Маиса.Дочь забитой камнями.

«Ты скоро встретишься со своим отцом». Эти слова всплыли в моей голове на следующий день. Вчера я слишком заработалась и забыла о словах матери. Я часто находила утешение в работе, как в прошлой, так и в этой жизни. В прошлой жизни, жизни Саудовской девушки и правоверной мусульманки я боялась говорить с мужчинами, высказывать своё мнение боялась смотреть прямо, ведь если не замужняя девушка смотрит вперёд, то про неё скажут – шармута. Мой отец – Фаддель был всемогущ, как царь, который обладает непрекословной властью, он всё решает, бьёт и мучает. Мой отец! Как сейчас вижу его сидящим перед домом, прямо на земле, под деревом, с трубкой в руках. Он маленького роста, цвет лица очень бледный, с угольно чёрными волосами, у него круглая голова и злые чёрные глаза. Я очень хорошо его вижу, моего отца. Я никогда не смогу его забыть. Он сидит перед домом, как король у дворца. На нем ремень, а на коленях согнутых ног лежит палка. Я очень хорошо его вижу, маленького и злобного, — он расстегивает свой ремень и кричит: «Почему так долго?» Он хватает меня за волосы и тащит по земле на кухню. Он бьет меня, пока я стою на коленях, он тянет меня за косу, как будто хочет ее оторвать, но он этого не сделает. Про него плохо скажут, если у его дочери не будет красивых и длинных волос. Я могу плакать, кричать, умолять, но получу лишь пинки ногами по животу. Но я не могу возразить или пожаловаться. Ведь это я виновата. Потом он спокойно курит свою трубку перед домом, в котором заперта его дочь, потому что он ставит её даже ниже животных. Мужчина берет жену, чтобы она рожала сыновей, чтобы была для него рабыней. Как и дочери, если ей выпадет несчастье родить их. Я подставляю голову под горячую воду, затем резко включаю холодную, что бы прогнать воспоминания. Раньше это помогало, но не теперь. Сейчас мои мысли были лишь о том, как убить его. В рукопашной схватке? Это сразу отпадает! С моим то ростом в метра шестьдесят пять и весом, еле достигающим сорока пяти килограмм я вряд ли смогу его ударить! Убить? Смешно! Я не смогу. Я попросту растеряюсь! Если я его увижу, то если со мной не случится истерика, будет уже чудо. Я вышла из душа и надела привычные чёрные джинсы и тёмно – синюю рубашку. К сожалению, мне нельзя было носить светлые цвета. Точнее, так - я боялась их носить! Господи! Как же смешно! Я имею дела с мафией, но носить розовое и бежевое не могу! Глупо, глупо, глупо! Волосы я не стала сушить и просто протёрла полотенцем. Затем я позвонила Девятому. - Доброё утро, Маиса, - как всегда ласково и, готова поспорить с милой улыбкой поздоровался он. - Это как посмотреть, - без энтузиазма отвечаю я. – Я кое - что нашла по делу, за которое взялась. - Так быстро? – по голосу я почувствовала, что старик удивлён и рад одновременно. При словах « Так быстро» я вновь вспомнила об отце. Обычный день в нашем доме, это когда мне дают пощечину или пинают ногой под предлогом того, что я недостаточно быстро работаю. Во мне сохранился этот рефлекс работать быстро, ходить быстро, как будто меня постоянно подхлестывают ремнем. Осла на дороге подгоняют ударами палки. Если удары не сыплются, осел останавливается. Что - то подобное было и с нами, только отец бил нас гораздо сильнее, чем осла. - Да – это всё что я могу ответить. - Что ж, я попрошу, кого нибудь заехать за информацией, – сказал нынешний Вонгола. – Если конечно вам так удобнее? - Да. Удобнее. Разговор был окончен. Потом до меня доходит, что я не завтракала. Готовить было лень, и сделала себе творог со сметаной и ягодами. Затем, вымыв посуду, просматриваю личные дела убитых девушек. Ого! Оказывается Зои Миллер забеременела в пятнадцать лет и сделала аборт. Разуметься её семья это тщательно скрывала, ведь их статус в обществе (который, кстати, был весьма высоким) из - за этого может упасть прямо в лавы Тартара. Через час уже высохшие волосы начали мешаться, и я заколола их первым, что попалось под руку – карандашом. Волосы у меня хоть и красивые, но после намокания жутко не послушные. А из – за того, что я не могла оторваться от работы я просто закалывала их первым что под руку попадалось. Карандаш, ручка или даже косметическая кисточка мне было всё равно, главное волосы в глаза не лезли! Просмотрев всю полученную мною информацию, я заметила, что убийства происходили каждый месяц в третье воскресенье. Этот факт добавлял лишний процент уверенности, что, убийства связаны с религией. Воскресенье в христианстве является священным днём, а число три означало, скорее всего, Святую Троицу. Это наблюдение я