singularity and uniqueness

Есть небольшая кофейня, недалеко от дома, под названием «Coffee Time». В ней всегда пахнет какими-то сладкими пряностями и вишней, когда на улице наступает ранняя весна; она постепенно расцветает у каждого на глазах и расстилается по городу пышными яркими бутонами. Правда, Тэн их, как правило, топчет своими громоздкими кроссовками и не замечает никого и ничего вокруг себя. Рано утром он привычно опаздывает на первую пару и, тем не менее, даже в этом случае находит для себя время забежать в свою любимую кофейню; он покупает эспрессо — самый обычный и самый дешёвый, типичный для такого студента, как Читтапон, садится за столик рядом с окном и приступает шариться в своих карманах в поиске мобильного телефона, который, как оказывается в конечном итоге, он забыл у себя дома. Кажется, в прихожей. Прямо на тумбе. На её крае. Чёрт. Тэн досадливо и протяжно выдыхает через нос, всё же не хлопая себя по лбу из-за чрезмерной забывчивости и спешки, после втягивает в лёгкие запах чёрного кофе и, наконец, отпивает глоток, отрывая свой взгляд от лужи за окном и скользя им по окружающим в помещении. Все такие суетливые, не в настроении и с угрюмыми минами на лице — губы кривые, искусанные и дрожащие от нетерпения: кто-то ворчит, кто-то листает новостную ленту на своём мобильном телефоне, а кто-то уже вовсю работает на небольшом лэптопе, периодически закатывая свои глаза вверх и о чём-то определённом размышляя; — наблюдать за людьми оказывается крайне занимательно и просто забавно. Читтапон приходит к этой мысли довольно спонтанно и именно в тот самый момент, когда его взгляд цепляется за новую фигуру — за худого (практически долговязого) парня, в руках которого находится большой стакан и ничего более. Он смотрит в окно, куда-то определённо в даль, перебирает своими пальцами по поверхности стола и просто пьёт кофе, постепенно поглощая горячую жидкость глоток за глотком; в какой-то момент он даже прикрывает свои глаза, ощутимо напрягается, прислушиваясь к окружающим звукам, и потому начинает казаться Тэну каким-то крайне странным. Странным и, тем не менее, по-прежнему интересным — брюнет даже забывает о собственном недопитом, но уже остывшем эспрессо и о той самой первой паре, на которую он вообще-то спешил. Тот парень, к слову, в конце концов раскрывает свои глаза, вальяжно и с протяжённым выдохом, и секунду спустя смотрит уже на Читтапона, открыто и несколько даже тягостно — к сожалению, выдержать его взгляд таец в итоге не может. Потому он свой собственный резко отводит куда-то в сторону, в пол, непроизвольно кусает себя за нижнюю губу (естественно, совершенно несильно) и не понимает, что в этом такого — почему он ведёт себя сейчас как дурак и что вообще происходит не так. Конечно, на самом деле это, как правило, довольно нетрудно — представить себе ощущения абсолютно любого человека; прочувствовать всё это на собственной шкуре, прямо под кожей, — все эти возможные вспышки ярости, яркие и особенно жгучие, какой-либо момент радости, заключённый в бешеном ритме сердцебиения, отчаяние, серое и вязкое, и даже мимолётную боль. На несколько секунд, ну, наверное, точно каждый уж сможет; это несложно и, в принципе, даже довольно легко. А вот понять, как человек проживает свою жизнь, час за часом, все эти долгие минуты, будние скучные дни и короткие выходные, пропуская через себя целое множество ощущений, чувств и эмоций, вспышки-вспышки-вспышки, — это куда более тяжко. Ведь в действительности трудно в целом представить, что говорит по утрам тот же продавец у стойки с фамилией Пак, о чём думают все эти люди в помещении (в частности, тот темноволосый чудак), да и каким вообще видят его окружающие. Любил ли Тхэджо, первый правитель Корё и основатель династии Ван, самый обычный изюм, который теперь выковыривают из булочек дети? В конце концов, у каждого свои скелеты в голове и в шкафу; и Тэн, если честно, не совсем уверен, что то, что он делает день ото дня, — это как у них, у всех и, в частности, опять же, у того парня. — Можно взять этот стакан? Читтапон внезапно отвлекается от собственных размышлений, резко переводит свой взгляд на обладателя этого низкого голоса и замирает, ощущая, как в венах стынет кровь. Его желудок тут же что-то болезненно сжимает клешнями, а язык предательски — не в самый лучший момент — немеет и больше не дёргается судорожно во рту, пытаясь нащупать своим кончиком хоть одно уместное слово. — Или ты ещё не допил? — делает своё первое предположение парень, а таец неуверенно кивает, хотя на деле желает всего-навсего немного возмутиться и понять, какого чёрта сейчас вообще происходит — зачем кому-то его бумажный стакан, не стоящий практически ни воны. Желает и, тем не менее, молчит. Ведь с красивыми и незнакомыми людьми всегда приятнее быть более сдержанным и деликатным. Потому Тэн просто допивает холодный эспрессо, неприятно морщась из-за горечи во рту, и протягивает необходимую вещь прямо в чужие тонкие руки. — Надеюсь, ты просто коллекционируешь их, а не пытаешься таким образом получить мою ДНК для каких-то там зловещих коварных планов, — в шутку говорит Читтапон, но тем не менее и правда ведёт себя довольно осторожно, с недопониманием во взгляде (это всё его вздёрнутая бровь и кривая неуверенная улыбка). — Нет, — кореец, хотя на первый взгляд он напоминает ещё и японца, выдаёт тихий смешок. — Я просто помогаю так людям, — спокойно объясняет он и, честно говоря, вводит Тэна ещё в больший ступор. Настолько, что тот приподнимает теперь ещё и верхнюю губу вместо рвущегося наружу а ю факин киддин он ми и прочих каких-то чертыханий. Но, что самое странное, незнакомца это отнюдь не смущает. Он просто достаёт из кармана какую-то карточку, — на ней оказывается чёрным жирным шрифтом «TY» и ссылка, ведущая, кажется, на какой-то ютуберский канал, — кладёт ту на поверхность гладкого стола и уходит. С его, чёрт возьми, стаканом. Психопат какой-то попался, заключает мысленно Тэн и, тем не менее, тянется за «подаренной» карточкой. Он изучает её с неким недоверием, мнёт зачем-то пальцами и в какой-то момент вспоминает, что первую пару он таки просрал. Первую и, к слову, единственную за весь день. Потому, выходя из кофейни, он возвращается теперь уже обратно домой, а не бежит, сломя голову, в сторону универа на другой конец города; и Джонни, его лучший друг и, по совместительству, ещё и одногруппник, ему, наверное, опять скажет, какой же он неудачник по жизни, и окажется в данной ситуации прав. Вот только слушать его Читтапон пока не намерен.

