «хреновы мутантишки» или что-то в этом роде, он говорит и обо мне, и я готов ответить ему лицом к лицу.
Джеймисон издал странный звук, словно воздухом подавился. Стив подумал, что редактор хочет что-то сказать, но тот махнул рукой — мол, продолжайте.
— То, что я сказал, имеет прямое отношение к тому, что происходит сейчас, — продолжил он. — Но я должен завершить предысторию. С момента своего пробуждения... точней, с момента окончания реабилитации я работал на ЩИТ, международную службу безопасности. Также я участвовал в работе группы «Мстители» — волонтерской инициативе, которая действовала поначалу на базе ЩИТ, а два года назад, когда ЩИТ расформировали, ее полностью взял на обеспечение Энтони Эдвард Старк, известный как Железный Человек. Кроме нас с ним, в группе состояли на тот момент: еще один физиологически продвинутый человек, известный как Халк, иномирянин Тор, и двое агентов ЩИТ — Наташа Романова и агент, известный как Соколиный Глаз. Немного позже присоединились продвинутая Ванда Максимова, бывший военнослужащий США, пилот экспериментальной установки Сокол и Вижн, андроид, который добивается сейчас через суд признания себя гражданином США.
Стив набрал в грудь воздуха. Сейчас будет самое трудное.
— Я знаю, что пока не сказал ничего нового, но потерпите еще немного. «Мстителей» собрал по личной инициативе Ник Фьюри, в преддверии атаки читаури на Нью-Йорк. Эта угроза казалась настолько невероятной, что ни одно правительство не приняло меры к ее устранению. Нам удалось отстоять мир только чудом и самоотверженностью Железного Человека. С тех пор «Мстители» и ЩИТ видели своей главной задачей не допустить повторения Нью-Йоркской катастрофы. Действовать на опережение. Не всегда получалось. В Гринвиче не получилось, мы не успели, Тор сражался там один...
...Феодальный балбес решил разбираться со свартальвами в своем средневековом стиле и ни черта нам не сказал, но это проговаривать не обязательно.
— А в Соковии все пошло не так. Целью изначально был инопланетный артефакт, похищенный Гидрой у ЩИТа. Он содержал, как мы думали, базу данных, которая должна была вооружить нас знаниями об иных мирах... но оказалось, что это не база данных. А искусственный интеллект, который взломал системы безопасности Старка и ЩИТа, скопировал себя в Интернет, сотворил себе в Соковии тело и армию на базе технологий «Гидры» и попытался уничтожить мир, сбросив кусок Соковии вниз из стратосферы. Погибли тысячи человек. Могли погибнуть все.
Стив сделал паузу. Журналисты молчали. Тогда он продолжил.
— Реакцией на Соковию была паника. В глазах обычных людей все это выглядело так: сначала появляются роботы и начинают загонять людей в дома, потом Мстители устремляются в центр города, потом центр города отрывается от земли и начинает подниматься все выше, люди сотнями гибнут в развалинах... Многие думают, что именно мы установили в сердце города двигатель. Это неправда. Не мы установили, не мы пустили в ход. Но мы не смогли остановить Альтрона вовремя, все время были на шаг позади, поэтому я не снимаю с себя ответственности. И мы тоже запаниковали, а паника — плохой советчик на войне.
— А мы на войне? — осторожно спросил помощник редактора Робинсон.
— Мы на грани очень хрупкого мира. Вселенная полна существами и народами, о которых мы знаем чуть больше, чем ничего. Единственное, что нас пока хранит — они тоже не интересуются нами. Ближайшие соседи, асгардийцы, — изоляционисты, им, по счастью, нет до нас дела.
...Настолько, что их король просто выбросил сюда набедокурившего сынка, как выбрасывал других бедокуров, наследивших у нас в мифологии. И нам с этим сынком еще повезло. Жаль, не повезло с его братом...
— Остальные... есть все основания думать, что крии враждебны. Свартальвы — точно враждебны асгардийцам, на нас смотрят как на мусор под ногами. Скруллы, по очень старым данным, враждебны крии, но удастся ли нам номер «враг моего врага» — никто не знает.
— Вы клоните к тому, что без мутантов, продвинутых, или как их там, нам не обойтись? — у Джеймисона давно свербело под языком, и вот выплеснулось.
— Именно так. Столкновение в Нью-Йорке показало, что наше оружие малоэффективно против энерговинтовок читаури. И Бог знает, когда еще министерство обороны примет на вооружение Железных Людей — Конгресс до сих пор считает, что пехотинец в два миллиона долларов это дороговато. Но продвинутые уже сейчас насчитываются тысячами, и если взять их на госслужбу и обучить, это даст нам какие-то рычаги.
— Но разве не этого хотел Тони Старк? — спросила черная женщина в очках. — И разве не из-за этого вы поссорились?
— Поссорились — не совсем то слово, мэм... Миз...
— Дениман.
— Миз Дениман. Я никогда не был против того, чтобы продвинутые состояли на службе государства. Эй, я сам на ней состоял. Но сама формулировка что Акта, что Соковийских соглашений никуда не годится. Во-первых, это принудиловка, а изначальный смысл инициативы «Мстители» в том, что все мы волонтеры. Во-вторых, я не доверяю международной бюрократии. Я, реликт сороковых, помню, какие надежды связывались с Лигой Наций и как эти надежды пошли прахом. ООН не внушает доверия. Во всяком случае, мне.
— Тогда кому вы готовы подчиняться?
— Как гражданин США — законам США. И противоречие с Тони Старком у нас возникло именно здесь. Не из-за, принципа из-за человека. Джеймс Бьюкенен Барнс, известный, как Зимний Солдат — Тони Старк попытался убить его, так сказать, частным порядком.
— КОГО? МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕРРОРИСТА?! — заорал капслоком Джеймисон.
Стив пожевал губу. Наверное, так даже лучше. По меньшей мере, никто не скажет, что ему подыгрывает пресса.
— Международный террорист, — сказал он. — Сумасшедший или жертва садистских экспериментов ГИДРы — Барнс гражданин США и имеет право на судебное разбирательство. В этом и заключается корень противоречий между мной и Тони Старком. Я отказался подписать Соковийские соглашения, потому что не готов был связать себя законом. Тони Старк подписал их и решил, что он выше закона. Что он может убивать, когда считает нужным.
— И поэтому вы препятствовали аресту Барнса?
— Убийству Барнса. Вот, собственно, мы и добрались до сути моего заявления: у продвинутых такие же права, как и у всех остальных. Продвинутые имеют право на справедливое судебное разбирательство, адвоката, нормальные условия содержания под стражей. Старк схватил Соколиного Глаза, Муравья, Сокола и Ванду, их без суда упрятали в Рафт, и держали бы там неизвестно сколько, если бы я их оттуда не вытащил. Какое-то время назад точно так же в Рафт задвинули и меня. Я наделал больше шума при задержании, так что им пришлось хотя бы признать, что я задержан. Но они лгали всему миру, что я в отключке. Лгали, чтоб не допускать ко мне адвоката и не предъявлять обвинения. Понимаете, когда речь идет о продвинутом, люди забывают, что он тоже человек. Видят только силу, которую нужно держать под контролем любой ценой...
Стив умолк на секунду, увидев, как журналисты расступаются и в переговорную входят высокий седоватый мужчина в полицейской форме и еще двое — упитанный парень добродушного вида и слепой с тросточкой, в очках. Полицейский остановился возле стола. Двое — за его спиной. Упитанный придержал своего слепого товарища за руку, чтобы тот не ткнулся в полицейского.
— Стивен Роджерс? — Стив кивнул. — Я капитан Стейси. Как я понимаю, вы хотите сдаться.
