Амнезия

Три недели прошло в полном спокойствии. Учитель побеждал монстров, Генос пытался запомнить его движения, рассчитать силу ударов, траекторию полетов монстров и прийти к общим выводам. Очередная тетрадь подходила к концу, а таблицы и графики ничего толкового не давали. Учитель продолжал скрывать источник своей силы, но Генос не отчаивался — однажды учитель перестанет себя контролировать и случайно даст намек. И к тому моменту Генос основательно подготовиться, чтобы его принять и познать. — Я зайду к Кингу, — предупредил Сайтама, обуваясь. — Отнесу игры. — Вы не забыли, что у игры "Розовая волшебница с шот-ганом" вы перезаписали сейвы Кинга? А у игры "Первая любовь Саки-тян" поломана коробка? — Не напоминай, — тут же сказал Сайтама, поменявшись в лице. — Игру он и заново может пройти, если начнет играть, а коробочка нормально держится, не выдумывай. Генос кивнул. Вспомнив, что профессор Стенч звонил на телефон и просил явиться на плановую проверку, предупредил, что может прийти поздно. В ответ донесся хлопок входной двери. Когда Генос увидел Соника во второй раз, тот сидел в кровати и смотрел в стену. Открытая дверь позволяла рассмотреть палату не заходя внутрь, чем Генос и воспользовался. Соник был все таким же худым, синяки почти сошли, из одной руки все еще торчали трубки, вторая была закована в гипс. Соник вел себя тихо, спокойно, не было ощущения, что он сейчас вскочит и начнет кидаться кунаями. — Что-то случилось? — Соник повернул голову и посмотрел в упор на Геноса. Раз спрашивает, значит, волноваться больше не о чем. Через неделю точно будет бегать к учителю за реваншем. — У тебя надо спросить. — Генос шагнул в палату. Закрывать дверь не спешил, Соник сам закроет, если понадобится. В глазах Соника промелькнуло что-то такое, отчего Геноса кольнуло неприятное предчувствие. Он приготовился к незапланированной битве, начиная продумывать ходы отступления. Если с Соником начать прямо здесь, они же разнесут все до основания. Нужно было найти безлюдное место, чтобы там приструнить его желание размяться и обломать кунаи. — Провалялся тут за чужой счет, так что не расплатишься. Соник молчал, настороженно наблюдая за ним. Неужели думал, что Генос первым нападет? Или же искал брешь в защите? — Надеюсь, как только выпишут из больницы, ты не побежишь тут же к учителю? Иначе проваляешься еще месяц, и оплачивать я уже ничего не буду. — Мой вопрос прозвучит странно, — начал было Соник, но Генос перебил: — Ты опять за свое? Не надоело еще? Учитель сейчас занят, и я не позволю тебе его беспокоить. Соник нахмурился, посмотрел на свои сжатые в кулак пальцы. Он помотал головой, вновь взглянул на Геноса и уточнил: — Учитель? Что-то в этом единственном слове, сказанном непривычно тихим и настороженным шепотом без толики узнавания, осадило Геноса. — Сайтама? — почему-то полувопросительно уточнил Генос. Соник отвел взгляд, уставившись под ноги Геноса. Он что-то обдумывал, а потом осторожно спросил: — Кто это? Эмоции разделились надвое: одна половина радовалась, что Соник забыл, кто такой Сайтама, значит, оставит учителя в покое, вторая насторожилась — Соник разыгрывает или так удачно притворяется? — Неважно, — нашелся с ответом Генос. — Точно? — Поверь, тебе это вряд ли поможет. Соник кивнул, спросил: — Вы знаете, как меня зовут? — Еще бы не знать твое имя, — фыркнул Генос. Вся эта ситуация его веселила: надо же, у Соника отшибло память и он все забыл. Да еще и с уважением обращается. — Ты о нем несколько раз напоминал. Генос прошел к стене, взял стул и сел. Пожалуй, этим зрелищем нужно насладиться чуть дольше. Не каждый день такое бывает. — И как меня зовут? От пытливого и заинтересованного взгляда сделалось не по себе. Вновь закрались мысли о розыгрыше, что было