singularity and uniqueness

Тэн просыпается раньше будильника, торопливо выползает из-под ватного одеяла, небрежно то откидывая в сторону стены, и шлёпает босыми ногами по холодному полу по направлению в ванную, в той следующие десять минут умываясь и корча нелепые рожи собственному отражению с набитым зубной пастой ртом. После, он доедает оставшиеся во вчерашней упаковке чипсы, застилает постель и даже немного прибирается в целом, понимая, что таким образом сократить своё время ожидания окажется гораздо проще и, в принципе, довольно полезно (а Ёнхо бы его за это ещё и похвалил); он собирает весь мусор в полиэтиленовый пакет, тот крепко завязывая, аккуратно укладывает раскиданную по помещению одежду в комод и тут же на себя за это чертыхается, потому что, что надеть, он ещё не выбрал, а значит, разбросает всё обратно по полу и, естественно, в этот раз уже поленится за собою убрать. И именно это Читтапон в итоге и делает. Он роется во всей своей одежде, хмурит брови, не зная, в чём будет выглядеть лучше всего (честно говоря, ему просто хочется произвести на Тэёна приятное впечатление, и неважно, что это — их отнюдь не первая встреча), и останавливает свой выбор в конце концов на чёрной водолазке с надписью «good at everything» жирным белым шрифтом и на обтягивающих джинсах такого же оттенка. А смотрится это действительно хорошо. По крайней мере, по мнению Тэна, крутящегося в течение нескольких минут перед громоздким зеркалом, расстилающимся практически от потолка до пола, — как минимум, точно. Ну, ещё он, конечно, отправляет фотографию выбранного прикида своему другу Со и получает от того незамедлительное я тебя когда-нибудь обязательно придушу, потому что, видимо, из-за младшего в такую рань просыпается (в единственный свой выходной), и также последующее но ладно, выглядишь ты всё же действительно гуд. Читтапон, довольный, смеётся, убирая свой мобильный телефон в задний карман, натягивает на себя уже куртку, мешковатую и не стесняющую его ни в каких резких движениях, и торопливо обувается, дальше спускаясь вниз на улицу, где сыро, мрачно и, тем не менее, приятно пахнет после дождя. При упоминании последнего он вспоминает тэёнову любовь к подобному явлению и ещё о каких-то немаловажных произнесённых приглушённым голосом словах и почему-то невольно улыбается, ощущая нарастающее в груди волнение — осознание происходящего резко ударяет ему в голову и буквально сшибает с ног. По крайней мере, Тэн действительно внезапно обо что-то спотыкается, падает и несильно, но довольно неприятно сдирает кожу на своих бедных ладонях. И происходит это, по закону подлости, конечно же, прямо перед кофейней на глазах у многих людей. — Отлично, — с сарказмом подмечает Читтапон, поднимается спешно с асфальта на ноги и шумно, почти безысходно вздыхает, замечая на правой штанине небольшую дырку с размером монеты в пятьдесят вон. Ещё, поднимая ладони и разворачивая их к себе внутренней стороной, он наблюдает за тем, как на них выступает целое множество миниатюрных шариков крови, и неприятно хмурится, потому что, в принципе, жжёт. — Ты в порядке? — внезапный тэёнов голос звучит немного иначе, не так, как на всех снятых им видео, и даже в этом случае Читтапон его тут же узнаёт, пропускает через все свои внутренности электрический колкий заряд и резко поднимает голову, растягивая губы в крайне нелепой улыбке (чёрт, а ведь он видел его — отличное, блин, начало их встречи). — Жить буду, — со смешком проговаривает брюнет и снова опускает взгляд к своим ладоням, потому что смотреть на Тэёна в живую теперь отчего-то кажется ему слишком волнительным (будь он дома, обязательно сорвался бы на несдержанный вскрик). — Но, может, у тебя случайно найдётся салфетка? — Нет, но