У Джеймисона был самодовольный вид: вот, я привел вам целого капитана!
— Да, — сказал Стив и встал. — Вот, собственно, и все мое заявление. Я сдаюсь, но не Тони Старку и не международным бюрократам, а полиции Нью-Йорка. Я пойду под стражу добровольно, и буду находиться в обычной тюрьме, а не в тайном каземате. Я жду предъявления обвинения и справедливого расследования по своему делу. Это все. Капитан Стейси...
Полицейский обменялся взглядами с полным типом.
— Я должен зачитать вам права, или...?
— Я знаком со своими правами.
— Нельсон и Мердок, — сказал слепой парень. — Адвокаты. Будем представлять ваши интересы в суде и в ходе следствия.
— Мэтт Мёрдок он, — добавил полный. — Фогги Нельсон я.
Стив пожал руки обоим. У слепого Мёрдока были интересные руки. Он много отжимался на кулаках, а еще этими кулаками кого-то бил. Совсем недавно. Дивный новый мир не переставал удивлять. Стив знал, что калеки... то есть, люди с ограниченными возможностями получают все больше средств, чтобы эти возможности были менее ограниченными, но слепой боксёр? Или не такой уж слепой?
— Поскольку вы сдаетесь добровольно, в наручниках необходимости нет, как я понимаю? — капитан Стейси заломил бровь.
— Никакой.
Стейси сделал еще один жест доброй воли:
— Если вы хотите отвечать на вопросы, я могу подождать.
— Спасибо, — Стив повернулся к журналистам. — Прошу вас.
— Капитан, как вам удалось проникнуть в Рафт первый раз?
— В основном грубой силой, — вы что, правда ждали, что я расскажу, как взломать Рафт?
— Вам не кажется, что в таком случае дальнейшие меры, принятые к вам, были адекватными?
Стива слегка передернуло.
— Попробуйте прислониться к стене и неподвижно простоять час. Один час. Совершенно неподвижно. Я провел так семь суток. Не готов сейчас обсуждать, было это адекватно или нет. Нужно прийти в себя. Теперь вы.
— Как вам удалось покинуть Рафт, если вас держали неподвижно зафиксированным?
— Меня вынесли. Я не видел, кто, — правда же, не видел. — Был под сильной дозой наркотика. Следующий!
— Разве ваш метаболизм не блокирует действие наркотиков?
— Не совсем. То, что попадает мне в кровь, распадается в четыре раза быстрее, чем у вас в крови. Проще говоря, я трезвею быстрей, чем наливаю. Но когда меня ранили два года назад, оказалось, что инфузоматы решают проблему.
— То есть, в Нью-Йорке больше одного человека... или продвинутого, способного взломать Рафт?
— О чем я и толкую. Еще более крепкие стены, еще более жестокий режим, больше наркотиков, дубин и оков, стрельба на поражение без предупреждения — это не решение. Продвинутые в полиции, продвинутые в армии и в системе исполнения наказаний — вот решение.
— Тогда заявление сделаю я! — провозгласил Джеймисон. — При всем уважении, капитан, но, в отличие от вас, большинство этих самых продвинутых, а точнее, просто двинутых, не будет стоять молча, пока им зачитывают права! Они — реальная угроза обществу, взять хотя бы этого Паука. Ваш друг Барнс, может, и был военным героем — но от того человека ничего не осталось, пустая оболочка. Старк хотел убить его? Жаль, что не получилось! Если получится — я расцелую его прямо в железную морду! Он, по крайней мере, понимает, что такое порядок!
Стив проглотил фразу «А я думал, вы только усы одолжили у Гитлера». Ладно, он дал мне сказать на всю страну то, что я хотел сказать. Значит, и он имеет право голоса. Но...
— Мистер Джеймисон, два года назад, когда «Гидра» собралась вывести на орбиту три хелликарриера, управляемых алгоритмом Золы... Они собирались убить несколько тысяч человек в первые же несколько секунд. Несколько сотен тысяч — в первый же час. Ради порядка. Своего порядка.
— И что? — Джеймисон почувствовал какой-то подвох.
— Проверьте, есть ли ваше имя в списках жертв. Они доступны в интернете. Спасибо за то, что дали мне слово, — Стив кивнул Стейси и шагнул к выходу, за ним пошли адвокаты, потянулись журналисты, в том числе Джеймисон. Несколько человек писали происходящее на смартфоны, щелкали вспышки. В лифт поместились только Стивен, Стейси, адвокаты, Робинсон и Джеймисон.
— Можно сделать селфи? — спросил Джеймисон. Не дожидаясь ответа, щелкнул аппаратом, сфотографировал отражение всех шестерых в зеркальной двери. Стив не стал возражать — ему хотелось, чтобы все поскорей закончилось.
Дверь лифта открылась. Первым, кого они увидели, оказался Питер Паркер. В сопровождении здоровенного парня, одетого в кожанку и носящего за спиной...
«Мой щит?!»
— Паркер, ты уволен! — заорал Джеймисон, тыкая в юношу коротким тупым пальцем. — Где тебя черти носят? Снимай немедленно! Или ты забыл фотоаппарат? Что ты в следующий раз забудешь? Голову?!
— Я не забыл, но...
— Никаких «Но»! Давай, снимай! Капитан Америка не каждый день садится в тюрьму!
— Пойдем быстрее, — тихо проговорил Стейси. Стивен кивнул и ускорил шаг.
— Но Кэп! — беспомощно прозвучало в спину. Не надо было тебе приходить, мальчик...
И тут стеклянная «вертушка» на входе в вестибюль сорвалась с катков и, вращаясь, как чудовищный барабан, полетела в их сторону.
Лифт уже успел закрыться и втолкнуть туда гражданских никак не получалось. Слепой подсек своего друга тростью и повалил на пол, прикрыв собой. Паркер отпрыгнул назад и, выпустив паутину, дернул за собой Джеймисона и Робинсона одновременно. Глупее всех поступил парень со щитом — он прыгнул навстречу «вертушке», выставив щит. Это было отважно, это было круто, но парень весил в лучшем случае сто двадцать кило, а «вертушка» — явно больше. Оба ударились о дверь над лифтом, парень придавлено крякнул.
Сам Стив просто отступил в сторону, по дороге задвигая в нишу двух женщин. То же сделал Стейси. Когда опасность миновала, толкнул их в сторону Робинсона и крикнул:
— Уводите гражданских! Сейчас начнется!
Вслед за вертушкой в дверь шагнул тот, кто ее выворотил и бросил — огромный, плечистый, горбатый... нет, это не горб, это, кажется, энергоблок его зеленоватой силовой брони.
— Джей Джона Джеймисон! — проорал вошедший, глядя на редактора. — Давно не виделись!
Надо отдать Джеймисону должное: кем-кем, а трусом он не был.
— Убирайся к черту, Гарган! Уноси отсюда свой дурацкий хвост, пока тебе его тут не прищемили!
У этого урода и в самом деле был хвост. Длиной около двух метров, он раскачивался над головой хозяина, и Стиву не нравилось выхлопное отверстие в конце этого хвоста.
— Макдональд Гарган, ты арестован! — Стейси выхватил пистолет.
И тут пришедший в себя парень со щитом сделал уже вторую глупость за этот день.
Он швырнул щитом в Гаргана.
Гарган легко поймал щит в воздухе и заслонился им от Стейси. Вибраниум благополучно принял несколько пуль.
А потом Гарган одним прыжком оказался на потолке и выстрелил в Джеймисона из своего хвоста.