совершенно не в стиле Соника. Нужно было поддерживать его игру, иначе после Соник точно застанет врасплох. — Соник, — ограничился Генос коротким именем. — Соник... — Соник. — Вот как, — отозвался он, вновь уставившись на свою руку. — Тебе это о чем-то говорит? Вспоминаешь что-то? — Генос вспомнил несколько сериалов, на которые натолкнулся случайно во время поиска новостей. И в одном из них девушка пыталась у своего возлюбленного узнать, вспомнил ли он ее, когда она рассказала ему о его имени, дате рождения и их неземной любви. Соник покачал головой и посмотрел на него как на идиота. — А мы с вами знакомы? Генос замялся. Рассказывать или лучше умолчать о том, что они вообще-то враги? — Да так, встречались пару раз. Соник склонил голову на бок, внимательнее присматриваясь, даже прищурился. Пытался подловить на лжи? Но ведь Генос сказал только правду. — Вот как, — многозначительно протянул Соник. — И как я к вам обращался? — Генос. Он хотел еще что-то спросить, но дверь открылась, вошел доктор и вежливо попросил Геноса выйти в коридор, но подождать для разговора. Не прощаясь, Генос оставил Соника. А потом все было как в кино и дорамах: амнезия у пациента, ничего не помнит, должен быть какой-то толчок к воспоминаниям, как долго продлится — неизвестно. — И еще, — сказал в самом конце доктор, внимательно глядя на Геноса из-под съехавших очков-половинок на кончик носа. — Ему нужна помощь, а вы единственный, кто к нему ходит. Все-таки Соник не притворялся. *** — Постарайтесь не оставлять его одного надолго, — напутствовал доктор напоследок. В холле Соник терялся. Он прислушивался к ощущениям, оборачивался на резкие звуки, слишком пристально всматривался в обычных людей. От тех, кто проходил мимо, он уклонялся, беспокойно провожая взглядом. Генос купил ему новую одежду — старая была в слишком непригодном виде. Забрав пояс с кошельком и тремя чехлами для какого-то оружия, Генос вышел на встречу. Он пытался найти в кошельке хоть какое-то упоминание о доме Соника, или хотя бы приблизительное местоположение, но кроме мелочи, визитки какого-то салона и карточки на проезд в метро ничего не обнаружил. — Идем за мной, — Генос направился к выходу. Соник двинулся следом, держась позади, и старался как можно меньше сталкиваться с другими людьми. — Тут недалеко, можно пройтись пешком. Сонику оставалось лишь кивнуть. Он опустил свой взгляд вниз, покусал губы, раздумывая о чем-то, а потом посмотрел по сторонам — запоминал дорогу. В снятой однокомнатной квартирке почти отсутствовала мебель. Генос воспользовался первым попавшимся предложением риэлтора, устраивавшим по местоположению. Главным условием поиска было чтобы квартира как можно дальше находилась от любимого магазина учителя и любого другого места, где он бывает. — Я тут живу? — тихо спросил Соник, когда дверь закрылась, погружая коридор в темноту. — Выглядит неуютно. Что тут вообще есть? Чем я обычно занимался? Что любил? Генос, чертыхнувшись, снял обувь — он не планировал заходить, но памятуя о словах доктора, все же прошел внутрь. Да и нехорошо как-то Соника оставлять одного. Генос не мог представить, что чувствовал тот, проснувшись с абсолютно пустой памятью. И не очень-то хотелось представлять и загружать голову подобными проблемами. — Твой футон в шкафу, одежда там же — я купил тебе немного в твоем вкусе. — Точнее, Генос попросту нашел размер Соника в магазине и сгреб необходимое в пакет. — Любил ты... Тренироваться. Этим же обычно и занимался. — А для чего я тренировался? — Соник цепко осматривал комнату, запоминая детали. — Для... — Генос не хотел говорить, что Соник был ниндзя и хотел убить учителя. Нужно было осторожно подбирать слова, чтобы он вообще ничего не вспомнил, и тогда учитель избавится от