Код Титана +20

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Shingeki no Kyojin

Основные персонажи:
Армин Арлерт, Леви Аккерман, Микаса Аккерман, Моблит Бернер, Ханджи Зоэ, Хистория Райсс (Криста Ленц), Эрвин Смит, Эрен Йегер
Пэйринг:
Ривай Аккерман/Армин Арлерт, Эрен Йегер, прочие персонажи в количестве
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Фантастика, Экшн (action), Психология, AU, Постапокалиптика, Антиутопия, Дружба
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Нецензурная лексика, Элементы слэша
Размер:
Миди, 19 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Киберпанк!AU

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
22 октября 2016, 17:53
Мигающий свет раздражал усталые глаза. Армин потёр их кулаком, совсем по-детски, сморгнул, возвращая расплывшийся фокус. Потолочный светильник бы починить, но кому это надо — точка поддержки в целом работает, а большего и не нужно. Техник в отряде всего один, и дел у него без того куча, даже не может выкроить время и отладить наконец сервоприводы Арминовых ног. Они ему велики, потому что принадлежали раньше Стратегу Эрвину Смиту. Где и как тот потерял свои "родные" ноги и правую руку, никто в отряде не знал. Кроме, пожалуй, нынешнего Стратега Ривая Аккермана, но тот вообще не был особенно разговорчив.

Стратег Смит погиб в полугодичной давности бою, когда враги начали использовать огненные бомбы — новое оружие, человечество с таким ещё не сталкивалось. Тёмно-зелёное вонючее пламя, казалось, жгло вообще всё, к чему прилипало, и органику, и металл. Противостоять этому огню могли только Титаны, и хвала всем богам — в их отряде Титан был. Именно Титан приволок на точку поддержки Стратега Смита и Солдата Арлерта зажатыми в своих громадных ладонях, когда отряд был вынужден отступить.

Для Смита было уже слишком поздно, а Армин потерял ноги. И Техник Моблит Бернер, поворчав, что ресурсов нет и не пропадать же добру, каким-то образом присобачил бионику Смита к обрубкам ног Армина.

— Вряд ли тебе это поможет, Арлерт, — сказал Моблит тогда. — У вас разные типы, бионика Стратега тебе не подойдет. Но это всё, что я могу сделать.

Армин приподнял колено с тихим жужжанием. Стыки, где живая плоть срастается с металлом, окружены уродливыми красными наростами. Но ноги работают — Моблит на последнем осмотре недоверчиво щурил глаза в светлых полупрозрачных ресницах и запускал тест за тестом. Ноги провалили семьдесят процентов из них, но тридцать всё же прошли.

Эрвин Смит был почти двухметровым мужиком, а Армин Арлерт едва ли вытягивает десятку сантиметров вверх от полуторки. Точнее, вытягивал раньше, — сейчас он ростом уверенные метр семьдесят. Благодаря слишком большим для его хрупкого тела ногам.

— Ты, видать, бракованный Солдат, — ворчал тот же Моблит, осматривая Армина как Техник отряда Смита, когда Армин был приписан пополнением к этому самому отряду. — Сбой в программе, что ли? Ты же не можешь летать, как все, Полёт тебя сожрёт за каких-то минут пятнадцать. И куда тебе столько разъёмов в череп впилили? Нерабочие?

Армин Арлерт не был Солдатом. Но об этом знали лишь несколько человек. Техник, который и сам был тогда новичком в отряде, в их число не входил.

По внутренней связи бокса прозвучал короткий зуммер — время ужина. Под землёй нет смены времени суток, как на поверхности, поэтому люди вынуждены ориентироваться на сигналы.

Армин покопался в куче тряпья в изголовье своей койки, извлёк оттуда стандартный солдатский паёк: саморазогревающаяся консерва да пара галет в вакуумной упаковке. Постучал дном консервы о ребро кровати, запуская химическую реакцию, сдёрнул жестяной ярлычок. Пару минут спустя нагретый пар со щелчком откинул крышку, и в боксе аппетитно запахло горячим мясным рагу.

Увы, от рагу в пайке был только запах. Если бурая желеобразная масса и обладала вкусом мяса, то это было мясо какого-то абсолютно безвкусного животного.