—

— Я дома, — привычно в пустоту проговаривает таец, торопливо разувается, раскидывая кроссовки в разные стороны, и хватается за свой мобильный телефон, из-за которого он сегодня по сути и попал в очень странную ситуацию и встретил этого Тивая (мысли о парне, помешанном на кофейных стаканах, до сих пор не дают ему никакого покоя). Потому Тэн в очередной раз тяжело выдыхает и листает свои последние полученные sms: Джонни пишет ему ну ты и падла ровно в восемь часов, а через две минуты добавляет, что любит его всё равно, и прикрепляет фото с нарисованном на листке бумаги сердцем, кривым и нечётким. Тэн оттого качает тут же головой, усмехается и решает ответить чуть позже — делает вид, что якобы спит, хотя на деле проходит вглубь своей студии, заваливается на кровать и тянется за ноутбоком, лежащим рядом. Он сразу его включает, затем вписывает в адресную строку ту самую ссылку с чужой уже отчасти помятой карточки и ждёт (вот только чего — непонятно). После, открывается, естественно, тиваевский канал: на аватаре размещена его фотография, точнее, её уменьшенная миниатюра, в шапке — абсолютно чёрный фон, а в видео такие названия как «ASMR, ear to ear whispering, triggers», «ASMR, triggers no talking» и «ASMR, scalp massage». Тэн не понимает, что это за хрень (чушь, ересь и бред), потому и включает первое попавшееся видео наугад, натягивает на голову громоздкие наушники и наклоняет голову к плечу, всматриваясь в происходящее. На экране спустя пять секунд небольшой заставки появляется этот самый Тивай, приветствует всех тихим шёпотом и демонстрирует одну лишь основную часть себя — руки с длинными тонкими пальцами, перебирающими крупу в небольшой пластмассовой посудине, и грудь, обтянутую чёрным мягким свитером. Он говорит сначала о погоде, о дожде, который ему было приятно слушать прошлой ночью, сидя у окна и наблюдая за огромными ленивыми каплями, стекающими по стеклу, об удовольствии, что он испытывает, рассказывая о звуках и об их красоте, которую воспроизвести не всегда, к сожалению, просто; ещё он говорит о трудностях, о частом столкновении с людьми в точке непонимания его мыслей и чувств во всех этих тонкостях и деталях и добавляет, что благодарен всем, кто испытывает нечто схожее. И не то, чтобы понимание, по своей сути, действительно так важно (оно, конечно, важно), но его отсутствие, как правило, не делает никого бедным или несчастным — оно, в принципе, не мешает жить так, как действительно хочется; да и многие люди вообще любят часто кричать о своей исключительности и измеряют глубину и особенность своей индивидуальности уже давно избитым «меня никто не понимает — увы». И поразительным оказывается обычно лишь то, насколько самую простую не скомканную фразу каждый понимает по-своему: как угодно и чаще всего уж точно совершенно неверно. В этот момент Тэн, если честно, с ним даже отчасти соглашается, непроизвольно и неосознанно для самого себя, — просто податливо кивает, словно полностью загипнотизированный движением чужих изящных пальцев, — а после на его веки постепенно наваливается тяжесть, и он в конце концов расслабляется; таец откладывает ноутбук, прежде переключаясь на другое видео — на получасовое, прикрывает глаза, сворачиваясь в ёмкий комок, и окончательно засыпает где-то на десятой минуте тихого шелеста бумаги и успокаивающих размерных ударов тиваевских пальцев по поверхности стола. В этот раз ему почему-то не снится густой мрачный лес и яма, в которую он каждую ночь неудачно падает, ломает ногу и стонет от боли, резко просыпаясь в поту; в этот раз перед глазами сплошная темнота и только чей-то тихий отдалённый голос, отражающийся эхом где-то в голове и повторяющий, словно заевшая пластинка, можно взять этот стакан, можно взять этот стакан, можно взять этот