Макдональд Гарган с самого начала понимал, что его дело швах. Когда засыпаешь в Рафте нехорошим наркотическим сном, а просыпаешься в машине, которая катит по улицам Нью-Йорка, вряд ли это досрочное освобождение за хорошее поведение. И на побег не похоже. Побеги обычно запоминаются.
Гаргана привезли в Башню Старка. В кабинете Самого мощно пахло хорошим выпивоном, и Сам был изрядно поддат. Но соображал дай Боже всякому трезвому, во всяком случае, Гарган сам не отказался бы от небольшого прояснения в голове.
— Хотите? — прочитал его мысли Старк.
— Еще бы.
Старк налил. Гаргану казалось, его сейчас свалит от одного запаха — но он выпил и не свалился с кресла. Старк налил еще. На этот раз Гарган сделал маленький глоток и прикрыл глаза, смакуя. Как знать, может, это последний стакан в его жизни. А в той кинохе сказано, что на том свете есть особый круг ада для тех, кто тратит попусту хороший вискарь...
— Отменный скотч. Просто напиток богов. Но вы же не затем меня вытащили, чтобы спаивать?
— Навыков частного детектива еще не растеряли? — Старк положил на край стола плоскую черную коробочку.
— А что нужно?
— Выследить человека.
— Мистер Старк, — Гарган склонил голову. — Это Большое Яблоко. Здесь сто тысяч частных сыскарей. А вы взламываете Рафт, чтобы достать меня?
— Мне нужен не просто частный сыскарь. Мне нужен продвинутый и не брезгливый. Выполните задание — получите пятьдесят тысяч долларов и постарайтесь исчезнуть.
Пулю в лоб, а не полста тонн, усмехнулся Гарган. Меня вытащили из тюряги, чтоб я нашел того, кого не должна найти полиция — а после не отыщут и меня.
Но это мы еще посмотрим, мистер Старк. Это мы еще посмотрим...
— И кого же я должен найти?
Старк кивнул на коробочку подбородком. Мак взял ее, повертел. Цифровой дисплей ожил и пошел какими-то радужными волнами.
— Электронный нос, — сказал Старк. — Настроен на запах определенного человека. Чем выше концентрация нужного нам запаха, тем больше красного в спектре. Человек также помечен индивидуальной запаховой меткой. Ее присутствие даст вспышку фиолетового.
— И что, мне бегать с этим по всему Манхэттену?
— Нет, вам с этим ехать в Западный Бронкс. На углу Клафлин и 197-й есть лофт, посмотрите там. Независимо от результата достаньте мне список жильцов. Потом на 193-й найдете отель Эндимион и посмотрите там. Если след есть — возьмете его. Если нет — можете быть свободны. На эту карточку я перечислю деньги. Докладывайте мне по этому телефону, — Старк положил на стол конверт с пластиковой картой и смартфон. За год с небольшим, что Гарган отбыл в Рафте, эти штучки стали еще площе и изящней. — На карточке пятьсот долларов на расходы. Остальное получите по выполнении задания.
— Я так понимаю, мистер Старк, что едва я суну эту карту в банкомат, как вы немедля узнаете, на каком углу я это сделал?
— А вы как думаете, Гарган? Я просмотрел ваше досье и знаю, с кем имею дело. Конечно, я глаз с вас не спущу.
Гарган с усмешкой положил телефон и деньги в карман куртки. Пока он был под газом, его одели в новенький спортивный костюм и кожанку. Он не видел себя со стороны, но наверняка выглядел словно какой-то русский «братан». Ладно, мистер Старк, веселитесь. Посмотрим, кто будет веселиться последним. Пока что я на вас поработаю, а там будет видно.
Но если я так просто соглашусь, он этого не купит. Надо хотя бы для виду побрыкаться.
— Кто моя цель? Кого я должен выследить?
— Человека по имени Стивен Роджерс.
У Гаргана что-то со скрипом провернулось в мозгу, потом со щелчком встало на место, он не поверил и решил переспросить:
— Это, типа, Капитан Америка?
— Типа да. Вот почему мне нужен не просто детектив, а продвинутый.
— Вы же с ним вроде бы друганы, — не понял Гарган.
— Ты берешься за работу или тебя вернуть в Рафт? — из-под набрякших век глаза Старка смотрели как из-под забрала.
— Похоже, у меня нет выбора.
— Именно. И так, на всякий случай: на тебе тоже запаховая метка. Попробуешь слинять — найду и убью...
Что ж ты не накинешь свой крутой костюмчик и не поищешь приятеля сам с этим гаджетом? — подумал Мак, но вслух не сказал ничего. Только бы в город попасть, а там он сам наденет костюмчик — вот тогда и пообщаемся, мистер Старк.
— Попробуешь докопаться до мальчика, которого ты пытался похитить, до Питера Паркера, — продолжал Старк, — найду и убью.
...В лофте «электронный нос» не отреагировал ни на что. Запах, на который его настроили, тут не появлялся. Гарган не хотел раздражать Старка, пока не увидит, кто за ним следит, и добросовестно сфотографировал и передал ММС-кой список жильцов. А потом наладился в «Эндимион», проверяясь по дороге.
Проверяться было трудно: утро, час пик, толпы народу. И если Старк не соврал, то хвост вообще мог держаться вне поля зрения, идти по запаховому следу.
В «Эндимионе» сначала не повезло: в фойе ничего не было. Гарган пошел было прочь, но решил напоследок еще раз провериться и свернул в переулок, и вот тут экранчик «электронного носа» полыхнул фиолетовым и оранжевым.
Пожарная лестница!
Гарган поднялся по ней и увидел открытое окно на третьем этаже. Недолго думая, забрался внутрь. Приборчик исправно показывал наличие запахового следа. След вел к двери 317 номера и там обрывался.
За дверью кто-то разговаривал. Мак напряг слух.
— И твой телефон подключен к Гуглу? — спросила женщина.
— Блин! — Гарган узнал голос Питера Паркера. — Как я об этом не подумал?
У Гаргана прыгнуло сердце. Так вот, почему Старк предупреждал насчет Паркера — он знал, что мальчишка в деле.
— Бывает, ничего страшного, — продолжала женщина. — Ты ходил на потрахушки, ничего больше.
Гаргана начало трясти.
Паркер так близко. И с ним всего лишь одна женщина. И это отель, в котором никто не обратит особого внимания на женский крик. Да и на мужской. А может, она и крикнуть не успеет. Вырубить с одного удара, а потом взять Паркера за жопу и трясти, пока не сдаст Паука.
Может, он так бы и сделал, но Паркер и женщина продолжали разговор:
— А что сделать с записями? Может, выложить на Ютуб?
— Категорически нет. Не сейчас, во всяком случае. Если публика узнает, что Тони Старк поплыл окончательно, это лишь поднимет панику. Доверься Кэпу. Он знает, что делает.
— Ну вот, и ты туда же: оставь все взрослым, они знают, что делают. Знаешь, когда мистер Старк звал меня в Лейпциг, я тоже думал: он знает, что делает. Я ему верил. А теперь...
— А теперь тебе придется делать выбор самому. Привыкай, Питер, это жизнь. Слушай, я не поддерживаю Акт и не собираюсь регистрироваться сама, но я на собственной шкуре знаю, что такое продвинутый без тормозов. Был один такой. И остановить его я смогла лишь одним способом: свернула шею. Кэп идеалист, он верит в людей. Он мне нравится, но я не готова вслепую идти за человеком, который семьдесят лет пролежал в холодильнике. Старк нравится мне меньше, и с Кэпом он обошелся как последняя свинья, но я понимаю, чего он боится, и чего он хочет. А в битву гигантов я встревать не собираюсь и тебе не советую.
— Но ты пришла ко мне на помощь!
