Маиса.Дочь забитой камнями.

Я зашла в квартиру и пошла на кухню. Поставив чайник, я направилась в душ. Голова раскалывалась. Горячая вода быстро смыла усталость, и от головной боли ничего не осталось. Я заварила себе зелёный чай и села за стол. Сегодня у меня в памяти постоянно всплывают обрывки прошлого. Некоторые счастливые и почему-то быстро уходящие из головы, а некоторые... Некоторые ужасны и надолго остающиеся в сознании. Вот уже, который час из моей головы не уходит этот осколок моего прошлого. Это было почти десять лет назад. Тогда по мусульманским меркам я была достаточно взрослой и должна была работать на равнее со взрослыми. В тот в то вечер я и тётя Захра принимали роды у женщины по имени Имам. Она рожала уже в пятнадцатый раз, и у неё было шестеро детей - трое мальчиков и три девочки. До её четырнадцатых родов я не знала, что происходит с младенцами. Она ходила с животом, потом живот исчезал, но никто не интересовался, куда делся ребёнок. И вот однажды я увидела, почему у неё только шесть детей… Я видела Имам лежащей на кровати. Она рожала я и моя тетя Захра, сидели рядом на стульях. Я аккуратно протирала её лоб влажной тряпкой пропитанной травяным настоем. Я слышала крики и матери, и ребенка, и сразу же Имам схватили подушку, и стала душить ребенка. Она стояла на коленях, и я видела, как младенец ворочается подушкой, а потом все кончилось. Я не знаю, что произошло потом, но ребенка больше не было, и всё, и только я цепенела от страха. Значит, это была девочка, которую Имам задушила при рождении. Я слышала, как её старшая дочь Салима, говорила матери: «Если у меня будут девочки, я сделаю, как ты…» И в тот раз тетя Захра, Имам и я молились. Молились о рождении мальчика. Имам хотела порадовать мужа и приумножить его честь, тётушка и я молили Аллаха, что бы не Имам не брала ещё один грех на душу. Я слышу, плачь младенца и опять она берёт подушку и душит его. Значит, это опять была девочка… В моей деревне, если у мужчин был выбор между дочерью и коровой, они выбирали корову. Мой отец без конца повторял, какие мы никчемные: «Корова дает молоко и приносит телят. Что можно сделать с молоком и телятами? Продать. Принести в дом деньги. Корова приносит пользу семье. А дочь? Какую пользу она принесет семье? Никакую. Вот бараны. Что они приносят семье? Шерсть. Можно продать шерсть и принести деньги в дом. Овца растет, приносит других ягнят, дает молоко, из которого можно сделать сыр, его можно продать и принести деньги в дом. Что корова, что баран — гораздо лучше дочери». Обрывки памяти проносились перед глазами, словно кадры из кино. Сейчас мне кажется невозможным: убивать новорождённого ребёнка только из за того, что это девочка, а раньше мне это казалось вполне нормальным. Из раздумий меня вывел телефонный звонок. - Слушаю. – Неожиданно для себя я обнаружила, что голос мой звучал хрипло, будто меня душили. - Маиса, что с твоим голосом? – Послышался в трубке женский голос, который принадлежал моей подруге Ленор. Она была дочерью одного из приближённых Девятого Вонголы. У неё были чёрные волосы средней длинны, зелёные глаза и слегка курносый нос. Я сделала глоток уже остывшего чая и ответила: - Ничего. Я просто недавно из душа вышла, – уже нормальным голосом ответила я. - Маиса, Девятый попросил тебя завтра заехать в особняк Воголы. У него для тебя есть, какая то миссия. – Оттарабанила Ленор. - А что самому позвонить не судьба? Ах да! Я же просто наёмница, а не дочка известного мафиози, – фыркнула я. Не знаю, почему, но меня жутко бесил этот старик. Он вечно смотрит на мир через розовые очки! У него всегда всё хорошо всё прекрасно! Бесит! - Маиса!!! – взвизгнула Ленор, так что пришлось отодвинуть трубку от уха. Я всегда любила подразнить подругу. Когда она злится, её выражение приобретает такое глуповато – удивлённое выражение лица, а голос почти всегда срывается на визг. - Я уже восемнадцать лет ношу это имя. Ладно, когда мне подъехать? - Спросила, желая как можно скорее закончить разговор. - Завтра в десть утра, – недовольным голосом сказала Ленор. Ну, класс! До особняка Вонголы два часа от окраины тащиться, а от центра – три! - До встречи.- Ленор отклучилась. Этой ночью я распрощалась со спокойным сном. Я ворочалась и просыпалась от каждого звука. Странно… В последний раз такое было в той деревне, когда отец возвращался домой. Он работал начальником тюрьмы в Джидде, до которой от деревни был час езды. Как только мы с мамой слышали, как поворачивается ключ в замочной скважине мы, не смотря на поздний час, быстро вставали, одевались и шли встречать отца. Пока он мыл руки я накрывала на стол, а мама разогревала ужин. Мы обе должны были стоять, неподалёку опустив головы, на случай если ему что ни будь понадобиться. Затем он уводил мать на второй этаж, а я убирала кухню и только потом шла спать. Вскоре я всё - таки уснула, во сне мне явилась моя любимая мама. Она была одета в то, в чём была в день своей смерти: белое платье до щиколотки с закрытыми рукавами было украшено красивой белой вышивкой, которая была видна на свету и белоснежная вуаль, покрывающая каштановые кудри. Сердце мое бешено колотилось, когда я позвала ее: -Мама! - Я протянула руки и в волнении бросилась к ней, но наткнулась на невидимый барьер, не позволявший мне приблизиться. Мама смотрела на свою дочь с любовью и печальным смирением. Потом она заговорила: - Маиса, скоро ты встретишься со своим отцом. – Тихо сказала она. При этих словах я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились мне в ладони и поранили их. - Я убью его. – От сказанного по моему лицу поползла улыбка. Наконец - то! Я смогу отмстить! Будто прочитав мои мысли, мама сказала: - Прощай даже тогда, когда пребываешь в гневе. – Пусть по Западным меркам моя мать была не образованна, зато житейской мудрости ей было не занимать. - Пусть за зло и злом воздастся. – Вспомнила старую арабскую поговорку. - Маиса, я всегда рядом, – сказав это, она, мягко улыбнулась мне и исчезла.