внутри есть уборная, можешь промыть всё водой, — предлагает альтернативное решение Ли, вразумительный и чертовски красивый, и, честно говоря, заставляет брюнета почувствовать себя, как минимум, неловким и глупым. Потому Тэн улыбается несколько шире, судорожно и, опять же, нелепо, кратко кивает головой в знак согласия, ведь так будет действительно лучше, и заходит торопливо внутрь, чертыхаясь на собственную кривоногость, потому что так точно нельзя и несправедливо, тем более (на приятное впечатление, в общем, стоит определённо забить). Читтапон оттого раздражённо растирает свои ладони под струёй холодной воды, мысленно благодарит Тэёна за то, что не последовал за ним в туалет (с благими, конечно, намерениями), и тихо шипит, желая на самом деле притвориться мёртвым или просто раствориться постепенно в стене. Вот только, к сожалению, ничего не выходит так просто, и в итоге он возвращается обратно в зал, где его терпеливо дожидается Ли с уже, кажется, заказанным кофе. — Я взял нам латте, — объясняет Тэён, видимо, на всякий случай. — Надеюсь, ты любишь его. — Люблю, — врёт частично Читтапон (на самом деле он просто в целом любит здешний кофе и не видит разницы между тем же капучино и латте, которые, по сути, не отличаются своим составом) и садится напротив, забираясь на высокий табурет. — Спасибо, — снова с улыбкой проговаривает он, тянется за стаканом и вдыхает ароматный запах прежде, чем попробовать содержимое на вкус. — Ты мне должен четыре тысячи шестьсот, — спокойно проговаривает Тэён, подушечкой указательного пальца скользя по краю стакана, и уставляется своим тяжёлым тёмным взглядом на младшего, такой серьёзный и, откровенно говоря, отчасти напрягающий. Потому, видимо, Тэн и выплёвывает резко свой кофе обратно и начинает тут же шариться по карманам, в панике осознавая, что— — Я, кажется, забыл свой кошелёк дома, — с краснеющими от стыда щеками тихо произносит брюнет и утыкается взглядом в металлическую гладь, поджимая непроизвольно нижнюю губу. — Эй, я же пошутил, — с лёгкой ухмылкой произносит Тэён и, кажется, в отличие от несобранного тайца, вполне довольствуется происходящей ситуацией. А Тэн поднимает на него недоверчиво свои глаза, сжимает нервно стакан в ладонях и хочет, честно говоря, всю эту горячую жидкость прыснуть в чужое лицо, потому что эй ты, хватит издеваться. Вот только на деле он лишь тянет неопределённое аааааааа и оглаживает чужое лицо своим изучающим взглядом, заостряя внимание на губах и особенно на чертовски острой челюсти. Красивый, предательски думает Тэн и понимает, что на деле все привлекающие его своей внешностью люди обладают над ним неограниченной тягостной властью, такой, за которую действительно начинаешь ненавидеть от всего сердца, души и чего-то ещё и, тем не менее, которой всё же предательски рад подчиниться. Они порабощают его буквально мгновенно: один лишний взгляд, один разговор — и болезненный удар хлыстом приходится по беззащитному телу; в то время как сам Читтапон просто теряет способность связанно мыслить и противостоять этой необъяснимой силе, отдаваясь человеку без всякого остатка, не физически, а как-то наивно (как-то по-детски). Потому он и позволяет вести себя куда угодно — влюбляется в чью-либо красоту без шанса на грёбанное спасение. И это действительно ужасно и непредотвратимо особенно: Тэён в итоге отбирает у него не только пустой стакан от кофе. — Тебя зовут Тэн? — после неловкого, но, к счастью, недолгого молчания интересуется шатен, отпивая небольшой глоток своего латте, и непроизвольно, наверное, скорее по привычке сминает пальцами опустошённый шуршащий пакетик от сахара (по крайней мере, звучит это и правда приятно). — Нет. На самом деле я — Читтапон, Читтапон Личайяпорнкул, но «Тэн» звучит гораздо проще, — объясняет таец, наблюдая за движением чужих рук. — А ты Тэён? — Да, — кивает в подтверждении старший и наклоняет голову немного набок. — Так значит, я тебе помог? — резко переводит он тему и тем самым, естественно, вводит Тэна в определённый ступор. — Помог? — Ты написал об этом в сообщении, — уточняет Тэён. — А-ааа, ну да, — таец тут же расплывается в улыбке, бегло отводит взгляд в окно и втягивает шумно воздух через свой нос, собираясь с мыслями. — Просто у меня были проблемы со сном, вечно снятся кошмары или просто не получается вовремя уснуть, бессонница и всё такое. А потом я вот посмотрел твоё видео и тут же отрубился, — делится Читтапон своими ощущениями и понимает, что звучит это немного нелепо. — Но ты только не думай, что это потому, что ты такой неинтересный или вроде того, — со смешком продолжает он торопливо. — Просто у тебя такой приятный голос, а всякие шумы, что ты создаёшь, выходят очень расслабляющими. Кстати, то видео, где ты делал манекену с рыжим париком массаж головы, я пересмотрел, наверное, раза четыре. Оно так правдоподобно звучит, что если слушать это с закрытыми глазами, то создаётся впечатление, будто ты делаешь массаж и мне. Такие вот примерно ощущения, — ведёт себя уже более естественно парень, то есть размахивается экспрессивно руками и выражает все свои чувства через яркую мимику и смущающиеся улыбки-улыбки-улыбки, и в конце концов стирает между ними эту ужасно неприятную неловкость. — Не думал, что это произведёт на тебя такое впечатление, — честно признаётся Тэён и всё же поднимает уголки своих губ, такой тёплый, непривычный и милый. — Ещё как! — не отступает Читтапон, наконец, получая долгожданную возможность выговориться (Джонни бы его, к примеру, совершенно не понял). — Я вообще-то не знал, что такие вещи существуют. Это действительно очень круто, так что не забрасывай это, ладно? У тебя ведь теперь есть плюс один фанат, — подмигивая, подмечает лукаво брюнет. — Кстати, дашь мне тогда свой автограф? — А ты что взамен? — внезапно переводит стрелки кореец и теперь ухмыляется, хитро и практически хищно (наверное, потому, что щурит немного глаза). — Может быть, свой стакан? — Читтапон, довольный, машет, наконец-то, опустошённым предметом перед чужим лицом и почему-то, словно ребёнок, действительно радуется собственной небольшой шалости. — Недурно, но ещё не откажусь и от новой встречи через два дня. Там вот и получишь свой автограф, — с усмешкой подмечает Тэён. — Тогда договорились, — подмигивает ему тут же Тэн и протягивает свою руку, чтобы укрепить их негласную сделку (на ощупь чужая ладонь, к слову, оказывается довольно холодной и несколько грубой, но, тем не менее, дотронуться до неё всё равно кажется очень приятным: в груди возникает целый ворох непонятных чувств, а в голове — внутренним голосом влюбился). И, наверное, их первая встреча проходит всё же действительно хорошо, несмотря на её нелепое начало: после заключения договора они непринуждённо болтают о чём-то ещё, после неизбежно расходятся в разные стороны, не забывая прежде обменяться номерами своих телефонов, и переписываются в какао-толк практически целый вечер (а потом ещё, и ещё, и ещё). Странно. Когда тебя совершенно ничего не касается, ни на прямую, ни косвенным образом, почему-то выходит довольно легко угадывать все причины, все последствия и все возможные пути развития той или иной ситуации, словно в твоих руках оказывается какой-то кубик-рубик; а когда ты непроизвольно во что-то втягиваешься и в этом неминуемо тонешь-тонешь-тонешь, всё кажется гораздо менее ясным и совершенно неподвластным контролю. Читтапон, наверное, — камень, постепенно погружающийся в воду; и бросил он туда себя непроизвольно сам.