надоедливой проблемы. Взгляд упал на стопку кастрюлек, которые Генос купил на распродаже, пока выбирал футон. — Ты готовил. — И как у меня получалось? — Соник прошел к окну и, открыв форточку, зашторил его обратно. — Ты не давал мне пробовать, — вновь нашелся Генос. — Сказал, что как только у тебя получится, тогда и накормишь. — Вот как. — Соник посмотрел на кастрюли. Что вертелось в его голове знать не хотелось. Генос и так задержался, нужно было возвращаться домой, пока учитель не хватился. — Пожалуй, — продолжил он, — я бы так и поступил, да. — Ты что-то вспомнил? — взволнованно уточнил Генос. Он боялся, что к Сонику вернется память. Это его "так бы я и поступил" звучало весьма многозначительно. — Пока нет, — Соник покачал головой и обернулся, подошел. — Не волнуйся. Он был непозволительно близко и успокаивал! Это не вязалось с прошлым — Соник не такой. Но как бы там ни было, амнезия на него действовала в лучшую сторону. Генос впервые смотрел на Соника настолько близко без желания свернуть ему шею. Синяки с лица полностью исчезли, только пластырь все еще оставался на левом виске. Генос присмотрелся к темным волосам, обрамлявшим лицо, и заметил что-то выбивавшееся из привычного образа. Он протянул руку — Соник не пошевелился — и откинул прядь с виска. Выбритая височная доля только начала зарастать короткими волосками, прикрывая длинный шрам. — Доктор сказал, что зарастет и почти не будет заметно, — сказал тихо Соник, продолжая его рассматривать. — Не волнуйся. Значит, шрам не исчезнет полностью. Генос бездумно погладил его — какая, в сущности, разница, что будет с Соником и его внешностью? Тот о ней никогда не переживал, даже когда Генос укоротил ему шевелюру, Соник расстроился только из-за того, что его задели. — Я и не волнуюсь. Соник улыбнулся, потянулся к Геносу и поцеловал его. То, что поцеловал, Генос осознал через несколько секунд спустя — слишком это было неожиданно, особенно когда языком раскрывают губы и проникают в рот. — Ты что творишь? — Генос отпихнул его, но не рассчитал силу и Соник упал на спину. — У тебя мозги есть?! Соник склонил голову, как тогда в палате, и невинно удивился: — Я думал мы любовники. — Какие еще... С чего ты взял? — Генос вытирал губы, прогоняя неожиданные ощущения. Если бы еще можно было стереть это воспоминание из памяти как ненужный файл, было бы замечательно. Нет, правда, с какого перепугу Соник вообще подумал, что Генос с ним спал? Да это же смешно! Как у Соника хватило ума сделать такие выводы? — Просто ты говорил, что мы встречались, я обращался к тебе по имени, ты знаешь размер моей одежды и вкусы, я не позволял тебе пробовать свою готовку, — перечислил Соник, не поднимаясь с пола. И правда, вывод напрашивался сам собой. — Нет, ты неправильно понял, у нас не такие отношения. — Тогда какие? Хотел бы Генос знать, какие у них отношения, но они не любовники точно. Друзья? Но они не дружили, а враждовали. Знакомые? Опять же, их ничего не связывало, кроме учителя. Коллеги по работе? Но вряд ли можно посчитать, что Генос с учителем поймали Соника и засадили в тюрьму знакомством по работе. Тогда как обозначить их отношения и при этом обезопасить себя от посягательств Соника на какие-либо действия? Может, сказать, что они враги? Нет, тогда придется объяснять сложные хитросплетения их взаимной ненависти. — Мы просто... — Генос лихорадочно искал ответ. — Были соседями по лестничной площадке. Выражение Соника стоило того, чтобы выдержать его поцелуй — удивление сменилось осознанием, паникой и извинения посыпались одно за другим. Когда Соник в тысячный раз повторил "извини", Генос сам готов был извиняться. — Все, хватит, — сказал он, зажимая ладонью рот Сонику. — Я понял: ты очень сожалеешь. Соник активно закивал. Он хотел