— Нет, дорогуша. Я поработала сиделкой и охранником за девяносто в час. И предоставила консультацию. Вот тебе последняя консультация, если хочешь: отвали. Пауки — маленькие насекомые. Их легко раздавить.
Гарган услышал, как она шагает к двери и еле успел отскочить за угол коридора. Дверь открылась.
— Нет, — раздался голос Паркера.
— Что «нет»? — женщина остановилась. Гарган понял, что она обернулась на Паркера и рискнул выглянуть из-за угла, чтоб ее рассмотреть. Оделась как шлюха, но Гарган нутром почувствовал в ней коллегу.
— Пауки — не насекомые, — сказал Паркер. — Они арахниды. Как клещи и скорпионы.
Женщина засмеялась.
— Если хочешь, чтобы у тебя когда-нибудь был секс — завязывай с этим ботанством.
Паркер вышел следом за ней. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке.
Гарган стоял, прижавшись к стене, и тяжело дышал. Хорошо, что он овладел собой и не ворвался в комнату. Во-первых, двое одаренных ему бы наваляли, во-вторых, он и так узнал, кто Паук.
Гарган готов был укусить себя за задницу. И как он сразу не догадался, еще тогда, год назад? Паркер был «штатным фотографом» Паука, делал его снимки с высоких точек и в таких ракурсах, что было понятно: Паук таскает его с собой и помогает взбираться на верхотуру. И никто никогда не видел Паркера и Паука одновременно. Оставался всего один логический шаг до догадки «Питер Паркер и есть Паук». И Мак его не сделал. Почему?
«Элементарно — потому что ты идиот», — прозвучал в голове голос Тони Старка. Мак тряхнул головой, чтобы вытряхнуть оттуда Старка. Может, я и идиот — но не настолько, чтоб поверить тебе, богатенький сукин сын. Ты вытащил меня из Рафта не затем, чтобы я тебе нашел Капитана. Готов поспорить на что угодно, ты хочешь, чтобы я засветился рядом с Капитаном. Хочешь макнуть его в говнище как следует, или еще что похуже. После чего ты меня уберешь, чтобы я не мог против тебя свидетельствовать.
Мобильник дважды дрогнул. СМС.
«След есть?»
Под дверью номера экранчик полыхал фиолетовым и оранжевым. Гарган не знал, какой ответ купит ему больше времени и свободы, поэтому набрал: «Не уверен. Преследую».
Это оказалось правильным ходом: его больше не теребили.
Снова взяв след Кэпа на пожарной лестнице, Гарган пошел по нему. Он понимал, что след может в любой момент оборваться, если Роджерс сядет в автобус или возьмет такси — но ему везло: Кэп шагал пешком, и вскоре Гарган его увидел, хотя и не сразу узнал: Роджерс изрядно отощал и оброс щетиной, которой двух дней не хватало до права называться бородой. Правда, он все равно выглядел как недокормленный Терминатор.
Проверяясь насчет слежки, Гарган и на себя посматривал в зеркало. Он выглядел не просто как русский «браток», а как русский «браток» после отсидки. На него оглядывались. На Кэпа нет. Черт, нужно найти какую-то барахолку и переодеться.
Кэп дошел до Пелэм Бэй Парк, потом долго петлял по самому парку — Гарган потерял бы его, если бы не «нос», — по дороге несколько раз проверялся, но не очень умело, сразу видно, что оперативной работой никогда толком не занимался. Все равно держаться приходилось за пределами видимости, и Гарган так и не узнал, где у Кэпа тайник.
Да это было и неважно.
Какое-то время он обдумывал — не показаться ли Кэпу, не выйти ли на контакт. Судя по разговорам Паркера и этой бабы, да и по поведению Кэпа, он сам сейчас на нелегалке. И у него какие-то терки со Старком. Но подходящий для контакта момент все никак не наклевывался, да и само решение было не из лучших. Что-то подсказывало: даже если этот чистоплюй согласится помочь, условия этой помощи будут такими, что ну его нафиг. И второе — Старк почему-то хотел, чтоб они оказались рядом. А значит, неразумно делать то, чего хочет Старк.
Капитан пешком дошел до Манхэттена, на Черри-Стрит зашел в пиццерию, там к нему подсел какой-то чёрный парень, они покалякали о чем-то — Гарган не рискнул зайти и послушать: парень был не из простых, его вела черная бритая наголо девица, явный бодигард. Гарган взял сосиску в уличном фургоне, потом с праздным видом подошел к газетному автомату и увидел свою тюремную карточку, смотрящую с первой страницы «Дейли Бьюгл».
В таких ситуациях последнее дело кипешить, закрывать лицо, быстро уходить и делать прочую муру. Надо спокойно купить газету, развернуть ее, бегло пролистать, как бы невзначай просмотреть передовицу...
В передовице писали о побеге Гаргана и кратко излагали историю его ареста: он наехал на школяра Питера Паркера, попытался его похитить, но тут появился Человек-Паук, спас Паркера и навалял Гаргану. Джеймисон ненавидел Паука и представил все дело так, будто один псих в маске отпинал другого.
У Гаргана от ярости зашумело в ушах.
Это Джеймисон сделал Гаргана тем, чем он стал. Да, броньку и сыворотку сотворили в ОсКорп, разъем под хвосты тоже вживили там, но Джеймисон оплатил все удовольствие. Ему нужна была, как он сказал, «управа на ползучую тварь». А когда завоняло жареным, сдал назад. От всего отперся, Гарган один выгребал дерьмо, один пошел в Рафт — и теперь Джеймисон призывает ловить Гаргана, как крысу, и требует, сука, правосудия. Правосудия!
— Я тебе покажу правосудие, — рыкнул Мак. Разорвал газету, швырнул на тротуар и бросился в подземку, забыв и про Роджерса, и про Старка.

— Босс, они разделились. Гарган идет в метро, Роджерс в пиццерии трет о чем-то с каким-то черножопым.
Не забыть напомнить себе избавиться от этого урода при первой же возможности.
— Так за кем из них мне следовать? Босс?
— Гарган, — сказал Тони. Пусть Десятка пасет Гаргана, с него нельзя спускать глаз, а мы пока поговорим с одним школьником-прогульщиком... И да, не забываем, что мне еще нужно управлять компанией!
Разговор с Паркером вышел тяжелым. Во-первых, всегда тягостно наблюдать, как честный мальчик агонизирует, пытаясь врать. Во-вторых, паршиво разговаривать с тем, кого ты собрался подставить. То, что парень пошел в ловушку с открытыми глазами, никакого облегчения не принесло. Открытое противостояние всегда лучше.
Он влез в костюм (модель 33, без сенсорного управления, но оно и к лучшему, меньше риска, что что-то слетит) и рванул на выход. Пятница еле успела раскрыть двери на стартовую площадку.
Консульство Ваканды скромно занимало верхний этаж в здании на шестьдесят четвертой, по соседству с консульством Индии. На крыше высадили уютный садик, где хай-тековский дизайн садовой мебели органично соседствовал с достижениями национального искусства — в частности, статуей чёрной пантеры, выполненной в манере зрелого экспрессионизма. Зверь казался одной каплей смолы, застывшей в прыжке-приземлении.
Т’Чалла вышел к нему в чем-то вроде бурнуса.
— Как законы Нью-Йорка относятся к полетам в состоянии опьянения? — спросил он после обмена приветствиями.
Ах да, у него и нос продвинутый.
— Транспортная инспекция еще не определилась с тем, как назвать мое транспортное средство. Законы за мной не успевают.
— Как я погляжу, это для вас очень удобно.
— Не без того. А как вам пицца?
Лицо короля Ваканды осталось таким же непроницаемым.