—

На удивление, за эти дни, а после даже и за целые недели, за каждой новой встречей в их любимом кафетерии, в кинотеатре или вовсе в центре города, Тэн с Тиваем действительно постепенно сближается: он много шутит, получая со стороны довольно приятную реакцию — смех или множество смайлов, если общение проходит не лицом к лицу, делится какими-то рандомными фактами — о себе или в целом о своём окружении (о Ёнхо, об учёбе, о том, что у него находится во рту), и задаёт немало странных вопросов, на которые старший, в свою очередь, не всегда находит должные ответы, но, тем не менее, всё равно что-то преподносит Тэну в виде утешения — неловкое объятие или сладость, щедро купленную в ближайшей кондитерской. И у Тэёна в такие моменты на губах застывает лёгкая улыбка и еле ощутимая толика радости. А вот за что — понять брюнет, конечно, не может. Он просто задерживает свой внимательный взгляд на чужом кукольном лице, и почему-то сразу же становится сложно дышать — словно лёгкие перестают сжиматься и разжиматься обратно, окончательно сжавшись и теперь отчего-то замолчав; а в грудной клетке в это время что-то бьёт панически тревогу, и всё нутро вместе с этим кричит, что всё неспроста, что что-то обязательно должно произойти — какой-то неминуемый подвох. Вот только Ли взъерошивает читтапоновы волосы и наклоняет голову к плечу с немым застывающим на губах вопросом всё ли хорошо; и Тэн тут же сглатывает, кивая, что да. Странно. Весна — это то время, когда, наверное, необходимо прежде всего именно чувствовать. Черпать все яркие, жгучие и пёстрые эмоции из самого простого — из того же тэёнова спокойной ночи, ужастик (Читтапон как-то ему рассказывает о своей сильной любви к хоррорам, а тот, конечно, подмечает, что таец вообще-то и так уже ходячий ужас, у которого вечно всё валится из рук), искать какие-то фразы и записывать улыбки на плёнку памяти, запечатлевая их на долгое время и прокручивая ночью перед сном. Вот только на деле ему хочется обратно в свои минус восемь, без снега, но зато с холодными порывами ветра, чтобы кутаться в мягкий вязанный шарф и в тепло, человеческое и, в частности, несомненно, тэёново. И старший это будто бы действительно чувствует — то самое желание оказаться где-нибудь только вдвоём, близко-близко, с рваным дыханием в унисон. — Кстати, у тебя уже есть какие-нибудь планы на эти выходные? — интересуется Тэён, провожая Читтапона прямо до университета (его подработка оказывается случайным образом не слишком от того далеко), и в этот миг ненавидит младшего за все его сладкие зевки, потому что удержаться от своих собственных не получается впоследствии тоже. — Нуу-у, в субботу я с Джонни иду в зоопарк, а в воскресенье, в принципе, свободен. А что? Ты хочешь куда-нибудь сходить? — брюнет, с утра всегда немного рассеянный, сонный и улыбающийся лишь одними уголками своих губ, ловко забирается на бордюр тротуара и, словно пятилетний ребёнок, идёт теперь вдоль этой узкой полоски, не позволяя себе с той соскользнуть и упасть. — Вообще, если хочешь, то можешь с нами. Джонни точно окажется рад, а то он мне уже весь мозг проел своим желанием познакомиться с читтапоновым тайным бойфрендом! — хмуря брови на последних словах точно так же, как и Ёнхо, Тэн пытается спародировать своего лучшего друга, и выходит это у него в конечном итоге довольно неплохо. По крайней мере, Тэён выдаёт тихий смешок, а после ловит младшего, всё же спотыкающегося обо что-то, за талию. — И давно он так думает? — наклоняя голову несколько набок и оказываясь впоследствии с тайцем практически лицом к лицу, Ли, с хитрой ухмылкой, понижает свой голос и непроизвольно утыкается внимательным взглядом в тэновы приоткрытые губы. — С того самого дня, как признался