В дверь раздался деликатный стук, а потом металлическая шторка отъехала в сторону, и в полукруглом проёме показалась растрёпанная голова Солдата Эрена Йегера.

Точнее, Титана Эрена Йегера.

— Приятного аппетита! — пожелал Эрен, переступая порог и устраиваясь рядом с Армином на койке. В руках у него был точно такой же паёк, как и у Армина.

— Опять делиться пришёл? — вздохнул Армин. — Сколько раз тебе говорить, что нет, не возьму?

— Но тебе нужнее, — Эрен скинул галеты на колени Армина. Потом поднял руку и почесал шрам на задней части шеи. Такой же бугристый, красный и неровный, как и шрамы на ногах Армина. Кристалл Титана приживался в Эрене столь же хреново, вот что это значило.

— Эрен, если мне суждено помереть от того, что Полёт исчерпает мой ресурс раньше, чем я доберусь до точки поддержки — так тому и быть. Лишняя галета не даст мне дополнительного времени, ты же понимаешь... — Армин мягко улыбнулся и вернул галеты Эрену. — Приятного аппетита.

Эта старомодная привычка — желать друг другу приятного аппетита — была их маленьким ежедневным ритуалом, не позволявшим забыть, что прежде, чем попасть в Шиганшинский инкубатор, они были людьми. И не были выращены в пробирке изначально, как оружие, как многие Солдаты, Стратеги, Техники. Что они были новым поколением, надеждой человечества.

Потому что, если признаться честно, на деле толку от их происхождения было немного. Они были эмоциональны, слабы физически, медленно восстанавливались — во всём проигрывали "старикам". Кроме разве что чуть расширенных возможностей: дополнительных слотов под кристаллы в позвоночнике. Да умения перестраиваться под стремительно меняющиеся условия и принимать решения самостоятельно.

Дополнительные кристаллы, мечта предыдущего поколения. Армин не знал, чем обусловлена способность приживлять только один кристалл, — Техником он тоже не был. Но при попытке вживить в организм ещё один (а говорят, были безумцы, пытавшиеся принять и два) человек чаще всего умирал. Чаще всего — но не всегда. Исключением был кристалл Титана. Но Титаны не были творением людей; технология их производства оставалась неизвестной, хотя над решением этой задачи бились лучшие умы человечества. Всё, что они смогли сделать — Полёт.

Кристалл Полёта, базовый, имелся у каждого, заменял собой один из позвонков. Полёт вводили в организм ещё на стадии формирования позвоночника.

В последние пару лет появились новые кристаллы, и разгадка Титанов приблизилась на шаг: Техники смогли расшифровать часть их кода и экспериментировали с заменой. Микаса, сестра Эрена и Армина по Шиганшинскому инкубатору, носила в шее один такой экспериментальный кристалл, дававший ей возможность использовать Полёт дольше. А ещё он на короткое время разгонял метаболизм и работу мозга до самых верхних пределов: хорошо кормленая Микаса по силе была равна Титану. Армин, Микаса и Эрен составляли бы собой идеальный боевой отряд... если бы Эрен носил кристалл любого другого Титана.

Армин задумчиво отправил в рот ещё ложку безвкусного горячего желе. Перед его внутренним взором развернулась картинка из прошлого, и Армин послушно принялся вспоминать. У него в голове никогда ничего не происходит просто так — Армин это усвоил тогда же, когда его череп обзавелся кучей не нужных Солдатам разъёмов.

***


Эрену Йегеру, Микасе Аккерман и Армину Арлерту — по пятнадцать лет. Они провели в Шиганшинском инкубаторе последние три года; и теперь они — автономная рабочая тройка, новая разработка: Титан, Солдат поддержки и полевой Стратег. Правда, Эрен ещё не имеет кристалла, на их точке поддержки нет нужного оборудования. Да и кристаллы Титанов не валяются на дороге — чтобы обзавестись таким, нужно прибыть на центральную Базу. К тому же, Титаны могли подойти не каждому. Армин интересуется этим вопросом и знает, что код Титана как-то завязан на геном конкретного носителя; как именно — Техники ещё не разобрались. Но хотя бы прогнозировать с достаточно высокой степенью уверенности, что, например, Бронированный Титан подойдёт Солдату Райнеру Брауну — уже могли.