стакан, можно взять— Читтапона будит Рамштайн — одна из его песен, поставленная на мелодию входящего звонка; и он тут же раскрывает свои глаза, чуть ли не скидывая с кровати ноутбук, сбрасывает с себя наушники и тянется за телефоном, отвечая на вызов. — М-мм, — тянет сонно брюнет, взъерошенный и с засохшей у уголка губ слюной. — Ты, что, всё ещё спишь? — естественно, возмущается Джонни на том конце и, быть может, даже закатывает свои глаза. — Уже час дня, давай поднимай свою задницу. — Мама, отстань. — Не мамкай мне тут, — требует незамедлительно старший и, конечно, вовсю угрожает своим указательным пальцем (такая у него просто дурная привычка). — Ты во сколько вчера лёг? Снова не мог уснуть? — Вроде до пяти утра гамал, потом отрубился и всё равно в итоге проснулся раньше будильника, — честно признаётся Читтапон, поворачивается на бок и с интересом смотрит в экран своего ноутбука, понимая, что уснул прямо во время просмотра (или, точнее, прослушивания) тиваевского видео. — А чё не пришёл тогда? — Да я забежал кофе попить. Взбодриться типа. Там парня странного встретил, потерялся во времени, ну и опоздал, — монотонно бормочет брюнет и просматривает оставленные комментарии, благодаря им узнавая, что инициалы «TY» — это от имени Тэён. Круто. — Только не говори, что ты с ним в уборной переспал, — недовольно проговаривает Джонни и тяжело вздыхает. — Да блин, такое было только один раз, и я был вообще-то пьяным! — тут же возмущается Тэн с задетой гордостью и хмурит брови. — Ладно-ладно, шучу, — добавляет Ёнхо уже со смешком. — Что за парень-то такой? — Не знаю, если честно. Вроде как зовут Тэён, любит сильный дождь, так, чтобы в окно прямо тарабанило, и говорит довольно умные вещи. А ещё у него красивые руки и внешность 2D-парня-сердцееда, такое типичное лицо для главного героя какой-нибудь мрачной манги. Он мне показался странным, но теперь, кажется, нравится. — Эм. Даже не знаю, спрашивать ли у тебя, откуда ты всё это узнал, — неуверенно проговаривает Ёнхо, не понимая, судя по всему, что происходит в голове его друга и на какую очередную авантюру он наткнулся в этот раз. — Лучше, наверное, не стоит, — подтверждает Тэн и усмехается уже собственным мыслям. — Блин, а ведь он реально помогает людям, — внезапно добавляет он следом и аккуратно поглаживает при этом свои наушники подушечками пальцев. — Чё? Кто? Этот Тэён, что ли? — Агаа-а, — тянет задумчиво таец, переходит обратно на главную страницу тэёнова канала и смотрит на его аватар. Лицо ничего по сути не выражает — сплошное равнодушие и колкий холод, но, тем не менее, Тэну и правда нравится. — Слушай, я тебе перезвоню, — резко выпаливает младший, отключает звонок, не дожидаясь ответа, и тут же включает бесшумный режим. Он вводит в навигационную строку «ASMR», пытаясь понять значение подобной аббревиатуры, нажимает на первую ссылку — на Википедию, и вчитывается в небольшой абзац, объясняющий этот якобы распространённый феномен. И, честно говоря, у Тэна разобраться во всех этих умных терминах так и не выходит (ни через пять минут, ни через десять), а потому он закрывает эту слишком заумную вкладку, возвращается обратно на ютуб и листает все тэёновы видео, включая в итоге самое первое. А за ним и следующее, и ещё, и ещё, и ещё: плавные движения рук, сминающие что-то в ладонях, шёпот, тихий голос, губы, по которым скользит тэёнов шершавый язык, цветные ударяющиеся друг о друга карандаши, целлофановый шуршащий пакет, пальцы, стучащие по коробкам и по разным твёрдым поверхностям, капли воды, песок, даже мягкий пластилин— Всё, чего касается Тэён, издаёт особенный звук — приятный, расслабляющий и расползающийся по коже мелкими мурашками; а это по-своему создаёт в грудной клетке странный уют. Поэтому ночью Читтапон снова хорошо и крепко спит.

