Маиса.Дочь забитой камнями.

С неприятного знакомства Занзаса и Маисы прошло три дня. В пасмурный июньский вечерок, когда с одной стороны в стекло барабанили дождевые капли, а с другой недавно проснувшиеся бабочки, славная компания женщин арабского происхождения сидела в номере Хуссы. Маиса сидела за столом и слегка высунув от усердия язык, выводила на выкрашенных в белый цвет ногти следы от кошачьих лапок. - Это уже хамство в квадрате и маразм в кубе! – воскликнула Маиса, когда на одном из ноготков вместо следов от лапок красовалось неаккуратное пятно. Хозяйка номера активно кивала. Хусса могла только кивать, так как поглощала свежие фрукты. Афаф тоже не бездельничала. Устроившись на кровати. Она просматривала какой - то модный журнал, ставя пометки через страницу. Когда Маиса уже покушалась на пятно широкой кисточкой, когда рядом вдруг за её спиной возникла Афаф, притомившаяся выбирать шмотки для следующей вылазки по магазинам. - А ну дай сюда! – решительно потребовала Афаф. Маиса удивлённо скосила глаза на названную сестру, но кисточку всё же отдала. Афаф в свою очередь взяла самую тоненькую кисточку и спустя минуту на безымянном пальце, вместо чёрного бесформенного пятна красовалась весьма правдоподобная кошечка. Затем Афаф повторила процедуру на другой руке. - Вот так! Учись, пока я жива! - надзирательно сказала она, доводя лапку на мизинчике Маисы. Улыбнувшись во все тридцать два, Маиса поблагодарила Афаф. Не успела Афаф ответить, как Хусса напомнила о себе. - Маиса Манучехри! – строго провозгласила она. - Где я опять накосячить успела? – нервно усмехнулась Маиса. - Как тебе Занзас? По мне так из вас получилась бы прекрасная пара! – строгий тон названной сестры сменился слащавым, а губы растянулись в ехидной улыбке. Маиса покрутила указательным пальцем у виска. - Ты что пальцем у виска крутишь! О сестра моя, мне кажется, вы для пиара грызётесь? А я просто высказываю свою точку зрения. - А ну цыц, ты пиарщица беспринципная! Я за свободу слова кого угодно заткну! Пусть этот салюк* ещё раз попытается меня заткнуть! Я его… Я ему… Короче, я пока не знаю, что я сделаю, но он пожалеет! – взбушевалась Маиса, вспоминая вчерашнюю стычку номер триста семьдесят один. - Ты смешно выглядишь, женщина! – в дверях стоял Занзас. - Чтоб ты треснул! – зеленея от злости, фыркнула Маиса. Мыленно она уже обругала последнего пришедшего в номер, отравившего дверь открытой. - Афаф! Ты когда дверь научишься закрывать? – Хусса, задавшая сий вопрос, понимала, что если Занзас сейчас не уйдёт, то всему, что можно поднять сейчас придет конец. Фрукты были забыты, а сама женщина переводила тревожный взгляд с Маисы на Занзаса. - Женщины должны молча стоять, когда в комнате находится мужчина! – самоуверенный, но противный голос. За спиной варийского босса стоял мужчина лет сорока – сорока пяти. "Да кто он такой?! Какое ему дело, что происходит в номере, за который платит мой муж? Пусть идет в свою сторону и не оборачивается!" - не без раздражения подумала бойкая Хусса. Он был не большого роста, со смуглой кожей и угольно – чёрными волосами. Маленькие чёрные глаза презрительно осмотрели каждую из находящихся в комнате женщин. Взгляд его остановился на Маисе, которая стояла в ступоре. - ТЫ! ГРЯЗНАЯ ПОТАСКУХА! ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЁ ЖИВА! ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА СДОХНУТЬ ВМЕСТЕ СО СВОЕЙ ТЁТКОЙ И МАМАШОЙ! – истошённо заорал он. Маиса шумно выдохнула, пытаясь, успокоится. Её всю трясло. То ли от ненависти, то ли от страха перед отцом. Она слушала. И рисовала в своем воображении, как плеснет бензином и как загорится спичка. Она видела его, облитого бензином, и ощущала в руке коробок спичек. Вот она встряхнула коробок, он загремел. Она открыла его и достала спичку. Он что-то сказал, но она заткнула уши и не стала прислушиваться к словам. Поднося спичку к коробку, она наблюдала за выражением его лица. Она слышала шуршание черной головки, чиркнувшей о боковую сторону коробка. Это было похоже на протяжный раскат грома. Вспыхнуло пламя… Маиса негромко засмеялась. - Всё сказал? – потусторонним, не живым голосом сказала она. Мужчина опешил. Затем он усмехнулся и заговорил по-арабски: - Я убью тебя, сука! Я лично перережу тебе горло! Слушай меня, грязная шлюха! Я убью тебя, и ты отправишься к своей шлюхе – матери! Аллах вознаградит меня за это! - Теперь ты меня послушай. Я не боюсь ни тебя самого, ни твоих священников, ни твоих законов! Если тебе захочется погрозить мне своим кулачком, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты осмелился вытащить руки из карманов! – зарычала Маиса. Видно было, что это не пустые слова. «Отличный выпад! Туше! Пьеса в одной