— Все-таки слишком много ингредиентов. Наша кухня ближе к природе.
Тони сделал длинный вдох. Неловко выкатывать претензии человеку, который вывез тебя из бункера на Оймяконе, избавив от выбора между «замерзнуть насмерть» и «связаться с русскими властями и влететь в дипломатический скандал».
— Ваше величество, вы обещали генералу Россу не давать укрытия Стивену Роджерсу.
— И я не даю ему укрытия, — бесстрастно сообщил Т’Чалла. — Я предлагал. Он отказался.
— То есть, вы готовы были нарушить свое обещание?
— Я ничем не обязан генералу Россу.
— А Роджерсу?
— Душой. Он показал мне, когда отступать нельзя... и когда нужно.
— Вы добрались до убийцы вашего отца. И прячете убийцу моего.
— Я передал убийцу своего отца в руки правосудия. Разорвал круг мести. Что намерены сделать вы?
— То же самое, — в доспехе пальцы не скрестишь, а жаль. — Передам в руки закона.
— Десять дней назад я бы вам поверил, мистер Старк. Сейчас — нет. Вы перешли черту.
— Забавно. Больной на голову убийца заслуживает доверия и милосердия, а я нет?
— В определенной мере, безусловно, заслуживаете, — акцент придавал всему, что говорил Т’Чалла, какую-то особенную вескость. — Видите, я вышел к вам без шлема и покрова Пантеры.
— Как великодушно.
— Да, учитывая, что вам стоило бы надрать задницу. Мистер Старк, еще не поздно остановиться. Здесь и сейчас, на этом месте, пока еще есть куда отступать.
— С чего вы взяли, что есть куда?
— С того, что вы здесь. У вас ведь не было никакой необходимости встречаться со мной.
— Была, — Тони активировал коммуникатор на запястье и показал Пантере несколько снимков, переданных Гарганом. — Есть вещи, которые надо говорить лично. Вы встречались с беглецом и не сообщили об этом. У вас есть двадцать четыре часа, чтоб покинуть страну, после этого я спущу на вас всю президентскую рать.
Т’Чалла оставался спокоен и неподвижен, но телохранительница за его спиной чуть сместилась, перенося центр тяжести на другую ногу.
— Мистер Старк, — сообщила в наушнике Пятница, — мне удалось обнаружить Капитана Америка.
— Где? — вскинулся Тони.
— Он дает онлайн-интервью из Дейли Бьюгл.
Тони выругался и стартовал с места.
— Есть несколько голосовых сообщений от Десятки. Передавать?
— Что за вопрос?
«Босс, Гарган вышел в Бруклине, я за ним... Гарган зашел в бар «Ударная волна», говорит с барменом. У бармена страшно изуродованы руки... Вышли вместе, сели в машину бармена, минивэн, серый Крайслер Таун энд Кантри, катят по Манхэттенскому мосту... Я в такси за ними. Следуют по Второй... Босс, вы меня слышите вообще? Босс, отзовитесь!»
— Соедини, Пятница. Все еще следуете по второй?
— Да, босс. Они остановились на Тридцать Девятой. Ищут парковку
Тони засмеялся. Определенно это судьба.
— Займи позицию неподалеку от Дейли Бьюгл. Помни план: снимаешь Гаргана и как бы случайным выстрелом — Роджерса.
— Помню, не дурак. Что делать со вторым?
— То же, что и с первым, если он выступит на стороне Гаргана.
— А вы, босс?
— Я буду неподалеку и подстрахую.
Он приземлился на крышу небоскреба, принадлежащего таблоиду Джеймисона. При помощи сканера выцепил в потоке машин серый минивэн, ползущий в поисках парковки. Нашел, остановился. Из машины никто не выходил какое-то время.
— Пятница, дай-ка мне Роджерса.

...Питер Паркер опытным путем обнаружил, что подаренный мистером Старком костюм прекрасно держит пулю.
Так, откатиться за угол, надеть маску, скинуть верхнюю одежду, вперед!
Гарган снова целился в Джеймисона. Питер метнул в него паутину, и, зацепив хвост, дернул. Ой. Плохая идея. Хвост разрядился между Робби и капитаном Стейси.
— Вниз! — крикнул Стив Роджерс. — Сбрось его вниз!
— Есть, кэп! — Питер взлетел на потолок и опробовал фирменный прием: два выстрела паутиной в разные углы, оттянуть на максимум и использовать себя как камень в рогатке. Ноги пришли Гаргану в голову. Скорпион сорвался было с потолка, но зацепился хвостом и удержался.
Он ползал по стенкам не так, как Питер: у Питера на ладонях и ступнях выделялась слизь, которая обеспечивала идеальное сцепление с поверхностями, а Гаргану просто сделали перчатки-клешни и сапоги с когтями, которыми он зарубался в бетон. И бил очень больно. Питер зашипел, пнул Гаргана ногой в лицо, блокировал удар хвоста... и тут ему как дало по всему телу и по всем нервам!
Он знал эту боль. Значит, не Гарган сорвал с креплений и бросил вертушку, это сделал...
— Шокер! — заорал, выплевывая пыль, Скорпион. — Смотри, куда бьешь, дебил!
— Не лезь под руку, — спокойно ответил вошедший громила, ленивой отмашкой отправляя в нокаут фальшивого Капитана Америку. — Ты пришел за Джеймисоном, вот и иди за ним. Паучок мой.
— Эй, ты, — окликнул его Роджерс. Чтобы щит пришел точно в лицо.
Нет, кэп, нет, он ударной волной сшибет щит в полете... КАБУУУУМ! Ха, сюрприз, Шокер, это вибраниум, ему твои ударные волны нипочем!
— Кэп, а как он рикошетит?
— Что?
— Ну, он же поглощает вибрацию, так? И пули от него не рикошетят? Значит, и он рикошетить не должен!
Роджерс сделал страшные глаза.
— Где зелёный?
— Ой! — Питер огляделся. Скорпиона в холле не было. Джеймисона тоже не было.
Но была офигенная дыра в двери лифта.
— Пулей! — рявкнул Стив. Питер бросился в лифтовую шахту.

Все пошло наперекосяк из-за того, что Гарган идиот.
Не надо было ему верить. У Германа Шульца была жизнь, было надежное прикрытие в виде бара, сиди себе, полируй навыки, совершенствуй аппаратуру, время от времени выноси банк. Надо было послать Гаргана подальше вместе с Пауком. Отдать ему его броню и сказать, чтоб катился. Не смотреть на свои руки. Не вспоминать, как они болели...
Как они болели, когда паучара их заблокировал, и пущенный разряд пришелся по ним самим! Когда хрустела и ломалась каждая мелкая косточка! Когда тюремный костоправ брал их на выпрямители! Когда охранники цедили сквозь зубы, что свою дозу анальгетика на сегодня он уже получил, а больше ему не положено!
Шульц убежал во время большого шухера, устроенного Карателем. Залег на дно, прикупил долю в баре, занимался физиотерапией... Пальцы так и не восстановили подвижность полностью. Только на шестьдесят процентов. А тут Гарган со своим Джеймисоном и своим Пауком. Договорились так: Джеймисон Гаргану, паучара — Шокеру. Ну а результат? Джеймисон удрал, Паук удрал, Гарган удрал, а Шульц застрял в фойе с Капитаном Америка, причем Капитана-то он вырубил сразу, а вот этот вот размахавшийся щитом бомжара — он вообще кто? Паук называл его Кэпом — они что тут, почкованием разможаются?
Получить щитом по роже было капец как больно. Ослепнув от боли, Шульц переключил шокер на широкое рассеивание и погнал волну вокруг себя. Посыпались стекла, полетела штукатурка и гранитная облицовка, и сквозь это все послышался рык боли, глухой, но нарастающий.
