Маиса.Дочь забитой камнями.

Я думала, что избавилась от вечного страха. Я думала, что не сорвусь с постели с колотящимся сердцем, если ночью в мою дверь постучат, с одной лишь мыслью – удаче пришёл конец, это за мной. Я думала, что не стану обходить мечети пятой дорогой, опасаясь, что в меня полетят камни. Обычное утро сентября, не чем не отличающееся от других. Много времени прошло, но дело об убийстве не движется. Никаких зацепок. Ни новых жертв. Ничего. Хотя, нет, вру! Был один чудак, пришедший с признанием. Однако, как оказалось – он не в первый раз приходит в полицию и бьёт себя кулаком в грудь, мол, он убил! Но нет. Он оказался просто немного сумасшедшим. Скучно. До ночи сижу в интернете, ища хоть что - нибудь интересненькое. Но нет. Мелкие кражи, аферы ради страховки, бытовые убийства. О! Новое оповещение. На мою почту пришло сообщение, от женщины, с просьбой встретиться. В письме она извинялась за столь позднее сообщение, и просила о встрече возле старенькой Лютеранской церкви в одиннадцать дня. Ну хоть что – то. До церкви я шла пешим ходом. Я свернула за угол, возле Католической кирхи, и направилась к псевдоготической Лютеранской церкви. Странное однако это местечко, неподалеку от центральной площади. Здесь, треугольником располагаются: Католическая кирха, Лютеранская церковь и Синагона. Я остановилась и обвела взглядом старую церковь. Шпиль, врезающийся в небо, чем – то напоминал мне минарет, с которого крик муэдзина, созывает на молитву всех правоверных мусульман. А вот и моя встреча. Женщина лет двадцати трех – двадцати пяти с черными волосам и смуглой кожей. «Арабка» - буркнула я себе под нос. - Простите, вы – Маиса? – сильный акцент лишь подтвердил моё предположение. - Да. А вы? Не помню, что бы я видела ваше имя в письме, - для удобства я решила говорить на арабском. - Ох! Простите. Меня зовут Султана, - женщина с облегчением выдохнул и перешла на привычный для неё язык. Я улыбнулась. Не улыбка, а сахар. - Предлагаю продолжить разговор в кафе, а то сегодня дождь обещали. Женщина согласилась, если уж не со мной, то свинцовые тучи её убедили. Конец сентября – часто идет дождь, он будет частым гостем в этом городке. - А вы давно живете в Италии? – тихо по – арабски спросила она, когда заказ был уже сделан. - Пять лет. А вы? - Уже шесть. Дочь родилась тут, - она перескочила на итальянский. - Ещё дети есть? - Только она, - женщина вытащила из своего кошелька фото прелестной девочки лет шести. Ответила она, как мне показалось, с грустью в голосе. Не смотря на легкую улыбку, её карие глаза были наполнены печалью. – Я скоро должна полететь обратно в Алжир. Меня выдали замуж за алжирца, - к концу предложения её голос сошел на нет. - Вас что-то огорчает? Вы наверняка летите в гости к вашим родственникам, и у вас обворожительная дочурка. Это самое главное. Если есть семья и любовь, все остальное не имеет большого значения. Молодая женщина подняла на меня полные слез глаза. Я поняла, что мои, слова показались ей жестокими и вызвали у нее боль. - Извините, если я чем-то вас расстроила. - Все нормально. Вы ведь просто хотите поддержать разговор, но, сами того не желая, касаетесь больной темы. Я хотела бы немного поговорить с вами. Мне это очень нужно. Ни с кем я не разговаривала об этом, кроме как со своей матерью. - Если хотите выговориться, слушаю вас, – сказала я, положив ей руку на плечо. Мое прикосновение испугало женщину и она напряглась всем телом. - У вас есть дети? - Нет, - немного нервозно отвечаю я. Мне же всего восем… девятнадцать! Да, точно! Девятнадцать! Три дня уже, как девятнадцать. - Жаль, вы не понимаете, какая это радость. Если родится мальчик. - Но ведь у вас прелестная дочь! – повторилась я, убирая кудрявую прядь с глаз. - Дочь? Девочки не ценятся… - сказала она. - Так чего ради вы искали встречи со мной? – ответила я с плохо скрываемым раздражением. Я вспомнила, как помогала принимать роды. Как женщина хватала подушки и душила невинного младенца лишь из - за того, что он "не ценится". Да вот только одно "но" - те, кто ценится, вышли из утробы тех, кто ценится ниже скотины. - Вы же знаете Фадделя? Он ваш отец, - осторожно начала она. Когда она произнесла имя этого