ему, что я — гей, — спокойно отвечает Читтапон, уже успев некогда поделиться своим секретом и со старшим, и довольно быстро отстраняется, продолжая идти непринуждённо вперёд, хотя внутри в этот момент весь сгорая (от возникнувшей близости и от крайне горячего тэёнова дыхания). — Просто для Джонни все парни, с которыми я более-менее близко общаюсь, автоматически становятся моими потенциальными любовниками, — устало закатывая глаза, он всё же приподнимает уголок своих губ и думает, что Ёнхо иногда и правда полный придурок. Но придурок, несомненно, догадливый. — И сколько у тебя таких бойфрендов сейчас? — Только ты, — довольно серьёзно проговаривает Тэн и ощущает, как его лицо тут же начинает то ли гореть, то ли даже краснеть от осознания сказанного (такими темпами вообще можно было бы сразу признаться в вечной любви и потащить старшего трахаться за угол). — Тогда мне ни к чему ревновать, — подмечает Тэён, в этот момент младшему, кажется, всего-навсего подыгрывая, но на деле тем самым вызывая лишь ещё больший диссонанс из внутренних острых ощущений в груди. — А что насчёт зоопарка, то я, если честно, не особо люблю смотреть на животных в клетках. Но за приглашение всё равно спасибо. — Ааа-а, да ничего. Каждому же своё, — не зная, что ответить ещё, Тэн мямлит невнятно лишь это и сталкивается впоследствии с внезапным чувством неловкости, начиная нервно растягивать край своей кофты. И, что самое ужасное, после сказанных им слов на некоторое время повисает неприятное молчание. Оно длится от одного перекрёстка до другого, долгое и между ними, в принципе, непривычное, и, к счастью, в конце концов разрушается по инициативе Тэёна. — Тэн, — он довольно внезапно обращается к младшему, а тот, в свою очередь, тут же поворачивает к нему голову, немного встревоженный и, тем не менее, по-прежнему милый. — Помнишь, ты когда-то сказал, что тебе понравилось то видео с манекеном? — А что? — Я подумал, что, может, ты захочешь в нечто подобном поучаствовать? — неуверенно продолжает шатен, а таец буквально сразу загорается этой идеей, не совсем, правда, понимая, что от него в данной ситуации вообще может потребоваться (это, в принципе, даже и неважно, потому что всё, связанное с Тэёном, ему определённо надо и хочется). — Ух ты, конечно! — даже ещё и кивая, подтверждает воодушевлённо Читтапон. — Отлично, — непроизвольно срывается на улыбку и Ли. — В общем, если ты не устанешь после зоопарка, то можешь приехать ко мне с ночёвкой. У меня появилась неплохая идея, как снять новое видео для канала, а ты мне в этом побудешь ассистентом. — Тщ-щщ, — резко останавливаясь (к слову, прямо перед главными воротами в универ), Читтапон прижимает свои ладони к чужим плечам и смотрит Тэёну прямо в глаза. — Меньше слов, больше дела: срочно давай мне свой адрес, — подмигивая, проговаривает он следом и теперь уже лезет в карман за мобильным телефоном, чтобы всё записать. Однако, включая его экран, Тэн внезапно округляет глаза, потому что время — восемь часов и девять минут; и он опоздал. — Блин, нет, только не снова. Джонни меня точно убьёт! — безысходно восклицает брюнет и торопливо просит отправить ему всю информацию по sms, сам же срываясь практически сразу же с места и направляясь в аудиторию уже давно начавшейся лекции. И, к счастью, по прибытию Ёнхо всё же не убивает его, а всего-навсего нагло издевается, узнавая, что причина очередного опоздания не типичное я просто проспал, а никто иной как читтапоновый новый бойфренд, Ли Тэён. И вроде бы Джонни его уже с этим и правда достал, а вроде бы он по-прежнему оказывается прав, говоря, что, наконец-то, у Тэна на всё происходящее в своей жизни появилась определённая причина — греющая его и заставляющая постоянно улыбаться.