Шульц проморгался и обомлел: прикрываясь щитом, глухо стеная сквозь зубы, бомжара двигался вперед. Он не мог бросить в Шульца щит — тогда ударная волна прошла бы сквозь все его потроха, что даже супергерои переваривают с трудом, Паук соврать не дал бы. Но он неуклонно приближался на расстояние удара, несмотря на боль в ногах, под которыми крошился мрамор.
Твою мать, — у Шульца пересохло во рту. Этот настоящий. И ситуация хуже не придумаешь: чтобы сломать ему ноги, нужно перевести шокер на узкий луч, а тогда он жахнет меня щитом, широким же рассеянием... Оно же, зараза, его не останавливает, он прет себе и прет!
Шульц вскинул руку и ударил волной в потолок, обрушивая на настырного героя светильник. Тот ушел в перекат, вскрикнул... и оказался еще на пять шагов ближе.
— Я так целый день могу, — голос из-за щита не обещал ничего хорошего.
— А он? — Шульц тряхнул волной распростертого на полу «дублера». Тот перевернулся на спину, захрипел. Его квадратный подбородок был весь в крови.
— Ты все равно его убьешь.
— Не трону, если ты перестанешь переть вперед и мы спокойно поговорим! Кэп, давай на раз-два-три, я убираю волну, ты останавливаешься! А то, видит Бог, я его убью! Раз! Два! Три!
Он убрал волну и на всякий случай отскочил назад. Вдали уже ревели полицейские сирены.
Кэп остановился.
— Без фокусов, — предупредил Шульц, направляя шокер на «дублера». — Я сузил луч, и, если что, просто башку ему взорву.
— Без фокусов, — Кэп опустил щит. — Что тебе нужно?
— Просто дай мне уйти. У меня нет с тобой проблем, ты мне ничего не сделал, я не лезу в ваши супергеройские разборки.
— А что ты тогда делаешь здесь?
Шульц заметил, что Капитан медленно, почти незаметно, словно переминаясь с ноги на ногу, смещается вправо. С понятной целью — прыгнуть и закрыть лежачего собой и щитом, а потом напасть.
— Стоять! — крикнул он, для острастки ударив силовым разрядом в пол возле головы лежачего. — Вот так лучше. Я за Пауком пришел, но он удрал, так что мне ловить больше нечего. Гарган пусть сам выпутывается как знает.
— А ты просто зайдешь за Пауком в следующий раз? Извини, плохая сделка. Я предлагаю другую: ты снимаешь это чудо инженерной мысли и надеваешь наручники.
— Я не вижу, где в этой сделке профит.
— Ты остаешься в живых.
— Вроде вы, добродеи, не убиваете нас, злодеев.
— Под каким камнем ты просидел последний год? Мстителей все полощут за жертвы среди гражданских. Слышал о «сопутствующих потерях», сынок? Я военный, я к ним привык.
Беспокойство нарастало. Что он так много болтает? Шульц понял, что надо обернуться. Но обернуться значило подставиться Капитану, а не обернуться...
Он обернулся.
Удар набалдашника трости пришелся точно в переносицу и бросил его на пол. Он успел, падая, нажать на спуски шокеров и слишком поздно почувствовал, как его руки накрывает щит.
Вибраниум поглотил большую часть волны.
Оставшейся мощи оказалось достаточно, чтобы сломать Шульцу ребра и размозжить позвоночник.

Второй этаж “Дейли Бьюгл” был по факту шестым: на первых пяти находилась парковка. Лифт тащился целую вечность. Скорпион методично кромсал клешнями пол лифта, прогрызая себе дыру.
Капитан Стейси высадил в него сквозь пол остаток обоймы, но без толку: броня выдерживала, пули только сбрасывали бандита с лифта, но он растопыривался в шахте, зарубившись клешнями и когтями, и снова принимался за свое. Правда, эта же броня мешала Скорпиону пролезть в дыру, но он расширял ее с каждым ударом.
Еще ему мешал Паук. Капитан Стейси не видел толком, что творится в лифтовой шахте, слышал лишь обмен ударами и резкие выдохи, перемежаемые вскриками. В дырке мелькало то красно-синее, то зеленое. Стейси перезарядил пистолет под причитания Джеймисона.
Надо отдать магнату прессы должное, беспокоился он не за себя.
— Где Паркер?! Где чертов Паркер? Робби, как вышло, что мы забыли его внизу?
— Я потерял его из виду, когда Паук сшиб меня с ног. А потом капитан Стейси затолкал нас в лифт.
Джеймисон не решился наехать на капитана и заорал на повизгиващую от страха сотрудницу:
— Сделай одолжение, заткнись! Или ты думаешь, что визг поможет?
На счастье, лифт наконец остановился на втором, техническом этаже, и вовремя: Скорпион наконец расширил дыру настолько, что смог пролезть в нее по пояс и ухватил Джеймисона за ногу. Джеймисон заорал, Стейси дважды выстрелил Скорпиону в голову. Чертов шлем опять выдержал, хотя по забралу пошла трещина, но Скорпион ослабил хватку и Стейси вытолкал из лифта Джеймисона и сотрудницу. Робинсон выскочил сам.
Паук и Скорпион разносили лифтовую шахту.
— Есть способ заблокировать дверь? — спросил Стейси. Робинсон нажал несколько кнопок, двери лифта закрылись.
— Это его удержит... секунды на две, — констатировал Стейси. — Есть другой выход?
— Да, на парковку, — Джеймисон, морщась, подтянул штанину, выругался при виде кровавого месива под ней. — Чертов урод, кажется, сломал мне ногу! Чем он себе думает, этот Капитан Америка?
— Тем, чем надо. Мне бы не помешал констебль из Продвинутых. Выводите людей через парковку. Я попытаюсь задержать Скорпиона, если Паук не справится.
— Паук! — фыркнул Джеймисон. — Этот справится! Как же!
Тут его глаза закатились и он упал на пол. Отлично. Только шока нам тут не хватало.
— Робинсон, тащите его отсюда! И начинайте эвакуацию здания!
Стекло в конце коридора брызнуло внутрь, Стейси развернулся с пистолетом наизготовку — и облегченно вздохнул: В разбитое окно в конце коридора влетел Железный Человек.
— Всем привет, что здесь происходит?
— Два придурка решили, что раз Капитан Америка решил сдаться, то он теперь легкая добыча.
Железный Человек прислушался к громыханию в лифте:
— Это они?
— На помощь пришел Паук, — объяснил Стейси. — Теперь он там лупит какого-то Скорпиона.
— Понял, эвакуируйте людей.
Стейси благодарно кивнул. Вместе с Робинсоном они подхватили пришедшего в себя Джеймисона и как можно быстрей поковыляли к двери.

Старк взялся за створки лифта и развел их в стороны. В лицо ему мгновенно выстрелил хвост, голова мотнулась назад, пуля отскочила от забрала.
— Ах ты сукин сын! — Старк ухватился за металлические сочленения, дернул на себя... Затрещало, сыпанули разряды, Гарган жутко взвыл. Старк врезал ему хвостом по голове, схватил за загривок и выдернул из лифта. Паук помог, добавив Скорпиону ногами в грудь.
Двумя ударами репульсора в голову Тони успокоил Скорпиона. Навсегда.
— Уфф, спасибо вам, мистер Старк, — Паук выбрался из лифта, стянул маску. Он тяжело дышал, костюм был в жутком состоянии, местами проступила кровь. — Этот гад меня в клещи зажал. Буквально.