Райнер тоже направляется на центральную Базу, чтобы получить свой кристалл. Его тройка — Солдат поддержки Бертольд Гувер и Стратег Анни Леонхарт — идёт с ним. Тройка Армина соединяется с ними на одном из узлов. Интересно пообщаться с другими такими же. Расспросить, как всё было устроено у них, отличались ли программы. Выясняется, что да, отличались, и очень сильно. У Стратега не один дополнительный слот, как у Армина, а два, и второй из них может принять Титана. Бертольд тоже может носить Титана в своём втором слоте: он показывает прикрытую мясной нашлёпкой шишку у основания черепа, под нажатием пальца она чуть-чуть проваливается внутрь. По ощущениям — наполнена жидкостью.

— Спинномозговая, — поясняет Бертольд. У него тихий приятный голос и доверчивое открытое лицо. Он очень высок для своих пятнадцати лет, и чтоб Армин смог пощупать и как следует рассмотреть интересующий его слот, Бертольду приходится сесть. — То есть, чтобы вживить в меня Титана, не нужен Техник. Просто разрезать сверху и вставить кристалл в слот. Должен взять контакт сразу же. Здорово, да? В условиях боя очень ценно.

Армин кивает — и думает, что вероятность потерять Солдата, пихая в него, возможно, неподходящего по коду Титана, куда выше. Впрочем, когда ресурс Полёта исчерпан, до точки поддержки ещё пилить и пилить, а враги не намерены давать передышки... Если выбирать — перебьют ли в любом случае всех, просто чуть попозже, или рискнуть потерять одного бойца, чтобы попробовать получить Титана и выжить...

Да. Ценно.

Позже Армин слышит, как Стратег Леонхарт выговаривает Бертольду, что тот слишком откровенен с чужаками. "Это мы-то чужаки?" — Армину иррационально обидно. В Шиганшинском инкубаторе у них троих был отдельный бокс, и из прочего населения инкубатора непосредственно с ними общался только немногочисленный обслуживающий персонал. За эти три года никто из тех, кто родился и вырос в инкубаторе, сблизиться не пожелал. И сейчас ожидалось, что уж для другой автономной рабочей тройки они точно будут свои.

Армин разбирает обиду на составляющие, ищет и находит её причины. Проговаривает вслух, переживает и отбрасывает прочь. Потом разговаривает с Эреном и Микасой — на случай, если они в будущем почувствуют что-то подобное. У них и так из-за происхождения излишне много эмоций, которые могут помешать им быть эффективным оружием. Армин их Стратег, он должен о них заботиться.

Потом на узел прибывает отряд Эрвина Смита, идущий на центральную Базу, чтобы доставить туда кристалл своего Титана. Куратор из Шиганшины, который вёл тройку Армина до узла, присоединяет их к этому отряду и отбывает. Тройка Леонхарт тоже присоединяется — и Армин, слушая отчёт Анни (Стратег Смит принял их одновременно), с удивлением узнаёт, что те шли до узла без куратора и поддержки. Карта в голове Армина — ещё базовая, Шиганшинская, без последних обновлений, и по ней выходит, что Стохесский инкубатор находится слишком далеко от этого узла и не имеет точек поддержки по пути.

— Мы шли низом, сэр, — лишённым каких-либо эмоций голосом поясняет Анни, когда те же сомнения приходят в голову Эрвина Смита и тот их озвучивает.

— Как долго? — интересуется Эрвин.

— Полтора месяца, — говорит Анни. — Стохесский инкубатор не имеет людских ресурсов для отправки полной поддержки. Я сочла целесообразным добраться самостоятельно. Мы бы пошли верхом, но без точек поддержки и Титана — сами понимаете.

— Скинете карту? — Эрвин касается двумя пальцами правого виска. — Я коллекционирую низовые карты, знаете ли.

— Сожалею, сэр, — голос Анни всё так же безэмоционален. — Я удалила её сразу же, как только мы прибыли на узел. За ненадобностью и ради экономии памяти.

