Держу

Я прекрасно помню, как увидел тебя в первый раз. Вообще-то это не достижение. Это просто в моей природе — помнить всех, кого я отогрел. Кроме того, забыть тебя… Для этого мне придётся умереть. Умереть так, как множество раз до этого. Сгореть, возродившись вновь. Если я напрягу память, то смогу вспомнить все свои прошлые жизни, и знаешь, Шерлок, я никогда, никогда раньше не встречал подобных тебе. Войдя в ту лабораторию, я замер от восхищения. Твоя душа была похожа на северное сияние, когда смотришь на него сквозь замёрзшее стекло: невероятная феерия света, отгороженная ледяной стеной. Бедняга, как же ты замёрз в своём ледяном панцире! Ты нуждался в тепле как никто. Ты сразу потянулся к моему теплу — и удивил меня, отпрянув и сбежав. Но я уже держал тебя своими огненными крыльями. Я не мог отпустить тебя. Необходимость отогревать замёрзших тоже в моей природе. Выпустить твою сияющую душу из-за выстроенных тобой самим ледяных стен, научить тебя быть счастливым, позволить жить — моя задача. Моё наваждение. Ты заворожил меня. Такое случилось со мной впервые. Впервые за все мои жизни я так полюбил человека. Но ты никогда не был похож на других, стоит ли удивляться? Впрочем, такое бывало — не со мной, но с иными. Нас всегда было очень мало, потому мы считаем себя одной семьёй, братьями и сёстрами. В конце концов, нас во всём мире только пятеро… Когда-то было четверо. И лишь встретив тебя, я понял, что двигало одной из моих сестёр. Любовь. Я любил и раньше. Невозможно отогреть того, кого не любишь. Но я понятия не имел, что любовь может быть такой — ослепительно сияющей, искристо-ледяной… Безумной. Восхитительной. Ты удивлялся тому, сколько слов я находил для тебя. Ты не знал, что на самом деле я никак не мог подобрать правильных. Разве можно тебя описать словами? Ты где-то над ними — и все слова не имеют смысла рядом с тобой. И я держу тебя в своих крыльях. Хотел бы я держать тебя ещё и в своих руках! Но я побоялся. Ты делал всё, чтобы остаться за своей ледяной стеной, и я решил подождать. Действовать осторожно. Не сердись, что сначала я отогревал ещё кого-то! Им было нужно совсем немного моего тепла — и я давал им его, давал силы. Возможно, ты бы не ревновал так, если бы знал, что до встречи со мной Сара была на грани самоубийства, Анна — в жесточайшей депрессии, а Джанет настолько не хотела жить, что через некоторое время просто не проснулась бы. Но потом — ты знаешь — я грел только тебя. Слой за слоем снимал корку льда с твоей души, чувствуя себя скульптором. Не повредить, не обжечь, не оттолкнуть… Я старался дать тебе время и выбор. Пойми, я не бог! Я всего лишь старый уставший феникс. Я не знаю всего на свете, я не умнее обычного человека… Мудрее, быть может. Не уверен. Мы практически не отличаемся от людей. Я просто иначе вижу и кое-что могу. Почти как ты, только в другой области. Я не собирался выдавать себя до тех пор, пока ты не оттаешь. Я даже не был уверен, что в конце концов ты выберешь меня… До сегодняшнего дня. Я просто держал тебя. Держал своим взглядом, держал своими крыльями. Я не знал, что ты это чувствуешь. Ты просишь меня не отводить взгляда, не зная, что я бы и не смог. Ты прекрасен сейчас: стоя на краю крыши, разбив изнутри свой ледяной панцирь, отпустив наконец свою душу. В тебе нет сейчас холода самоубийцы, и я знаю, что ты на самом деле не собираешься умирать. Понятия не имею, что у тебя за план. Плохо, что планы людей часто нарушают какие-то мелочи. Хорошо, что я успел. Даже если что-то пойдёт не так, я сумею удержать тебя по эту сторону жизни. Если ты всё же разобьёшься, то душа твоя останется около меня до тех пор, пока тело, лежащее в коме, не исцелится — исцелится полностью. Я вылечу тебя издалека своими крыльями. Это очень тяжело, но я справлюсь, потому что люблю тебя. Я не знаю всего на свете. И я отнюдь не всесилен. Сейчас я уверен только в одном — я удержу тебя. Прыгай.