Ты всё ещё веришь в любовь?

      — Значит, ты простила его. Я не ожидал от тебя такого, Ариэль, — красноволосый художник сидел в кресле возле окна и медленно потягивал кофе из пластикового стаканчика. Кофе из автомата был просто сказочно паршивым и невкусным, но выбором судьба Адриэль не баловала, поэтому он продолжал без аппетита потягивать дешёвый чёрный напиток. Его жёлтые глаза устремились в окно, безразлично глядя на иссякающие силы зимы за окном. Огромные лужи рассыпались по дорогам, на обочинах виднелись унылые куски чёрного, наполненного различным мусором снега, а небо было серее рабочих будней. Подобные пейзажи не вызывали в душе никакого оптимизма, поэтому Мун повернулся и посмотрел на свою сестру.       Как мертвец бледная, она полулежала в своей больничной койке, упершись на высокие подушки за спиной. Под угасшими жёлтыми глазами виднелись устрашающие тёмные круги, что выглядели неестественно пугающе, а на не без того худом лице виднелись уродливые впадины на щеках. Некогда кудрявые роскошные волосы сестры сейчас были ровными и какими-то неживыми. Мун внимательнее пригляделся к волосам, словно пытался запомнить всех их детали, чтоб потом нарисовать картину. Но его опытные глаза художника так и не смогли уловить в них хоть одного живого блика. Угасший красный, без единого оттенка.       Адриэль ненавидел Зена за то, что тот сделал подобное с его сестрой. Он ненавидел сестру за то, что та разрешила сделать с собой подобное и ещё и простила этого подонка. Парень с ненавистью сжал пластиковый стаканчик, от чего тот издал неприятный скрежет и выплеснул на штаны художника жалкие остатки кофе. Парень лишь бессильно выругался, глядя на маленькие коричневые пятна расползающиеся по ярко-горчичной ткани штанов. «Ладно, будем считать, что это оригинальный элемент дизайна и всё так и должно быть». Приложив ладонь ко лбу, Мун закрыл глаза и устало выдохнул.       Раздражало его сейчас решительно всё. Раздражало и вызывало бессилие, как же он хотел убить этого ублюдка, чтобы больше никогда не приближался к его сестре. А самой девушке как-то прочистить мозги, чтобы он полностью исчез из её жизни, словно никогда не появлялся. Но всё это было вне его сил. Если избить Зена или ликвидировать его из жизни Ариэль он мог, то искоренить актёра с души сестры не мог. Поэтому бессмысленно хоть как-то действовать, понимал, что девушке без него будет значительно хуже. Она пока не доросла до того возраста, когда люди понимают, что не всегда нужно идти на поводу чувств и далеко не всегда быть рядом с любимым человеком это счастье. Иногда себе же дороже и в тысячи раз полезнее отказаться от своих чувств и держаться от объекта воздыхания как можно дальше. Как бы он хотел всё это вдолбить в красноволосую макушку, но не мог, оставаясь лишь с бессилием наблюдать со стороны.       — Да, простила. Пойми, Адриэль, не могла не простить, — выдохнула Ариэль и зацепилась взглядом за свои исхудавшие руки, столь слабо хватающиеся за белые простыни. Ей было грустно, потому что она врала не только Зену, но и своему брату.       Она его не простила.       В голове всплыли кадры недавних событий. Зен явился в её палату с пустыми руками, без цветов, конфет или какого-то другого подарка для больного человека. Вместо всего этого он с видом великого мученика сразу же бросился на колени перед ней и схватился за её руку. Крупные слёзы градом лились с его красных, преисполненных горечью и чувством вины глаз. Его губы безустанно произносили слова извинений, сожалений и клятв в вечной любви. Ариэль безжизненно смотрела на его опущенную голову, дрожащие губы, крупные слёзы и с удивлением отмечала, что вся эта картина отнюдь не трогает. её. Она глуха и нема к человеческим слезам, скорее, они вызывают в ней раздражение. Поэтому девушка глубоко выдохнула, посчитала до трёх и отвела взгляд к окну, чтобы хоть как-то успокоиться. Чем больше извинялся Зен, чем отчаянней смотрели на неё его глаза, тем сильнее девушке хотелось послать его к чёрту и врезать по лицу.       «Куда мне деть твоё "прости"? Съесть вместе с хлебом на завтрак или приложить как подорожник к израненной душе?»       Но она не могла его ударить или хоть как-то проявить свою агрессию. Несмотря на вспыхнувшую в сердце ярость, Ариэль вела себя очень спокойно. Рю словно был окружен защитным стенами неприкосновенности. Поэтому она молчала и слушала, что он ей говорит. Слушала, не веря ни единому его слову, отказываясь возрождать в своей душе хоть толику понимания или сочувствия. Но в то же время девушка понимала, что полюбила этого человека. Пусть простить она не может, но любовь в ней всё ещё живая. Уголки её потрескавшихся губ потянулись вверх в слабой полуулыбке: ведь она не сможет жить без этих милых белых волос, безумно красивых рук, сияющих задором и жизнью красных глаз. Она полюбила Зена, поэтому останется рядом, даже несмотря на то, что между ними начала подниматься стена обид и непонимания. Ариэль попытается разрушить её, может со временем ей даже удастся разрушить её и вновь зажить счастливой, полной любви жизнью.       Девушка соврала, что всё ему прощает и выдавила из себя мучительную улыбку, отчего сердце парня дрогнуло, а его улыбка напоминала оскал безумного, одержимого человека, который наконец-то обрёл то, к чему так долго стремился. Рывком Зен поднялся с колен, присел на край кровати и крепко обнял свою любимую, зарываясь в её выпрямившиеся от болезни волосы. Сейчас они не казались такими густыми и шёлковыми, нежными и бархатными, скорее сухими, безжизненными и жесткими, но актёру было плевать. Его плечи всё ещё содрогались от рыданий, а трясущиеся руки всё сильнее прижимали к себе робкое исхудавшее тельце любимой. Он конечно же не простит себя за то, что сделал, но он сделает всё для того, чтобы искупить свою вину. Отныне он будет её любить и жаловать, и волосок с её головы не спадёт без его разрешения. Рю ощутил, что в этот момент стал каким-то одержимым, подобно Меджнуну* в пустыне он от своей любви свихнулся и Ариэль стала единственным смыслом в его жизни, буквально весь мир на ней одной сошёлся.       А Мун с горечью отмечала, как осколок любви в её сердце отломился и исчез в темноте гнева. Она надеялась, что это лишь маленькая часть, которая не имеет значения и которая очень быстро отрастёт, стоит самой девушке лишь немножко постараться.       Но сейчас, разговаривая с братом, она ощущала, что эта маленькая частица болит в груди невыносимо. Порождает там всепожирающую пустоту.       — В прочем, Зена мне сейчас не хочется обсуждать. Мою душу терзает Самюэль. Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к нему и что сейчас должна чувствовать. Ты же в курсе о его решении и только ты знаешь, что мне сейчас сделать, чтобы вернуть доверие и любовь брата, — пропустив мимо ушей всё сказанное братом о Зене и её глупом поступке, с угасающим жаром произнесла Ариэль, одаривая брата умоляющим взглядом.       — Никогда не мог понять, за что ты так любишь Самюэля. По-моему, души в нём нет. Я тебе ничего нового сейчас не скажу, всё это ты прекрасно знаешь сама. Самюэль крайне недоволен твоими оценками в университете. Но он терпел, выжидая, что ты будешь делать дальше, наберёшься ума самостоятельно или всё же придётся ему вдалбливать в твою светлую макушку ум-разум. Твои отношения с этим актёром напрягли его до неузнаваемости. Я лично эти журналы не читаю, не знал об этом, поэтому мне оставалось лишь удивляться, с чего бы это наш холодный принц ходит мрачнее тучи и вечно всем недоволен. Твой поступок стал последней каплей, которая разбила вдребезги его стальное терпение. За тридцать лет своей жизни я ни разу не видел Самюэля таким. Различная гамма чувств отражалась на его лице тогда и я с удивлением отмечал, что больше в ней тревоги за тебя, нежели злости и недовольства. Но он быстро пришёл в себя и надел на себя обычную маску безразличия и недовольства. Я смолчал о истинной причине твоего поступка, но я не могу быть уверенным, что он сам не докопается до истины. Ты знаешь тонкий ум Самюэля, он способен забраться в самые потайные уголки и раскопать глубочайшие секреты. Мне страшно подумать, что будет, когда он всё же докопается.       