еще что-то добавить, но Генос не позволил. — Короче, ты остаешься тут и делаешь все свои обычные дела, которые ты делал, — дал указания Генос, пока не выпуская Соника — вдруг опять начнет извиняться. Но тот послушно слушал — не чувствовалось никакой готовности к атаке, подобранности к внезапному выпаду. Геносу это даже нравилось в какой-то степени — можно быть рядом с Соником и при этом не получить кунаем в лоб. — Я не в курсе подробностей твоей личной жизни. Чистая одежда в шкафу, полотенца в тумбочке, еда в холодильнике — разогреешь на плите. — Я понял все. И это тоже было отлично, когда Соник понимал все с первого раза. Вот бы еще от учителя он раньше так же отстал, когда Генос ему вежливо объяснил что к чему. Соник был третьим лишним в их с учителем жизни, и не хотелось, чтобы он отвлекал внимание учителя на себя. — Вот и молодец, — похвалил Генос и поднялся. — А мне пора домой. Соник поднялся следом, внимательно глядя в спину. Генос ожидал от него вопроса, которого так и не последовало. Хотел бы он знать, что творится у него в голове, не пришлось бы сейчас гадать. — Спасибо большое, — прошелестело тихим эхом, когда Генос взялся за дверную ручку. Генос обернулся и с подозрением покосился на Соника. Он стоял у порога, чуть заметно улыбался и выглядел миролюбиво. В полумраке его глаза отбрасывали блики, и казалось, что его тень притаилась голодным зверем за спиной. — За что? — За все, что ты делаешь, — Соник улыбнулся шире. — У меня больше никого нет, кажется... Так что придется обживаться контактами заново. Он точно обрастет контактами быстро, особенно когда вспомнит кем работал до амнезии. Генос хотел сказать что-то вроде "У тебя легко получится, не переживай", но вовремя осадил себя. — Удачи. Генос вышел на улицу, оставляя за спиной Соника наедине с его проблемами. Он и так сделал все, что мог, и даже больше положенного. Он никогда не заботился о своих врагах, и Соник подобного отношения уж точно не заслуживал. Ладно, Генос с ним рассчитался за нож, но это последнее, что он сделал для него. *** "Вы все вспомните, не переживайте", — говорил мужчина в белом халате, называя себя доктором. Соник смотрел на закрывшуюся дверь и ждал, что та откроется вновь и вернется Генос. Оставаться в пустой квартире было страшно. Он никого не знал, кроме этого странного киборга, во взгляде которого читалась едва прикрываемая нелюбовь. Наверное, он ненавидел Соника, когда они были соседями, а тут вдруг пришлось с ним вновь пересекаться да еще и помогать. Время шло. Дверь не открывалась. Соник обхватил себя руками и сел, опершись спиной о тонкую стену. Идти в комнату не хотелось — там не было ничего знакомого, что вызывало бы ассоциации с событиями из прошлой жизни. Когда Соник только очнулся, не зная, кто он, где, а каждое движение вызывало боль, его охватила паника — он должен был бежать, но неизвестно куда и зачем. Соник смутно помнил, что именно пытался сделать, но ему вкололи успокоительное и он провалился в сон. Когда очнулся во второй раз — медсестра уже была наготове, но Соник уже более-менее справился с эмоциями. Только память оставалась девственно чистой. Нет, он помнил как и что называется, мог даже прочитать надписи на аппаратуре, но вот как его зовут или откуда он — ничего. Пусто. Несколько долгих дней он изучал свою палату, но она не менялась. Он пытался вскрыть свою память, подолгу копаясь в ней, но все попытки были тщетны. Больничная еда была безвкусной, общение с медсестрой односторонним — она рассказывала только местные происшествия, а встречи с доктором не приносили никаких результатов. Доктор качал головой и отвечал, мол, ничего о тебе неизвестно, но это не так уж важно — лучше поправляйся. И упоминал что-то о герое Кибердемоне. Кто такие герои