—

— Читтапон-иии, — Ёнхо повышает тембр своего голоса до отвратительно-милого и, кажется, нарывается на грубый удар по своей пятой точке. — Ну-ка скажи мне «чииииз»! — он тычет в него своим сотовым и всё пытается сфоткать на фоне обезьян, якобы делает их семейное фото и широко, как полный придурок, лыбится во все свои тридцать два зуба. — Ха-ха, очень смешно, — закатывает свои глаза Тэн, тяжело выдыхает и всё же даёт старшему несильный пинок под зад, потому что тот этого действительно, по его мнению, заслуживает. Правда, Джонни это всё равно не останавливает, и потому в течение нескольких часов он конкретно достаёт своего друга, который его то ущипнёт, то даст подзатыльник (если, конечно, дотянется), то просто попытается подставить подножку и уложить эту громилу на землю. В принципе, поход в зоопарк в конечном итоге проходит довольно занятно и весело; и жаловаться на что-либо оттого кажется практически скотством. Поэтому свою прогулку они заканчивают покупкой одной сахарной ваты на двоих и съедают ту буквально за пару минут, обмазывая друг друга карамельной сладостью. После, Читтапон напоминает, что ему уже, наверное, пора идти — к Тэёну на ночёвку — и ловит практически сразу же на себе довольно осуждающий взгляд. Не потому, что Джонни против какого-либо общения с Ли, а потому, что он к нему всего-навсего ревнует и всячески пытается надавить на тэнову совесть, ведь вообще-то это я тут — твой лучший друг. Он говорит это, конечно же, в шутку, но, тем не менее, младший слишком отчётливо чувствует этот осадок некогда возникнувшей обиды и оттого искренне желает, чтобы Ёнхо, наконец-то, по этому поводу серьёзно высказался. Ведь это же очень легко, когда у тебя есть кто-то относительно тёплый, с кем можно смеяться, улыбаться, говорить о пошлостях, обниматься, ссориться и вести различные бессмысленные дискуссии (о той же сахарной вате или о чём-то более значимом). Вот только Со постоянно упрямится и всячески прячется за улыбками, громким басистым смехом и вечными шутками-шутками-шутками, даже сейчас начиная вести якобы поучительную беседу о контрацепции. — О господи, Ёнхо, заткнись, — приподнимаясь непроизвольно на носочки, брюнет накрывает чужой рот своими ладонями, одну поверх другой, и довольствуется внезапно образовавшейся тишиной. — Мы же просто с ним друзья. — Да ты в него втрескался по уши. Так что иди уже к своему дружку, — проговаривает несколько отстранёно и сухо Джон, прежде убирая от лица читтапоновы руки и в целом от себя того отстраняя. — Не опоздай и, пожалуйста, будь осторожен, — уже более мягче добавляет Со. — Не буду, — назло проговаривает младший и действительно резко срывается с места, уходя куда-то прочь. Зачем — он, в принципе, не понимает и сам. Он вообще не представляет, что с его другом не так, теперь во многом как-то теряясь. Потому что вроде бы Ёнхо только что привычно шутил, а потом резко оказался каким-то слишком чужим и находящимся от него по другую сторону невидимой громоздкой стены. Да и не может же так быть всё только из-за глупой ревности, которую тот даже не способен толком признать. Неужели Джонни и правда никогда не даст ему понять, что совсем на деле не железный? Читтапон, если честно, не знает и решает не забивать свою голову подобными глупыми размышлениями: не говорит Ёнхо сам — тогда, в принципе, оно не нужно вообще. Именно так себя убеждает младший и как можно быстрее добирается в итоге до тэёнова места жительства, в новом районе всё же не теряясь и довольно быстро находя и нужный дом, и нужную квартиру, в дверь которой Тэн сначала стучит и только после замечает звонок. Блин, как неловко, думает он про себя и, тем не менее, не подаёт виду, что что-то не так, когда металлическая преграда между ним и старшим начинает медленно со скрипом открываться. — При— Брюнет даже не успевает толком с Тэёном поздороваться, потому что тот резко тянет младшего вовнутрь, ловко разворачивает к себе спиной, плотно захлопывая при этом дверь своей ногою, и накрывает чужие глаза тёплыми ладонями, вызывая целое множество вопросов в голове и, в частности, что происходит. В чём здесь подвох?