Адриэль говорил мягким любящим голосом, крутя в руке несчастный пластиковый стаканчик и задумчиво вглядываясь в него. На самом деле художнику давно-давно пора на работу, но как-то хотелось побыть с сестрой подольше, несмотря на то, что здесь довольно скучно и совершенно нечем заняться.       — Всё, что тебе нужно сделать сейчас это наконец-то серьёзно взяться за учёбу. Достичь успехов в университете и скрывать свои отношения с Рю. Не говорю тайно встречаться ночами в подвалах, но хотя бы не участвовать больше в разного рода любовных фотосессиях, светясь на всю страну при этом. Я удивлён, как тебе вообще ума хватило на такой беспечный поступок, но это уж твоё дело. Вот увидишь, как только наладятся твои успехи в университете, а поведение обретёт чёрт умной, рассудительной здравомыслящей женщины, Самюэль тут же заявится к тебе и ваши прежние отношения вернутся на место.       Адриэль выбросил в урну злосчастный стаканчик, медленно поднялся и сладко потянулся. Словно после длинного сна. От продолжительного пребывания в одной позе, тело художника затекло и он ощутил легкую дрожь и покалывание. Немного разомнувшись, он неспешно подошёл к койке сестры и, улыбнувшись, аккуратно поцеловал её лоб.       — Вечерком после работы ещё заскочу, будь послушной и не скучай тут, — с этими словами он легонько растрепал её волосы, после чего удалился, предварительно подхватив свою сумку из кресла.

***

      Дни проходили размеренным и неустанным шагом. Состояние Ариэль улучшалось, её тело набирало вес, кожа всё более живых оттенков, а круги под глазами с каждым разом становились всё меньше и меньше пока и вовсе не исчезли. Сегодня Мун выписывается из больницы и выглядит она вполне здоровой и привлекательной женщиной. Её глаза горят решимостью и желанием выйти отсюда побыстрее, ведь у неё столько планов на этот мир. Девушка твёрдо решила заняться учёбой, всеми зубами вгрызться в гранит науки и добиться успехов в университете, как того желает один из её старших братьев. Она этим и займётся через два дня, как только вновь сядет за одну из лав в университетской аудитории. А сегодня у неё планы в совсем другой сфере. В честь её выписки и их примирения, Зен обещал сделать девушке незабываемый вечер.       «Ты мне уже не раз устраивал незабываемые вечера, даже сам того не сознавая».       В мыслях Ариэль заскользили воспоминания о тех долгих невыносимых вечерах, когда она ждала его звонка, а телефон упорно молчал, отказываясь подать ей хоть толику надежды. И пусть со стороны это может показаться лишь псевдостраданиями подростка, Ариэль была уверена, что пережитую боль ей никогда не забыть. Такие воспоминания навеки ложатся шрамом на сердце. Из грустных раздумий её вывел звук открывшейся двери, в которой показались её лечащий врач и Зен.       Врач усталыми медленными шагами прошагал в комнату и уселся в маленьком кресле возле койке, на которой сидела уже собравшаяся и готовая ехать домой Ариэль. Под глазами врачами залегли тёмные круги, как плод тяжелых ночей на работе и усердных стараний ради своих пациентов. Короткие каштановые волосы были растрёпанные в разные стороны, а недельная щетина придавали ему вида скорее какого-то пропитого художника, нежели медицинского работника. Но тем не менее на мужчине был идеально-чистый и выглаженный белый халат, трикотажные штаны бежево-фрезового цвета и весь сей образ дополняли чёрные кожаные лоферы на ногах. Создавалось впечатление, что это очень обеспеченный человек, который просто слишком много работает. Деловито перекинув какие-то бумаги в папке, мужчина вытащил один определённый листик, после чего начал оценивающим взглядом изучать его. Закончив с этим делом, врач посмотрел на Ариэль и принялся зачитывать ей лекцию о том, как нужно вести себя вне больницы для того, чтобы здоровье было крепким и не приходилось навещать обитель страданий вновь.       