—

После этого проходит, наверное, где-то неделя или, быть может, даже чуть больше — Тэн, как и обычно, теряется абсолютно во времени. Он по-прежнему опаздывает на пары, по-прежнему пихает в пустой желудок по утрам чёрный кофе из «Coffee Time» и по-прежнему получает тумаки от Джонни, который вечно пытается его вытащить куда-нибудь погулять; он по-прежнему не ужинает, по-прежнему ничего не учит и по-прежнему раскидывает свои вещи по полу. Ничего почти не меняется. В рутину только постепенно входит Тэён — его голос, его руки и его чертовски красивое лицо (Читтапон, словно маньяк, изучает каждую его деталь и каждый участок светлой и, кажется, мягкой кожи), а ещё ожидание их новой встречи — он теперь, наверное, готов ему отдать и свой стакан, и всё свободное время. Вот только кореец больше не появляется в этой кофейне по утрам. Может заболел, предполагает как-то Читтапон, не вслушиваясь в лекцию, и решает Тэёну сегодня написать. Зачем — он не понимает, если честно, и сам. Вроде бы навязываться — это как-то неправильно, а вроде бы иначе уже просто никак; у него появляется некое помешательство на человеке, чей внутренний мир кажется ему в итоге очень привлекательным. Потому он и правда пишет Тэёну, вернувшись поздно домой.