— Твой стиль боя плохо работает в тесном пространстве, — в горле у Тони скребло. — Не стоило соваться в ближний бой, это для тяжеловесов.
— Ага, — выдохнул мальчишка, отдуваясь. — Только Кэп ведь по стенам не лазает. И ваш поддельный тоже. Нам надо вниз, мистер Старк. Там Шокер, он...
— О Шокере позаботятся, — Старк выдохнул сквозь зубы. Ладно, не тянем. Камеры безопасности в здании уже десять минут как не работают.
Мальчик не ждал удара репульсора в грудь. Глаза и рот распахнулись, пальцы впились в знак паука.
Тони ударил в голову. Он не рассчитывал убить Паука этим ударом — Роджерс пережил и то, и другое, и мальчик был не слабее. Но оглушить — оглушил.
— Как в этом сериале — Старк должен сам исполнить приговор, который вынес, да? Извини, Питер. Ты не оставил мне выбора. Не стоило меня предавать.
Одна ладонь на затылок, другая на лицо. Рывок и хруст. Мне очень жаль, Мэй, проклятый Скорпион, я не успел, как жаль...
Подняв тело Паука на руки, он шагнул в лифт, вынес репульсором остатки пола и спустился в лифтовую шахту.
Этаж, который назывался вторым в здании Дейли Бьюгл, по факту был шестым: первые пять занимала парковка. Тони плавно спустился вниз и оказался лицом к лицу с Роджерсом.

— Вы очень тихо двигаетесь для... адвоката, — Стив опустился на колено, осмотрел раненого кота-повторялу. Челюсть — в осколки, ребра поломаны, барабанные перепонки продавлены, жить будет.
Не так обидно было лишиться щита, как увидеть его в руках неумехи. Если бы этот болван отдал щит с самого начала...
...То вряд ли ты бы справился лучше. Неделя голодовки сказалась. Пока просто ходил — еще ничего, а вот когда пришлось драться — тело отвечало на команды с каким-то лагом, как дизель на морозе.
— Почти весь мой мир — это звуки, — Мэтт Мёрдок пожал плечами. — Я ведь и в самом деле слепой. Чшшш... Драка прекратилась.
Стив и сам услышал тишину в лифтовой шахте. Непросто было услышать именно этуконкретную тишину: завывали сирены полиции и скорой, на пожарной лестнице слышался множественный топот и крики, гомонили взбудораженные зеваки. Но тренированное ухо слепого умело отделять шум от шума, а с его подачи получилось и у Стива.
Но Стив не услышал того, от чего слепой застыл, а потом крикнул:
— Бегом! — и понесся к лифту как зрячий, перепрыгивая большие обломки, едва их касалась трость, и отбрасывая той же тростью с дороги маленькие. Стивен за ним не поспевал: ноги болели и стремительно распухали в мокасинах.
Мёрдок схватился за одну створку лифта, Стив за другую, вдвоем они раздернули двери, Стив заклинил их щитом. Я не знаю пока, как туда заберусь, но я заберусь...
Почти сразу же просвистело мимо и ударилось об пол дно лифта, а через мгновение Стив услышал до тошноты знакомый звук: тихий гул репульсорных двигателей.
Тони Старк спустился, как какой-то кошмарный ангел, и на руках у него бессильно висел израненный Питер Паркер.
— Возьмите мальчика, Стивен, — хрипло сказал адвокат.
Стив протянул руки и Старк отдал ему тело. По повороту шеи Питера Стив понял, что она сломана.
Стивен вспомнил бой в аэропорту. Мальчик был сильным, ловким — и прирожденным тактиком. Но в тесном пространстве шахты все это оказалось бесполезно.
— Где Гарган? — глухо спросил он.
— Убит. Но паренька спасти я уже не успел. Очень жаль, Роджерс...
Если Старк думал, что с телом на руках Стивен не представляет угрозы, то зря он так думал. Стивен ударил его головой в забрало. Получилось очень больно, но дело того стоило: Старк отлетел к противоположной стене и треснулся о нее затылком.
— Ну ты и мразь, Тони, — сказал Стив.
Старк открыл забрало, показывая расквашенный нос.
— Полегчало? Нет? Да насрать, иди на выход. Полиция ждет.
Стив побрел к выходу. Ноги с каждым шагом болели все сильнее. Бедная, бедная Русалочка... Бедный мальчик Питер. Кой чёрт понес его сюда, Господи, как же это вышло... Удержать, удержать его и самому не упасть...
Каким-то чудом он добрался до выхода из здания и спустился по ступеням. На улице уже собралась неизбежная толпа, которую полицейские теснили, давая проход «скорой». Защелкали вспышки и эти... искусственные звуки, которые в мобильниках вместо затвора. Медики подогнали каталку, Стив положил на нее Паука и понял, что сам сейчас упадет.
Мёрдок подставил плечо. Медики подогнали вторую каталку. Стив хотел лечь, но что-то толкнуло в грудь, очень внезапно и больно и знакомо.
Пуля. Я словил пулю. Это начинает превращаться в дурную привычку.
Он оттолкнул Мёрдока и Старка, сел на ступени. Лёг на ступени. Прижал рану рукой, чтоб не попадал воздух. Знал, что сейчас будет вторая пуля, но все равно это сделал — рефлекторно.
Вторая пуля пришла в голову. Он успел почувствовать только удар.

ЭПИЛОГ
— Сегодня Нью-Йорк прощается с двумя героями. Одного знали все — Стивен Роджерс, Капитан Америка, дважды отдавший свою жизнь за то, что считал правильным. В последние дни у него были проблемы с законом, но он сам решил сдаться и был застрелен неизвестным снайпером на ступенях Дейли Бьюгл. Второго героя мы знали как Человека-Паука. За два прошедших года он спас множество жизней и вызвал множество вопросов о целесообразности замаскированного правосудия... Но сейчас эти вопросы сняты. Человек-Паук погиб, вступив в схватку с Макдональдом Гарганом, бежавшим из тюрьмы Рафт. Под маской скрывался семнадцатилетний школьник Питер Паркер, внештатный сотрудник «Дейли Бьюгл»...
Уилсон Фиск смешал мартини, добавил оливку, поудобней устроился перед телевизором.
— Начальник Питера, мистер Джей Джона Джеймисон, почтил память своего сотрудника, которого он так долго клеймил «врагом общества»...
Фиск не стал дергаться, когда дверь открылась и в комнату тихо шагнул человек в чёрном с нарисованным на груди черепом.
К чему дёргаться? Пистолет остался на каминной полке. Если Каратель сейчас захочет его убить — убьет. Не захочет — не убьёт. В любом случае, зачем пропадать хорошему мартини?
— Паук был сущей занозой в заднице, — громогласно возвестил Джеймисон с экрана. — Но Питер был славным парнишкой. И в этом вся беда: он возомнил себя героем и начал скакать по крышам, как будто некому заняться преступниками, кроме него. Вот поэтому я поддерживаю Акт и мистера Старка. Я не хочу, чтобы погибали дети.
Окно открылось, Дьявол впрыгнул внутрь, ушел в перекат, выпрямился. Стильный костюмчик, но отдает БДСМ-салоном.
Понятно, почему Мёрдок так хлопотал о досрочном освобождении. Чтобы эти двое могли прикончить его здесь, на свободе.
— Мистер Старк отказался от комментариев по поводу инцидента в Дейли Бьюгл. Со слов капитана Стейси мы знаем, что ему не было предъявлено никаких обвинений за убитого снайпера. По словам капитана Стейси, Железный Человек действовал «импульсивно, но адекватно, учитывая, что снайпер представлял угрозу для мирных жителей». Снайпером оказался известный бандит Десятка, недавно бежавший из Ньюгейтской тюрьмы. Также была установлена личность третьего преступника, известного как Шокер. Им оказался инженер Герман Шульц, бежавший из Рафта год назад, во время беспорядков, устроенных вигилянтом Фрэнком Каслом, известным как Каратель.