Когда же он со всем покончил и ответил на все вопросы обеспокоенного Зена, который каждую минуту находил в своей голове всё новые и новые интересующие его аспекты в уходе за любимой девушкой, врач коротко попрощался и ушёл с палаты. Теперь они с Зеном были полностью свободны, ведь со всеми формальностями, росписями и документами девушка разобралась ещё с утра.       Рю подошёл к возлюбленной и нежно взял её за руку, тепло улыбаясь.       — Я очень счастлив, что ты теперь в порядке, любимая. Клянусь, я не разрешу тебе больше болеть и буду ухаживать за тобой, от всего охраняя.       В ответ на эти слова Мун лишь улыбнулась, глядя на актёра благодарным взглядом. Она не могла быть до конца счастливой пока ссора с Самюэлем имеет место в её жизни. Сжав руку парня покрепче, девушка отправилась с ним домой. Ариэль не хотела, чтобы Зен оставался у неё, поэтому сослала его к себе домой, пусть отдохнёт немножко, подготовится и соберётся к их вечерней прогулке.       Оставшись в пустой квартире, Мун с облегчением вздохнула. Ей давно хотелось побыть одной, но всё не выпадало возможности. В больнице старший брат, персонал и Зен окружили её такой заботой, что от неё красноволосая начала буквально задыхаться, жадно хватая малейшие минуты одиночества. Пройдясь по квартире, Ариэль отметила, что здесь всё идеально убрано и совсем ничего не напоминает о пережитом ею декадентстве. Видимо, Адриэль всё же поборол свою вселенскую лень и постарался ради сестры. Пройдя на кухню, девушка тут же отправилась к верхней тумбочке слева от вытяжки в надежде, что брату не хватило ума выбросить пачку сигарет. Курить хотелось безбожно, просто до дрожи в легких и она удивляется, как пережила всё это время в больнице без единой сигареты. Открыв тумбочку, Ариэль улыбнулась: у неё лучший в мире брат, который с пониманием оставил пачку покоиться на месте. Схватив её и зажигалку, девушка поуютнее устроилась возле окна и закурила. С первой затяжкой волна облегчения лёгкой дрожью пробежалась по телу, голова слегка закружилась, а к горлу подступил тошнотворный ком. Видимо, организм отвык от сигарет за это время, но Ариэль упорно сделала ещё одну затяжку, от которой все эти ощущения усилились. Под конец сигареты у девушки сильно кружилась голова и дрожали ноги, но Мун знала, что от курения иногда такое бывает и нужно перетерпеть. Поэтому она небрежным движением затушила сигарету о пепельницу и осталась сидеть на месте, глядя в окно и выжидая, когда её организм успокоится. Через несколько минут биение сердца прекратилось, а дрожь в ногах поутихла. Тогда-то Мун решила, что время для второй сигареты. Бросать пагубное дело красноволосая отнюдь не собиралась, поэтому с удовольствием затянулась второй сигаретой. На эту организм реагировал не стой буйно, поэтому, сладко затягиваясь, девушка задумалась над тем, что ей надеть. Мысленно переворачивая свой гардероб, Мун не смогла остановиться на чём-то одном, прокручивая в своей голове тысячи образов. Поняв, что сейчас думать об этом совершенно бесполезно, девушка решила для начала принять ванную и привести в порядок своё тело. Пусть в больнице были все условия, всё же она не могла сделать это там так, как надо. Неудобно, да и Ариэль в некотором роде брезговала пользоваться чем-то, чем пользовались ранее тысячи людей. Даже в ресторане её немного будоражило то, что этими приборами и с этой тарелки ранее ел кто-то другой.       Горячая вода расслабляла, тело потянулось в удовольствии и Ариэль закрыла глаза, решив, что не обязательно сразу приступать к делу. Это же так приятно немножко полениться в горячей расслабляющей воде. Спустя полчаса она всё же открыла глаза и принялась умываться и приводить себя в порядок, решив, что потратила довольно много времени.       