картине» - мелькнуло в голове у Хуссы. Девушка понимала, что если Фаддель не уйдёт, то придется либо Маису защищать от его побоев, либо его от её ножей. Хотя скорее первое. Ведь, ножей то при Маисе не было. - Извини, Афаф, я не смогу пойти с тобой в Сикстинскую Капеллу. У меня дела, - глотая ком в горле, выпалила Маиса и вылетела из номера названной сестры, быстрее, чем та поняла смысл сказанного. Занзас, стоявший до этого в дверях и наблюдавший за всем этим бедламом, насмешливым взглядом провожал Маису, которая быстрыми шагами удалялась от него. Фыркнув, Варийский босс спустился к бару, где заказал бутылку пятизвёздочного коньяка. - Печень не отвалится? – прозвучал загробный голос за спиной. Этот сухой и не естественный голос принадлежал Маисе. - Страх потеряла, женщина? – презрительно бросил он. - Да. - Давно? – Занзас был поражён, что она его не боится, или, по крайней мере, не показывает, что боится. Маиса стала задумчиво загибать пальцы, что – то подсчитывая. - Пять лет назад, - Маиса сглотнула очередной ком в горле. - Женщина, сядь, я ненавижу, когда у меня кто – то стоит за спиной! Она повиновалась, сев через стул от Занзаса. Бармен – молодой человек лет двадцати, заметив слегка опухшие глаза посетительницы, сочувственно поставил на отполированный стол стакан с водой. Поблагодарив, Маиса начала мелкими глотками пить холодную воду. Тяжёлый воздух над Римом расколола молния, вслед за ней раздался чудовищный раскат грома, словно в вышине ударили в огромный чугунный колокол. Маиса, ушедшая в свои мысли, вздрогнула, вызвав у Занзаса приступ хохота. - Ну, ты даёшь, женщина! Бояться грома! – давясь от хохота, сказал Занзас. - Ну, ты даёшь, мужчина! Выхлестать бутылку коньяка! – она старалась, чтобы её голос звучал враждебно, но в конце предложения её голос сошёл на нет. Занзаса такое поведение скорее веселило, нежели злило. Надолго ли? Яркая вспышка озарила небо над отелем, и молния ударила в дерево, в саду на который выходили окна бара. Дерево мгновенно вспыхнуло, набежавшая толпа пялилась на весело пляшущее пламя. Через пару минут персонал отеля потушил дерево из огнетушителя. Опять прогремел гром, и с небес на землю обрушился настоящий водопад. Толпа, находившаяся рядом с недавно горевшим деревом, мгновенно промокла до нитки. Бармен бросился закрывать окна, чтобы те не хлопнули и, не дай Бог, разбились. Дождевые капли громко били по стёклам. Иной раз могло показаться, что хлынувший дождь поставил себе задачу разбить все стёкла в Риме. Дождь прогонял с улиц туристов и местных, которые вышли на прогулку, унял драчунов – подростков на одной из маленьких улочек, ускорил высказывания не приличных предложений, попавших под его холоднее струи. Мутные потоки уносили грязь с улиц. Ненадолго поток людей в Риме прекратился. Маиса повернулась к окну. Не смотря на то, что часы настойчиво показывали одиннадцать часов дня, темнота за окном тонко намекала на восемь вечера, не меньше. - А ведь Афаф сейчас в Сикстинской Капелле, - задумчиво сказала Маиса – Интересно, как она обратно добираться будет? - На машине, - вставил свои пять копеек Занзас, о существовании, которого Маиса на короткое время забыла. - Эмм… Ты тут от куда? - искренне, удивилась Маиса. - С Сицилии, - зевнул Занзас. Такая погода часто выводила на него скуку. – Теперь никуда из этого гребного отеля не выйдешь. - Думаю, кабаки и продажные женщины переживут эту утрату, - резко огрызнулась она. А зря. Через секунду к её виску был приставлен пистолет. - Тебе в ушах дырок мало? – злобно прорычал мужчина. - Стреляй. Только не забудь предоставить мой труп этому человеку, - грустно улыбнулась Маиса. Под «этим человеком» Маиса, конечно же, имела в виду Фадделя, своего так называемого отца. - Не боишься? - Чего? Уж лучше быть пристреленной, чем ложно обвинённой и забитой камнями. Это больно, - неровно выдохнула она. Сейчас Маиса изо всех сил пыталась унять страх и слёзы. Камни. Гады камней летят в красивую, беззащитную, а самое главное - невиновную женщину, которой лишь хотелось лучшего для своих детей. Но двое из них - мальчики, гордость отца тоже кидают камни. Сильные мужчины, которые должны были защищать, жаждут крови слабой женщины, прикрываясь религиозным фанатизмом! - Чего? – он убрал пистолет. – Ты вообще что несёшь, женщина! - Забудь! – выдохнула Маиса. Чувствуя, что снова расплачется, Маиса встала и собиралась идти в свой номер. - Эй, женщина, я не отпускал! Маиса проигнорировав его слова быстрым шагом пошла к себе. Как раньше быстро, но с поднятой головой. Занзас не на шутку взбесился. Завидев вошедшую в бар бабу с боевой раскраской, он подошёл к ней. Через двадцать минут баба чуть ли не висела на нём и они оба покинули бар, направляясь в номер Занзаса.