Маиса.Дочь забитой камнями.

Не будь подобен лицемеру, который думает, что может скрыть свой хитрости за громким распеванием Корана. Хафиз, Иранский поэт 14 века.

Сейчас час по полудню. Люди только что совершившие Зухр*, идут играя камешками в кулаках. Мальчишки смеются, носятся, и собираю камни, соревнуясь. Кто найдет камень больше? А поднять сможешь? А кинуть? Многие мужчины тоже веселы. Они обсуждают доход от нефти, то как удачно может выйти замуж их дочь. Лишь женщины идут закутанные в черное, словно тени. Они молчат. Под никабами* по щекам этих женщин льются слезы горечи, обиды и страха. Судья, пришедший на пустырь раньше, всех заканчивает чертить белый круг в радиусе трех метров от ямы, выкопанной мальчишками. В эту яму можно закопать по пояс человека среднего роста. Люди стекаются к пустырю, со всех сторон. С каждым шагом к месту «зрелищ» голоса становятся всё тише, пока совсем не сходят на нет. Лишь несколько ханжей продолжают громко цитировать Коран, да тихие молитвы старой женщины. -Время пришло. Сними с неё чадру.– Приказал мужчина лет сорока. Голос его дрожал, а руки тряслись он был не уверен в правильности своих действий. Тринадцатилетняя девочка со слезами на глазах встала напротив своей матери. -Маиса, я не буду плакать. Я обещаю. И ты не плачь. – сказала женщина с каштановыми, как у куклы кудрями и голубыми глазами. -Молись изо всех сил. Бог и рай ждут тебя. – Маиса взяла край чадры, слёзы невольно катились по щекам. – Молись и за нас тоже. Девушка дрожащими руками сняла с матери чёрную вуаль и прижалась к её груди на прощанье. Под чадрой женщина была во всём белом, словно выходила замуж. Однако она ждала не замужества, а смерти. Сорайю Манучехри приговорили к забиванию камнями до смерти. За измену мужу, измену которой не было. К Маисе подошли двое из полиции нравов и, взяв под локти, грубо отвели к толпе. -Саройя Манучехри,- обратился к женщине глава деревни и судья по совместительству – Ибрагим. – Если у вас есть, что сказать…теперь самое время. Он, глава деревни, находящейся не далеко от Джидды, отвел взгляд куда – то в сторону. Ибрагим не хотел смотреть ни на приговоренную, ни на её дочку, которую придерживали женщины в чёрном, что бы девочка не рухнула на горячий песок. Он не хотел смотреть ни на мужчин, державших камни в своих смуглых ладонях, ни на мальчишек, которые с детским задором отыскивали камни взрослым и себе. Женщина, придерживая длинную белую вуаль на голове, последний раз посмотрела на свою любимую дочь. Затем, уже не держа лёгкой ткани, покрывавшей её головы, сделала несколько шагов вперёд. Тончайшая белоснежная вуаль слетела с головы и, скользнув по изящным плечам, открыла тёмно – каштановые кудри, спадающие до пояса. В голубых глазах Сорайи блестели слёзы. Окинув взглядом собравшуюся толпу, она заговорила: - Как вы можете поступать так? Будто вы меня не знаете! Я – Сорайя. Я была в ваших домах! Я разделяла вашу трапезу! Мы были друзьями! Как вы так можете поступать со мной?! Я ваша соседка, ваша мать…- Сорайя посмотрела на двух своих сыновей.- …ваша дочь, - она бросила взгляд на престарелого отца, тот опустил глаза. - …ваша жена, - она посмотрела на мужа на губах которого играла самодовольная улыбка. – Как вы можете поступать так, с кем бы то ни было? -Это закон Божий! – Крикнул мужчина из толпы. Толпа начала поддакивать и кричать: «Закон перед Аллахом», «Бог велик!», «Закон Всевышнего». Трое мужчин подошли к Саройе и связали руки за спиной. Маиса не могла больше это терпеть и помчалась домой. Она не хотела видеть, как её мать убивают. В тот момент она ненавидела своего отца, муллу, главу деревни, религию, Бога, что допускает такое. Ведь если это – вера, то что тогда зло? Саройю опустили в яму, которая была ей по пояс, и начали засыпать её песком. Её муж вручил первый камень отцу Сорайи, что бы тот отчистил свою честь первым. Старик кинул первый камень – мимо…Ещё один… Снова промах. Тогда он распростёр руки и сказал: - Бог поможет мне убить эту шлюху. Бросок и опять мимо. -Ибрагим! Это знак Божий! Она не виновна! Останови это! – Крикнула пожилая женщина. Муж Сорайи – Фаддель оттолкнул старика и с силой швырнул камень. На этот раз он попал в лоб бедной женщины, кровь тонкой густой струйкой потекла по лицу женщины, спускаясь ниже к шее и окрашивая белоснежный наряд в красный. Он кинул ещё один камень, от чего Саройя, вскрикнув, опрокинулась назад. Остальные мужчины подбежали к горстке камней и начали бросать их в несчастную. Солнце клонилось к закату. Фаддель подошёл к жене, посмотреть, жива ли она. - Эта сука жива! В полумёртвую женщину снова полетел град камей. Она уже не чувствовала боли. Она видела себя с единственной дочерью гуляющих возле озера... *Зухр – полуденная молитва. *Никаб — мусульманский женский головной убор, закрывающий лицо с узкой прорезью для глаз.