Армин потом думал — ладно он, неопытный, ни дня в качестве Стратега не воевавший... но как Смит-то не заметил настолько явных признаков лжи? Впрочем, тогда люди ещё воспринимали своих соплеменников как по умолчанию находящихся на одной с ними стороне. Да, пилоты вражеских Титанов тоже были людьми — но ни разу никого из них не удавалось взять живым, так что уверенности, что они не клоны, не было.

Стратег Леонхарт настораживает Армина практически сразу. Но Солдат поддержки Гувер Армину нравится. Как и будущий Титан Райнер Браун, — тот вообще навысказывал Эрену и Микасе, что Стратегов необходимо кормить наравне с Солдатами. Полёт Полётом, мол, а чего он у вас заморыш-то такой? Вон наша Анни — накостыляет кому хочешь, а на вашего чихни — он и улетит...

В общем, Армин никак не ожидает, что эта тройка следующей ночью предпримет попытку похитить кристалл Титана и почти добьётся своей цели: Стратег Леонхарт не только имеет слот под Титана в своей шее. Он у неё не пуст. Против Титана у отряда шансов нет — и тогда Эрвин вспоминает, что у него есть свеженькие кандидаты на своего Титана.

Эрен Йегер, Армин Арлерт и Микаса Аккерман — новое поколение, дополнительные слоты.

Микаса отпадает сразу — её слот тоже не пуст. Армин настойчиво предлагает на роль потенциального смертника себя, но Смит выбирает Эрена.

Они убивают Бертольда, когда кристалл Титана в Эрене, торопливо вшитый Техником безо всякого обезболивания и прочего — "зажал палку зубами и лежи, не рыпайся, нет времени!" — всё-таки срабатывает. Анни и Райнер отступают, а отряду Эрвина Смита уже незачем идти на центральную Базу.

***


Эрен с хрустом смял пустую консерву и прицельным броском отправил её в корзину утилизатора. Армин вздрогнул и вынырнул из воспоминаний. Эрен с интересом смотрел, как металл, частично покрывший его ладонь, дымится, реагируя с попавшей на него химией из "разогревайки".

Армин тоже смотрел с интересом — возможности кристалла, который носил в себе Эрен, не были известны до конца. Фрида Райсс, предыдущий Титан этого отряда, говорят, могла покрывать всё тело такой оболочкой. Ещё она в полной мере владела Голосом — это было что-то вроде телепатии, перехватывавшей управление вражескими киборгами. Эрен Голос использовать не умел, как будто эта возможность кристалла просто не могла сработать на его мозге. С металлическим покрытием тоже всё было примерно вот так: маленькие участки, тонкая плёнка, которая разве что от слабенького реактива и могла уберечь. Единственное, что работало — сам Титан, способность создавать пилотируемого киборга из воздуха и света.

Хистория Райсс, клон Фриды, которой этот кристалл и предназначался, могла бы использовать возможности Титана полностью. Но теперь ей придётся подождать, пока Эрен не погибнет. Армин искренне надеялся, что сам он до этого момента не доживёт. Он помнил свою реакцию на то, что в первые минуты после вставки кристалла Эрен не подавал признаков жизни. Конечно, Армин решил, что код не подошёл.

Вообще-то он и не подошёл. Насколько Армин знал, Эрен был первым, кто выжил после вживления неподходящего Титана. И даже не только выжил, но и мог использовать хотя бы базовый код.

Этим случаем, понятное дело, заинтересовались Техники центральной Базы. Но потом случился прорыв в жилой город — и отряд Эрвина Смита, едва выкарабкавшись из одной переделки, попал в другую. Потому что находился к городу ближе всех.

Они продержались до прибытия других отрядов, потом была массовая эвакуация населения, потом чистка памяти, куча волокиты — и, возможно, во всей этой суматохе об Эрене Йегере попросту забыли. Или за это следовало сказать "спасибо" Эрвину Смиту.

Так и вышло, что автономная рабочая тройка Армина была расформирована и приписана пополнением к изрядно поредевшему отряду Смита. Вместе с новыми Техниками и Солдатами.