Ten 1 минуту назад • Доступ ограничен стакан забрал, а так ничего с ним и не сделал? ㅋㅋㅋ

Таец перечитывает отправленное сообщение и бьёт себя по лбу, потому что написанное звучит, по его мнению, слишком нелепо. Да и вряд ли Тэён вообще на такое обратит должное внимание и в итоге прочтёт. И это, к слову, не очень радует парня; он даже оказывается в конце концов раздражён, а оттого решает добавить ещё что-нибудь спустя пол часа.

Ten 2 минуты назад • Доступ ограничен если что, я тот парень из кофейни знаешь, мне очень понравилось то, что ты делаешь да и что говоришь тоже (ты мне в некотором роде даже помог) может быть, встретимся ещё?

— А-ааа, господи, что за ужасный подкат, — ноет вслух Читтапон, кусает неуверенно губы, решая больше не томить себя бессмысленным ожиданием только возможного ответа, и уходит погулять. Точнее, просто в ближайший магазин, чтобы купить себе что-нибудь пожевать и одновременно громко этим похрустеть — чипсы или же какую-то иную солёную дурь (а солёное у беременных, как правило, — к мальчику, а у влюблённых — к пиздецу, конфетно-букетному и, в принципе, пока что приятному). Вообще, если честно, Тэн не любит ходить в магазины один; он сразу начинает испытывать это мерзкое чувство одиночества, а в голову предательски врезаются мысли о некогда погибших родителях. Их уже нет, и пустоту эту до сих пор не получается совершенно ничем заполнить. Потому он идёт вдоль громоздких расстилающихся на несколько метров вперёд стеллажей и думает, что было бы здорово, если бы половину неприятных содержащихся в себе ощущений можно было бы убрать на самую далёкую, пыльную и высокую полку. Без возможности достать и просто до неё дотянуться. Было бы проще. Но— — С вас девять тысяч пятьсот, — монотонно проговаривает девушка за кассой и грубо выхватывает протянутые ей деньги, из-за чего Читтапон ощутимо дёргает своей верхней губой, забирает с собой всё купленное и мысленно покрывает неприветливую особу матом; а после он всё же добирается до дома, выбирает фильм на просмотр и в течение пары часов погружается в происходящее на экране. Почему он выбирает ужастик — понять не может даже и сам брюнет. Наверное, ему просто нравятся острые ощущения и фантомное возможное присутствие кого-либо рядом. Даже если это какой-то там призрак (ну, круто же, нет?). Правда, Джонни его в данной ситуации назвал бы долбоёбом и влепил бы затем смачный подзатыльник с гулким заразным смехом. С таким, после которого и обижаться Тэн толком бы не смог. Но, тем не менее, старшего сейчас совершенно нет рядом, а значит, любые — и глупые, и грустные, и прочие — мысли вполне даже могут оказаться уместны. К счастью, брюнет всё же решает не загоняться ни по какому поводу, а лезет машинально на ютуб, чтобы посмотреть ещё какие-нибудь трейлеры — одного фильма ему явно оказывается мало; он открывает с предвкушением главную страницу и, честно говоря, действительно удивляется, натыкаясь на уведомление о новом личном сообщении, полученном меньше часа назад. Ладони оттого тут же покрываются тонким слоем липкого пота, а сердце начинает предательски ломиться в рёбра, словно бешеный загнанный в клетку зверёк; — у Читтапона происходит взрыв и коллапс лёгкого. Он жмёт в конце концов на уведомление, открывает входящее сообщение и сминает неуверенно губы, повторяя себе, что всё хорошо.

ASMR TY 54 минуты назад • Доступ ограничен Давай тогда выпьем вместе кофе. Завтра где-то в районе девяти утра. Ты и я.

Вместе. Завтра. Ты и я.