Когда все женские процедуры в ванной были закончены, а волосы высушены феном, Ариэль прошагала к шкафу и задумчиво открыла его, всё ещё не придумав, что она хочет надеть. На улице середина марта, погода баловала. Не холодно, и совсем не жарко, можно надеть платье и пиджак или какую-то накидку. Её глаза внимательно блуждали по висящим в шкафу нарядам и вдруг наткнулись на него. Ариэль тут же схватила вешак с платьем и лишь удивлялась, как могла о нём забыть. Это платье когда-то давно подарил ей Адриэль и оно было воистину превосходным, словно только для неё сшитым.       «Это именно то, что нужно».       Последний штрих тушью по векам и её образ завершён. Проделав его, Ариэль посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела потрясающе. Шёлковое платье темно-фиолетового цвета с длинным рукавом и запахом под грудью выглядело на ней безупречно. Оно стягивало тонкий стан девушки, открывая все прелести изгибов талии. Глубокое декольте не скрывало пышной бледной груди, соблазнительных выпирающих ключиц и тонкой, почти что лебединой шеи Ариэль. Длинною чуть выше колена, оно отчёркивало худобу и соблазнительность её длинных ног. Светло-белый пиджак поверх платья, на который ложились ярко-красные локоны кудрявых волос, придавал Ариэль образа соблазнительной снежной королевы, а лаковые белые туфли с красной подошвой и на высоком каблуке лишь завершали сей образ. Мун выглядела до истощения соблазнительно, изысканно, словно модель из дорогого глянцевого журнала. Улыбнувшись своему образу в зеркале, Ариэль подмигнула самой себе и стремительным уверенным шагом отправилась вниз, где её уже поджидал любимый.       Зен сидел в автомобиле и поглядывал на себя в зеркало заднего вида. Он почему-то как ребёнок волновался, чувствовал себя глупым подростком на первом свидании. От всего этого волнения парню всё казалось, что выглядит он недостаточно эффектно и красиво, чтобы поразить Ариэль. Неудавшиеся отношения с МС сдвинули его психику и это проявлялось в таких вот мелочных моментах, как сейчас. В который раз поправляя галстук, парень повернул голову в бок и замер. Она была прекрасна до изнеможения. Медленной походкой с грацией кошки она уверенно подходила к машине, а её огненно-красные волосы вздрагивали от её движений, переливаясь всеми оттенками алого и яркими белыми да золотистыми бликами. Удачно подобранный макияж идеально подчёркивал не без того прекрасные большие глаза девушки, а утонченное шёлковое платье открывало прелести её фигуры, которые Рю и не замечал ранее. Упившись в неё жадным взглядом, Хён ощущал, что невыносимо хочет её. Мун Ариэль была прекрасна, как божество с небес спустившееся, а он был парнем, который не мог устоять пред этой красотой. Когда она открыла дверцу машины и села рядом, улыбнувшись своей ослепительной улыбкой, Хён ощутил, что у него вспотели руки, а в горле пересохло, словно после тридцатидневной жары. Нервно сглотнув, Зен уставился на её изящную шею, затем его взгляд соскользнул ниже к тонким худеньким ключицам, а затем остановился на аккуратной маленькой груди, которую столь элегантно демонстрировало это чудное платье. Хён поклясться был готов, что в этот момент ему срывало крышу, голова кружилась до невозможного и он всю силу воли кинул на то, чтобы просто ничего не делать. Он хотел её до истощения, единственным желанием парня, которое пленило все клетки разума, было наброситься на неё и наконец-то заняться любовью, которой столь жаждало его тело.       — Зен, с тобой всё хорошо? — Ариэль наклонилась, чтобы заглянуть в глаза парня, а её тонкая права бровь слегка подползла вверх в вопросительном жесте.       — Ариэль, ты до изнеможения прекрасна, — пересохшими губами прохрипел Зен и наклонился к ней, жадно накрывая её губы своими. Он больше не мог себя сдерживать, желание превращало его в зверя, которым руководит лишь один инстинкт. Целуя девушку всё более глубоко и страстно, Зен уверенно и властно блуждал руками по её телу. Сжимая её ляжку, он другой рукой прижимал её к себе так сильно, что девушке было даже больно.       