Эрвин Смит посоветовал Армину скрывать специализацию:

— Леонхарт жива, помни. Если враги будут искать наш кристалл — они не пропустят отряд, где два Стратега и Титан. Мы не можем знать, сколько ещё перевертышей скрывается среди людей. Информация, в составе какого отряда Титан с кристаллом Голоса, была засекречена — но Леонхарт попыталась захватить именно его. Это не случайность, верно? Наверх передадим, что Титан Эрен Йегер присоединён к отряду Стратега Захариуса. А у нас будет записана Титан Саша Браус. Махнулись не глядя два Стратега, в общем.

— Но я же не Солдат, сэр, — возразил Армин. — Это вскроется в первом же бою.

— Я позаботился об этом, — отечески сказал Эрвин. — За тобой присмотрит Ривай.

Ривай Аккерман, один из лучших Солдатов и личная поддержка Стратега. Армин был уверен, что если бы не распоряжение Эрвина "присмотреть" за ним, псевдо-Солдатом, Стратег у отряда сейчас был бы тот же. А так — Ривай держался рядом с Армином и успел отбить его у киборга, который зажал тело Армина в лапе и поднимал вверх, к огромной зубастой пасти. А вот к своему Стратегу уже не успел. Из того боя на точку поддержки вернулось вообще немного народу; а если бы не Эрен — и никто бы не вернулся.

Армин чувствовал себя виноватым и даже первое время пытался избегать Ривая. Но Ривай пресёк это буквально в ту же неделю — отловил Армина в коридоре у технического бокса, где Армин пытался совладать со своими новыми ногами и набил уже кучу шишек. Цепко взял за плечо, посверлил взглядом — а потом откинул со лба Армина густую светлую чёлку.

Армин замер и, кажется, даже дышать перестал. Ривай проследил пальцем цепочку едва видимых точек-углублений по линии роста волос, ощупал височные разъёмы и криво улыбнулся:

— Ну что, Стратег Арлерт? Давай топай за мной. Мне нужна связь с центральной Базой.

Несколько минут спустя Армин с облегчённым вздохом упал на ящик из-под патронов в тесной комнатушке, выполнявшей при Эрвине Смите функцию штаба. А Ривай, который практически приволок на себе Армина, еле-еле перебиравшего ногами и как будто пьяного, выглянул в коридор, потом закрыл дверь на внутренний механический замок — здоровенную щеколду. Покопался в щите штабного сервера, запуская питание, и извлёк свёрнутый кольцами нейрокабель, похожий на блестящую чёрную змею.

— Значит, так. Сейчас я тебе обрисую ту глубокую жопу, в которой мы находимся. А потом мы с тобой будем мозговать, как не провалиться в эту жопу ещё глубже.

Так Армин узнал, что отряд Смита находится буквально в окружении: Ривай с мрачной ухмылкой назвал это "авангардом хуевым", но по факту — линия фронта откатилась назад, и люди, запертые на точке поддержки, рисковали в скором времени просто умереть с голоду. Если их не обнаружат и не уничтожат раньше. Не было связи — накрылся, опять же по выражению Ривая, "Розиной мохнаткой" ближайший узел — и Стратег Смит не смог вовремя получить указание отступить. Когда связь заработала через спутник — было уже поздно. Они попытались прорваться — вот почему Стратег не отступил, когда стало ясно, что проклятый зелёный огонь не оставляет им никакого шанса победить в этой стычке.

— Такие дела, пацан. Какие будут предложения?

— Вы не дали мне полной картины, сэр, — с упрёком сказал Армин. — Какой у вас кристалл?

— С чего взял? — Ривай подобрался. Армину показалось — он сейчас набросит на его шею нейрокабель, как удавку, и придушит. Страшно Армину не было — его мозг сейчас усиленно обрабатывал информацию, и на эмоции просто не оставалось ресурса.

— Вы не Стратег, вы Солдат поддержки. Однако вы объявили себя Стратегом, и я даже понимаю, почему: во избежание паники в отряде. Вы рассчитывали, что связь вам буду обеспечивать я. Про карты вы ни слова не сказали... а ведь Полёт не имеет дополнительной памяти. И я могу сделать лишь один вывод: вы скопировали карты Стратега Смита себе. Если только у вас нет какой-то редкой модификации в черепе. Куда, если не в кристалл?