— Помяни дьявола, — Фиск коротко засмеялся. — Ну хватит, красный. Или убивай меня, или отойди в сторону, не закрывай экран. Исторический момент. Нью-Йорк хоронит своих героев.
— Сейчас похоронные процессии разделяются. Тело Питера Паркера будет похоронено в Маунт-Хеброн, где покоится его дядя Бенджамен Паркер, чья гибель от рук грабителя и направила Питера на путь героя в маске. Тело Капитана Америка грузят в армейский автомобиль. Он будет покоиться на Арлингтонском мемориальном кладбище вместе с другими американскими бойцами «Ревущих Коммандос». Тони Старк вместе с Мэй Паркер провожает покойного Питера Паркера. Мистер Старк, у вас есть прощальные слова для Капитана Америка?
На экране Старк в траурном галстуке обнимал за плечо Мэй Паркер.
— Мы с Роджерсом долгое время бились бок о бок. Мне жаль, что наши разногласия из-за Акта о регистрации привели к таким страшным последствиям. Я так и не смог простить Стивену Роджерсу того, что при побеге он выпустил Гаргана. Но его заслуги перед страной неоспоримы, и он достоин покоиться в Арлингтонском мемориале. Скорее уж, это я недостоин сопровождать его туда. Пусть это сделают люди, которые... — лицо Старка исказилось, словно он готов был заплакать. — Которые не предавали его... идеалов. Питер... был хорошим мальчиком. Он серьезно думал о регистрации и официальном вступлении в ряды Мстителей. И если кто-то из Продвинутых и просто замаскированных борцов с преступностью смотрит этот репортаж — я призываю их тоже подумать. Вспомнить, как упрямство Роджерса привело к побегу Гаргана и гибели хорошего мальчика, и подумать хорошенько.
— Вот ведь сука лицемерная, — Касл не тратил времени на то, чтоб разводить мартини, хватил чистого джина. — Он убил Паркера. Своими руками. И у нас есть видеозапись, где он пытает Роджерса.
Дьявол взял пульт и выключил телевизор.
— Все это очень интересно, — Фиск хмыкнул, — но не затем же вы пришли сюда, чтобы жаловаться мне на истинную суть мистера Старка?
— Жаловаться? Нет, — Дьявол качнул головой. — Мы пришли предложить вам союз против него.
Фиск не смог удержаться от смеха.
— Вы? И персонально ты? Который галлонами кровь и пот проливал, чтобы упрятать меня за решетку? Мне? Союз? Против Старка? Скажите, я один вижу здесь бездну иронии?
— Уверяю вас, не один, — проговорил Дьявол. — Когда я понял, что придется идти к вам на поклон, я смеялся просто до колик в животе.
— А я так вообще обоссался, — в широкой пасти Касла исчезла еще одна стопка джина.
— И какой же мне резон присоединяться к этому союзу, зачинщики которого сами понимают, насколько он смехотворен?
— Простой резон. Сегодня «Мстители» стали официальной организацией, а Старк принял пост директора. К нему идут те, кто поверил в Акт и в официальную возможность стать суперкопами. И он придет за вами. Очень скоро.
— Сначала он придет за вами.
— Мы ему — на один зуб. И когда он придет, нас не будет, чтоб заступить ему дорогу.
— Вы хотите сказать, что готовы защищать меня от него? Меня, криминального могола, лицо Нью-Йоркской организованной преступности?
— Как вы и сказали, бездна иронии. Мы — большой, грубый, богатый, необузданный народ, и преступность — цена, которую мы за это платим...
— А организованная преступность — цена, которую мы платим за организацию, — подхватил Фиск. — И так будет долго. Организованная преступность — всего лишь грязная оборотная сторона доллара****. Написано было чуть позже, чем бедняга Роджерс отправился в холодильник, не устарело и по сей день. И до вас только сейчас дошло, идиоты? Только сейчас поняли, что мы, играющие по грязным, но правилам, все-таки лучше Старка, который вообразил, что в грязной игре правил нет и быть не может? Катитесь отсюда. Вам нечем меня пугать и нечего мне предложить. Со Старком я справлюсь без вас. Или не справлюсь. Без вас. Вы не нужны, умники. Вы просрали свой шанс.
— Я же говорил, его надо просто пристрелить, — Касл при этом не сделал ни одного движения к пушке, которая топорщила ему свитер и куртку.
Они будут торговаться, подумал Фиск. Как предсказуемо.
— Мистер Фиск, — вот голосовой модулятор ты нацепил, а манеру речи-то ни с чем не перепутать. Адвокатская манера речи, вот, значит, откуда ты знаешь Мёрдока и Нельсона, — вы играете по правилам, но игра больше, чем вы думаете.
Дверь открылась еще раз и в комнату шагнул третий. Не только одетый в черное — сам черный, наголо бритый, с повязкой через глаз. Увидел стул у бара, подхватил, поставил перед Фиском, сел верхом.
— Ник Фьюри, бывший директор ЩИТа. Не буду врать, что приятно с вами познакомиться. Да и от вас такого же вранья не жду. Неприятные мы люди, оба. Штука в том, что неприятными людьми наши неприятности не исчерпываются.
Он положил перед Фиском на стол планшет, запустил видео.
На экране люди попадали в облако дыма... потом их покрывала какая-то короста... Потом короста опадала, и лица у людей были такие, словно их рисовал Мунк. Какое-то чудовище с телом человека и щупальцами на голове куда-то шло.
— Интересные спецэффекты, — сказал Фиск.
— Это не спецэффекты. Это крии. Точней, их биоконструкт, которого мы называем Улей. И то, что получилось из людей после того, как он над ними поработал. Одна из причин, по которым нам нужны Мстители. Одна из многих причин.
— А я здесь при чем? Я не спец по борьбе с инопланетной угрозой.
— Вы спец по темным делишкам. По жизни в подполье и подпольным махинациям. Улей уничтожили на днях, это сделал еще один хороший мальчик, звали его Линкольн. Он был Продвинутым. И сам погиб вместе с Ульем. Такие дела. Хорошие мальчики и девочки спасают нас — а сами гибнут. А Старк в ближайшее время объявит охоту на тех, кто еще жив. Вы нужны, мистер Фиск, чтобы организовать подпольную железную дорогу для Продвинутых. Чтобы Старк не мог добраться до тех, кто не захочет лечь под правительство.
— Зачем бы я стал это делать?
— Как зачем? Ради денег, конечно. Ради информации о ваших торговых партнерах. Ради каналов доставки ЩИТа. Ну и потому что эти двое от вас отстанут, пока вы на нас работаете. И до вас не доберется Старк.
Фиск усмехнулся.
— А вы гарантируете, что не доберется?
— В этом мире, — Фьюри встал, — только смерть гарантирована всем. И то не факт.


----------------------------------------
* Они приговорили меня к двадцати годам скуки
За попытки изменить систему изнутри
И вот я иду, иду вознаградить их
Сначала мы берем Манхэттэн, затем мы берем Берлин
Меня ведет небесное знамение
Меня ведет отметка на моей коже
Меня ведет красота нашего оружия
Сначала мы берем Манхэттэн, затем мы берем Берлин
(Леонард Коэн)

** ОЦК — объем циркулирующей крови

*** Daredevil, в русском переводе - Сорвиголова

**** Цитата из романа Рэймонда Чандлера “Долгое прощание”