Соник узнал из новостей, когда шел в туалет в обнимку с капельницей — передвигался он тогда еле-еле на полусогнутых ногах, стараясь не перенапрягать недавно зажившую лодыжку. Лежать бревном в кровати Соник отказался напрочь и пришлось пойти на компромисс с врачами. Герои, в общем-то, ничего из себя не представляли. Медсестры, правда, тихонько шептались в уголке о Милой Маске и Флеше и том, сколько же они получают за свои геройства, делают ли это бесплатно, ради популярности или фанатов. Соник прошел мимо, но в роли героя себя представил, посмеялся, и забыл обо всем этом. Он понемногу свыкался со своей жизнью и ролью пустышки, пока не пришел Генос. Своим небрежным вопросом и отношением он поставил Соника в тупик. Все время, пока он говорил, Соник его жадно слушал, раскладывая фразы на отдельные составляющие. Какой-то учитель, которого он якобы должен знать, счет за обслуживание в больнице, встречи с Геносом. И при этом Соник физически чувствовал напряжение, исходящее от Геноса. Игнорировать чужие эмоции и плохо скрываемую агрессию оказалось довольно легко, но кошки скребли в душе, мучая вопросами. Когда Генос ушел, Соник был в смятении: что он такого сделал, за что его так ненавидели? Что-то связанное с учителем, но Соник совершенно ничего не понял из их общения. Наверное, он причинил боль его учителю — Сайтаме, кажется? — из-за чего они с Геносом расстались. Потом вновь долгое отсутствие общения с внешним миром. Генос, знавший о его прошлом, больше не приходил. Соник свыкся с мыслью, что ему придется выписываться одному, а потом постепенно изучать неизвестный внешний мир. Иногда глядя в окно, Соник смотрел на мир за белыми стенами и пытался понять, какое место он в нем занимал. В чем он был уверен точно, так это что его спасли от монстра — так говорили врачи и медсестры. Соник сопоставил факты и пришел к выводу, что именно Генос и спас его. Они даже после не слишком приятного расставания продолжали встречаться, только Соник действовал на нервы Геносу, а вот Генос... встречи с Геносом Соник ждал каждый день. Он сидел в палате, боясь выходить даже в туалет: вдруг Генос придет, а палата пуста? И тогда Генос вообще перестанет приходить, и единственная ниточка к прошлой жизни и воспоминаниям исчезнет. Сны не приносили облегчения. Поначалу не было никаких сновидений, но чем больше Соник слышал, тем чаще мучили отрывочные не воспоминания даже, а слайды-картинки. Чей-то огромный глаз сменялся взрывом, жгучая боль во всем теле, яркий луч, и слова "...обязательно найдем...". Эти бессвязные отрывки не помогали вспоминать, а запутывали еще больше. Доктор говорил, что мозг блокирует воспоминания, связанные с особенно тяжелыми травмами. Может, снившееся вовсе проекция переживаний и слухов, вот подсознание и развлекалось. Когда Генос пришел во второй раз, Соник обрадовался. Он хотел быть рядом каждую секунду, не выпускать его из поля зрения, взять за руку, чтобы только Генос не оставлял его одного. Однако понимал, что Геносу противна его близость и терпит только из-за принципов и беспомощности. Когда Соник его поцеловал — поцелуй был неплохим, но в воспоминаниях по-прежнему было пусто — только по реакции Геноса и его поспешным объяснениям понял свой промах — они даже не встречались, а жили по соседству. Теперь же Генос опять его оставил. Четыре стены, только в этот раз серые, без незнакомых людей, постоянно спрашивающих о его состоянии, и предметы, о назначении которых Соник знал, но притрагиваться не хотел. Он сидел у порога, слушал тиканье часов и боялся пошевелиться. Пальцы на коленях сжимались все сильнее. Прикушенная губа кровоточила, а в мыслях полный кавардак. Он один, и ему никто не поможет. Огромный, неповоротливый, поедающий слабых — за дверью притаился мир.