человека, в её тихом голосе появились нотки безмерного, почти фанатичного уважения. - К великому сожалению, - прошипела я. - Так вот. Он просит, что бы вы публично, в мечети, попросили прощения у всех правоверных мусульман, но прежде всего перед Аллахом (да благословенно будет его имя), и пошли на казнь, как согрешившая… - она стала подбирать слова. - Шлюха, - закончила я за неё. Что поделать, если в глазах каждого, кто знает моего отца, кто о нём хотя – бы слышал, да даже в глазах фанатика, я – шлюха, не достойная жить. В глазах религиозных фанатиков и лицемеров, таких как мой отец, каждая, не исповедующая Ислам – потаскуха, достойная лишь того, чтобы ей пользовались, как вещью, для удовлетворения собственной похоти. - До свидания. Хотя нет, точнее будет – прощайте, - кладу на стол деньги и ухожу. Кап, кап, кап…За минуту – две мелкий дождь превратился в ливень. Я юркнула в ближайшую кирху. Пастырь как раз начинал свою проповедь. Я тихонько прошла и села на последнем ряду. Священник что – то говорил о терпении и умении прощать. Лишь к середине проповеди я заметила, что кирха эта Лютеранская, но уходить было неудобно, и я осталась. По окончанию пастор вручил мне зонтик, сказав, что у меня потерянный вид и, если я захочу просто поговорить, а не исповедоваться, то он всегда здесь. Я принялась объяснять, что мне очень жаль, но я католичка и, что зашла к нему по ошибке. Пастор ответил, что нет разницы между католиками и протестантами, если они пришли к Богу, то в любой церкви они найдут помощь и утешение. Книжный магазин. Сколько раз я была в книжном? Раз пять – не больше. Прохожу к стеллажу с учебниками английского. Ой мама! Сколько же их! - Я могу чем – то помочь? – девочка лет пятнадцати, возникшая из неоткуда, стала моим спасителем. - Я хотела бы выучить английский. Желательно с нуля. - Есть самоучители. Есть книги на английском с итальянским переводом, транскрипцией и упражнениями, - по очереди показывала на печатные издания разных форматов и уровней сложности. На выбор у меня было около пятнадцати способов «Как выучить язык». Я купила учебник с правилами чтения и книгу с переводом и упражнениями. Точнее, две книг – «Шерлок Холмс» и «Белый клык». В дверях магазина про меня кто – то вспомнил, и телефон в кармане завибрировал. Номер незнакомый. - Слушаю. - Извините, вы – Маиса? И вам добрый день, дяденька! Нет, что вы! Я не Маиса, я – кардинал Венеции! - Дело в том, что я…Мне посоветовали к вам обратиться. Мы можем встретиться? - Отправьте вашу душещипательную историю на мою почту. - Но это разговор личного характера. Здравствуй, разговор личного характера номер пятьсот двадцать девять. Просто мои так сказать "клиенты" слишком часто обращались ко мне с личными проблемами, что обычно приводило к нежелательным пустым разговорам. «Мне кажется, мой муж спит с моими лучшими подружками…» «Я бы хотел знать, с кем встречается моя дочь….» «Мой мальчик стал принимать наркотики…». Чаще всего я отказывала таким господам. Если девочка уже взрослая – пусть встречается хоть с Гитлером, хоть Муссолини, а измены – пусть в них сами разбираются. - До свиданья, - отключилась. Давай, космическая технология – интернет, рассказывай, что день грядущий нам готовит! Развод какой – то киноактрисы, бла – бла –бла. Неделя моды в Милане – Скука! Зверское убийство мусульманки из – за неосторожных слов – уже было! Мусульмане требуют узаконить исламские праздники и разрешить обширное строительство мечетей в Италии! - Ага, щас! В КАТОЛИЧЕСКОМ государстве – узаконить исламские праздники. "Союз Мусульманских Ученых" во главе с известным джихадистом Юсуфом эль-Кардауи распространил заявление, в котором требует…Бла – бла – бла Союз МУСУЛЬМАНСКИХ Ученых – как бы не умереть со смеху. - Я… Я слушаю, - борясь с очередным приступом смеха, я ответила на уже третий звонок от Афаф. - Маиса, завтра к тебе приедет Занзас. По делу. - Амм…Меня завтра не будет. - Почему? - Я пойду собирать маки для своей собаки. - У тебя ее нет. - Куплю по дороге. - Маиса! Не веди себя как ребенок! Завтра около двух часов он должен приехать. Учти – я проверю, - она прервала связь. Ну что ж, завтра…А что будет завтра? За какие грехи по мою душу сам Босс явиться?...