Ривай слушал это спокойное рассуждение — и в нём как будто распускалась пружина, туго, до предела свёрнутая. Он расслабил плечи, чуть сгорбился, со вздохом уселся на другой ящик — больше мебели в штабе и не было, если не считать заваленного всяким хламом стола. С усилием потёр лицо ладонью, посмотрел на Армина:

— Ну да. Шито белыми нитками, понимаю. У меня — Иллюзия, экспериментальный.

— Характеристики? — Армин впервые слышал о таком кристалле. Что, впрочем, не было удивительным: экспериментальные кристаллы чаще всего были в единственном экземпляре, и разновидностей было слишком много, чтобы их все помнил тот, кто не Техник и даже не полноценный Стратег.

Ривай озвучил характеристики, морщась через слово, будто сам факт ношения кристалла ему не нравился и казался чем-то позорным. Это было странно, поэтому Армин решил спросить, в чём дело. В конце концов, выходило, что теперь он — настоящий Стратег этого обречённого отряда. А значит, должен стараться учитывать всё возможное, прежде чем принимать какие-то решения.

— Во-первых, я чуть не сдох, — выплюнул Ривай и размотал шарф, который всегда носил на шее. Под ним обнаружился один сплошной ярко-красный шрам. Казалось, там вообще нет кожи, одно торчащее лохмотьями мясо. — Ты в курсе, да — второй кристалл человек принять не может; а во мне с рождения Полёт торчал. Правда, когда мне второй кристалл вшивали, Полёт уже не фурычил, у меня и шеи-то практически не было, месиво одно. Ну, ты видишь, да? Я вообще был покойник, так-то. Или инвалид, если всё же выколупался бы. Был бы я Эрвином — велел бы хоронить, нахуй...

— Вы на инвалида не похожи, — заметил Армин, когда Ривай скрипнул зубами и умолк.

— Моблит волшебник, — Ривай потыкал пальцами Арминовы ноги, — вот ты, например, вообще ходить не должен, а ходишь, пусть и хреново.

— Моблит разве был тогда в составе отряда? — Армин хорошо помнил, что упомянутый Техник был приписан к отряду Смита одновременно с ним, Эреном и Микасой.

— Нет. Моблита Эрвин долго к себе переманивал. А тогда он сидел в лабах одного городишки и кристаллы кодировал. Этот вот, что во мне, — его творение. Просто практической пользы от него никакой не предвиделось — вот ему и не давали добровольца на испытание. Вас, с допслотами, было ещё слишком мало, вас и сейчас-то не сказать, чтоб дохуя. А тут Эрвин с бешеными глазами, и я — труп трупом. Вообще оно, конечно, должностное преступление, сам понимаешь — военные в мирном городе, да без санкции, взлом доступа, вот это всё. Под трибунал могли пойти, кабы попались.

— То есть вам заменили кристалл? — не понял Армин. — Но вы летаете, как... как валькирия какая-то. Это невозможно без Полёта.

— Я сам не знаю, как я летаю, — буркнул Ривай и начал наматывать шарф обратно. — Это-то и бесит. Потому что хуй его знает — сейчас получается, а в следующую минуту откажет. И всё, сдох бобик. Сдохнуть-то я не боюсь, а вот подвести кого-то, сдохнув в неподходящий момент...

Армин, поддавшись безотчётному порыву, погладил его по плечу. Кажется, попытался выразить сочувствие. Ривай покосился на него, но не отодвинулся, лишь спустя долгую паузу повёл плечом — мол, прекращай, всё в порядке.

— Сеанс связи, — напомнил Армин и потянулся за нейрокабелем. — Что передавать на Базу?

Вечером того дня Армин постучался к Эрену.

— Ты бы хотел избавиться от своего Титана? — спросил он у друга, который пытался выстирать рубаху в заткнутой пробкой жестяной раковине с мизерным количеством мутной воды на дне. Эрен распрямился так резко, что приложился затылком о кран, зашипел.