занесла в блокнот карандашом, вытащенным из волос. Сбросив всё на флешку, я выключила компьютер. Закрыв глаза, я откинулась на стул, закинув голову назад. Я вспомнила о своём обучении, как наёмницы. Вот я сижу в полиции, после того как тётю Захру убили, когда мы возвращались из церкви. (После переезда в Италию, мы приняли Католичество). Мы спокойно идём по улице, одетые на западный манер, разговариваем и вдруг…Звук двух выстрелов подряд! Меня пуля лишь больно поцарапала по плечу, а вот тётя… Ей попали в шею, она скончалась на месте. Потом больница, в которую приходят полицейские и расспрашивают меня. Всё происходит под присмотром психиатра. Когда мужчины в форме зашли в мою палату, я не на шутку испугалась. Мы ведь прожили в Италии всего год, и страх перед мужчинами у меня не прошёл. Через три дня во время очередного сеанса с психиатром в палату зашёл мужчина лет тридцати пяти. Он представился как Арман Саландер. Странное имя подумала тогда я. Он попросил психиатра выйти, и та его послушалась. - Здравствуй Маиса, – спокойно, что бы меня не напугать. Он держался на расстоянии. Взял больничный стул и сел в метре от входа. - Вы пришли убить меня? – сухо спрашиваю я. Я знала из - за чего убили мою тётю, за преступление против чести семьи. Следовательно, я – следующая. На мой вопрос он лишь тепло улыбнулся. - Нет, что ты! Я восхищён вашей с тётей храбростью, – говорит он. При мысли о тёте на глаза навернулись слёзы. Какая храбрость? Мы трусливо бежали из страны, в которой родились. Бежали, боясь того, что будет дальше. Люди, извратившие свою веру ради собственной выгоды и в угоду собственных скотских желание не дли бы нам нормально существовать, а жить уж тем более. - Если вы тут только за этим то убирайтесь! – хрипло сказала я. Я осеклась. Как так! Я крикнула на мужчину! - Нет, я здесь, для того чтобы помочь тебе. – Я приподняла бровь. И как интересно он может мне помочь кроме как, не убив меня. – Я могу сделать тебя сильнее. Если ты того захочешь. Ведь тогда ты сможешь отомстить за свою тётю. Что? Меня могут сделать сильнее? Что бы я смогла убить отца? Раньше эта мысль казалась мне безумной, но когда я увидела в глазах пришедшего сострадание и искреннее желающего помочь мне, в голову закралась мысль о том, что можно сделать все при достаточном желании и ресурсах. - На каких условиях? - Я оформлю над тобой опеку. Но тренировки будут не из лёгких. На пример рукопашный бой. Каждая из них будет поначалу оставлять синяки. Побои? Мне к ним не привыкать, так что через неделю, я дала положительный ответ. Всю эту неделю господин Саландер меня навещал, и я прониклась к нему доверием. Оказывается господин Саландер жил в огромном особняке, где мне была выделена небывалых размеров комната. Как оказалось, мне ничего не надо было делать по дому! Как он и предупреждал, тренировки были тяжёлыми. Моими учителями были около семи человек. Вскоре стало ясно, что рукопашный бой это не моё. И меня начали обучать искусно, прятать, и метать ножи. Так же меня научили без проблем обходить самую сложную систему безопасности. Но было одно «НО». Я понимала итальянский, говорила на нём, читала, но только напечатанный текст. Честно признаться у меня до сих пор возникают трудности с пониманием написанного от руки. Было около полудня когда в дверь позвонили. На пороге стояло нечто с зелёным хохолком на голове. Как оказалось «нечто» зовут Луссурия и что его попросил приехать Девятый. - Тебя зовут Маиса? Правильно? – прощебетал Луссурия. Я кивнула. - Чаю? – Спросила я. Настроение у меня, откровенно говоря, было паршивым, но арабское гостеприимство не поваляло выставить офицера Варии. - Не откажусь – Вариец прошёл за мной на кухню. За чаем, я вкратце рассказала ему о том, что смогла найти на данный момент. На некоторых моментах Луссурия удивлённо восклицал. Какой то он слишком эмоциональный, но приятный человек. После ухода Луссурии я поехала в школу, в которой учились девушки - ничего нового. Правда одна из монахинь, преподающих в школе, рассказала мне, что ещё один человек расспрашивал о девочках примерно за неделю до смерти первой, а именно Кристины Файер. Повезло, что эта женщина оказалась учителем рисования, и она сделала примерный набросок мужчины, приходившего до меня. Поблагодарив монахиню, я поехала домой. Я опять засиделась до поздней ночи, проверяя все возможные картотеки и базы данных. Ничего! Ни кого похожего! Может, монашка попросту ошиблась? Или нет? Может этот мужчина не из этого города? Голова начинала кружиться…Опять… Я не заметила как уснула прямо за письменным столом...