Мун же перепугано, но в то же время со сладостным возбуждением отвечала на его напористые поцелуи, поддаваясь его грубым ласкам. Ариэль впервые видела Зена таким: грубым, властным, неконтролируемым и это её и заводило, и пугало. Это точно её милый Зен, который всегда столь нежен и ласков? Девушка ощутила, что он сжимает её ляжку до боли, глубоко впиваясь в неё пальцами. Скривившись от боли, Ариэль сквозь поцелуй простонала, но от этого Зен лишь сильнее прижал её к себе, а его рука соскользнула под платье, поглаживая её живот, до такой же боли и синяков сжимая её худые бока и изгибы талии. Мун ощущала, как внизу её живота всё сжимает и разгорается огнём в желании, сейчас она готова ему поддаться, забыв обо всём. Столь упорная страсть парня поневоле заводила её саму. На минуту оторвавшись, Зен тяжело дышал и посмотрел на неё полными желаниями глазами. От этого взгляда у Ариэль внизу всё сжало и она сама испугано попятилась назад, ведь ясно увидела в его потемневших от желания и страсти глазах, что он хочет с ней сделать. Сейчас она почувствовала себя полной, сочной овечкой перед голодным и огромным волком.       Зен увидел, как его любимая поежилась и как вспышка страха засияла в её расширившихся глазах, но больше контролировать себя не мог. Он наклонился к её шее и впился в неё голодным поцелуем, спускаясь всё ниже и ниже. Доходя до накала возбуждения и желания, Рю оставлял на её шее ало-фиолетовые засосы и следы от глубоких укусов, от которых девушка изгибалась и из её губ вырывались слабые стоны, что лишь сильнее заводили Зена.       — Я не могу себя сдерживать, Ариэль, ты должна стать только моей, прямо сейчас, — томно прошептал Зен и требовательно взглянул на неё. Весь его вид показывал, что сейчас отказа он не потерпит. Но Ариэль сама была заведена до края и плохо соображала, поэтому вместо ответа прильнула своими губами к нему, крепко обнимая его за шею.       — Я не хочу делать это прямо в машине, но до своего дома, боюсь, я не доеду.       Ариэль лишь кивнула, потому что понимала, что и сама до его дома не додержится. Девушка со стыдом ощущала, что она уже вся мокрая, но взять вверх над безумным желанием не могла. Они двое быстро вышли из машины, позабыв о своём несостоявшемся романтическом ужине, да и обо всём остальном в свете тоже. Только дверь квартиры Мун закрылась за Зеном, он тут же схватил на руки желанную девушку и отнёс её на кровать в её комнату. Аккуратно уложив возлюбленную, Зен навис над ней, разглядывая её. С растрёпанными волосами, разведенными руками и перепуганными глазами она лежала под ним такая красивая, такая покорная и доступная. Несмотря на то, что разум Рю давно поехал на желании, а между ног всё горело обжигающим огнём, Хён долго смотрел на любимую. Его рука нежно скользнула по засосах на её шее, отчего парень удовлетворённо улыбнулся: она вся его и только он имеет право оставлять подобные следы на её теле. И её тело такое бледное, израненное от его укусов и слишком требовательных ласк сейчас и всегда полностью принадлежит ему, он властен сделать с Ариэль то, что он хочет.       — Какая же ты у меня красивая, Ариэль. И вся моя, — словно одержимый, немного безумно нашёптывал Зен. Его рука коснулась её шеи. —Она моя и я волен кусать её и целовать столько, сколько захочу. И это тоже моё, — улыбнувшись, Зен обеими руками сжал грудь Ариэль, отчего та шумно выдохнула, прикрыла глаза и ощутила, что захотела Хёна ещё сильнее.       Внезапно поддавшись порыву желания и страсти, парень резкими движениями развязал запах её платья и откинул его в разные стороны, тем самым открывая для себя тело девушки в одном нижнем белье.       — Это всё моё и ты должна подчиняться мне. Ты станешь моей прямо сейчас, Ариэль, и только моей, я никого никогда к тебе не подпущу.       Зен наклонился и принялся целовать её живот, поднимаясь всё выше и выше, дойдя до груди, он одним нежным поцелуем прошёлся посередине между ними, а затем резко схватил Ариэль и поднял, чтобы она оказалась на кровати в положении полусидя. Он жадно укусил её ухо, отчего Мун в который раз поморщилась от боли и закусила свою нижнюю губу.       — Скинь с себя это платье и лифчик немедленно.       Дрожащими руками, задыхаясь от желания, девушка суетливыми движениями скидывала из себя платье, подчиняясь актёру, словно деланная марионетка. Дрожащие пальцы всё не могли справиться с застежкой на лифчике, отчего Ариэль досадно цокала зубами и суетилась ещё сильнее, но Рю наслаждался этим зрелищем, не собираясь хоть как-то ей помочь. Ему нравилось мучить девушку, ощущать, как она горит в желании, но не давать ей желаемого. Это его самого заводило ещё сильнее, Хёну нравилось ощущать, что хозяин здесь он, что её тело, разум и сердце полностью принадлежат ему. Когда она наконец-то справилась с лифчиком и отбросила его куда-то на пол возле кровати, Хён тут же повалил её на кровать, наваливаясь на неё всем телом. Парень резкими поцелуями оставлял на её шее, плече и ключицах всё больше следов от засосов и укусов. Парень хотел всё тело исполосовать ими, чтобы все знали, что эта девушка принадлежит ему и только ему одному. Прильнув к отвердевшему соску, Рю начал покусывать его и осознал, что он дошёл до своего края, больше он не может сдерживаться и играться, ему нужно завладеть ею сию же секунду.       Отстранившись, Зен поднялся и принялся снимать с себя пиджак, следом за ним полетел и галстук, а когда его пальцы прикоснулись к пуговицам рубашки Ариэль было поднялась, чтобы помочь парню в этом деле, но Рю уложил её обратно одной рукой, мол ей сегодня не разрешено делать самостоятельные движения, ей остаётся только полностью подчиняться его воле. Обнажившись, парень даже не снял, а сорвал с Ариэль столь намозолившие трусики и небрежным, грубым движением перевернул её на спину, ставя раком.       Ариэль и представить себе не могла, что это так больно. Резкая, острая боль разливалась по всему влагалищу, словно его на части раздирает. Мун стонала от боли всё громче и отчаяннее, а в уголках её глаз просачивались слёзы, размазывая косметику. Боль не проходила ни на пятой минуте, ни на шестой, казалось, она только сильнее накалялась и в какой-то миг Ариэль уже подумала, что не может больше этого терпеть, как ощутила горячий всплеск внутри себя, а затем Зен вышел из неё и обессилено повалился девушке на грудь. С закрытыми глазами он тяжело дышал, а всё его тело было укрыто потом и слегка подрагивало. Запустив руку в его влажные от пота волосы, Мун начала нежно перебирать их, улыбаясь, таким образом пытаясь забыть о боли, которая всё ещё мучила её.       — Я не мог сдерживаться, Ариэль, ты слишком красивая, у тебя идеальное тело и я безумно люблю тебя. Клянусь, во всём мире мне ни с кем так хорошо не было, как с тобой. Ты меня просто с ума сводишь, — отдышавшись, парень поднял голову и посмотрел на любимую полными восторга и любви глазами.       — Я счастлива, что именно ты у меня первый, мне было хорошо с тобой, Зен, — соврала Ариэль и нежно поцеловала любимого в лоб. На самом деле ни капли она счастливой не была и сейчас её душу точили черви непонимания.       «Господи, что со мной не так?»       Ни минуты в постели с Зеном ей не было хорошо. Изначально она отчётливо ощущала, что очень хочет его, буквально стекается в желании, а когда же это свершилось ей стало очень плохо. Боль была жгучей, острой и невыносимой. С каждой минутой она лишь нарастала и никаких приятных ощущений не было, только тупое терпение, лишь бы не расстроить любимого, лишь бы скрыть свой недостаток. У нормальных девушек такого быть не должно. Мун знала, что первый раз это больно, но так же знала, что потом боль должна уходить, а не наоборот нарастать.       Лаская её вспотевшее тело, любуясь мягкой бледной кожей, облизывая солёные слёзы, которые катились по её щекам, Зен ощутил, что вновь хочет её. Возбуждение нарастало в нём всё сильнее, поэтому он вновь возвысился над девушкой, становясь всё требовательнее и жестче и Ариэль, сжав всю силу в кулак, поддалась ему вновь. Молясь, чтобы всё это поскорее закончилось.