— Может быть, ты привык, — пояснил Армин свой вопрос. — Ты никогда не говорил, каково тебе с этим кристаллом.

— К такому хрен привыкнешь, — пожаловался Эрен. Вытер руки о штаны — и уселся на кровать, привалился к боку Армина. — Это так... странно. Стрёмно не понимать, как это работает. Лет сто назад это считалось бы, я не знаю, магией. Да я и сейчас думаю, что никакая это не технология. Теорию особо не знаю, конечно, по этой части у нас мастак — ты. Но уверен, ты тоже не сможешь внятно объяснить, что и как... Избавиться — наверно, хотел бы. Жаль, что невозможно. Знаешь, мне кажется, он живой. В смысле, вот мы думаем, что он просто кусок непонятных нам технологий... но что, если он и есть — пришелец? Если они так и выглядят? Мы же ни одного из них ни разу не видели.

— Как ты к этому пришёл? — насторожился Армин. Ему подобные версии в голову тоже приходили; и он думал, что не ему одному — не может быть, чтобы никто до такого не додумывался. И раз Титанов продолжают вживлять в людей — значит, они признаны всё-таки технологией, а не представителями другой расы. Но Эрен носил в себе Титана — и у него могли быть свои причины для таких предположений.

Эрен вздохнул, привычно почесал шею:

— Ты только не подумай, что у меня крыша ку-ку, ладно? Короче, иногда я думаю, что я — не я. Не понимаю, где я, кто все эти люди. Мне непривычен мой рост, как будто я на толстенной подошве хожу. Оно бывает коротко так, будто во мне что-то перемыкает на полминутки. И всегда досадно в такие вот моменты бывает, только я не понимаю, от чего. То есть не мне, а ему — этому, который не я. Который другой, меньше ростом, никого здесь не знает. Которого зовут Ури... И я, блин, без понятия, на что это ещё можно списать, как не на этого злоебучего Титана в моей шее! Ой, извини, я опять забыл, что ты не любишь, когда я выражаюсь... Почему ты вдруг интересуешься-то, кстати?

— Нас вызывают на центральную Базу, — Армин опять отключил эмоции — иначе бы заорал и начал бегать туда-сюда. И непременно бы навернулся со своих-чужих злосчастных ног. Потому что рассказанное Эреном запустило в его голове целый ворох мыслительных процессов. И прозвучало так, как будто Армин говорит о чём-то совершенно незначительном. — Нашли способ выковырять из тебя Титана, не рискуя твоей жизнью. То есть не слишком рискуя, так будет точнее.

— Когда выступаем? — оживился Эрен.

— Мы не можем. Мы окружены. Главный Стратег обещала дать коридор, но нужно ждать, пока всё скоординируют и разработают план, подтянут силы... Следующий сеанс связи через неделю, постоянной нет, мы висим на спутнике. Каранесский узел разрушен.

Эти полгода до попытки прорыва к Базе Армин, Эрен и Микаса отрабатывали взаимодействие: им так и не пришлось выступить в качестве автономной рабочей тройки, так что у каждого был свой личный боевой опыт, а вот общего — не было. Но общий опыт был остро необходим: Титан должен добраться до центральной Базы любой ценой. Они, в общем-то, были натренированы действовать как единый организм, Шиганшинские инструктора им спуску не давали. Но это было, казалось, целую вечность назад, и теперь нужно было вспомнить: Армин — Стратег, Микаса — Солдат поддержки, Эрен — Титан. Армин ведёт на местности и принимает решения, Микаса обеспечивает безопасность Стратега и тылы, Эрен — ударная сила и щит тройки. Коридор им дадут — но это не значит, что можно будет топать, беззаботно поплёвывая по сторонам. Главный Стратег гарантировала лишь сдерживание крупных соединений врага, а от мелких они должны будут защищаться сами.

— Эрен должен дойти, — выставил приоритет Армин. — Он нужен Базе. В крайнем случае, нужен его кристалл... но без Эрена не дойдёт никто.

— Эрен дойдёт, — лаконично сказала Микаса. Армин уточнил:

— Если Эрен погибнет, нужно доставить на Базу его Титана.

— Эрен дойдёт, — повторила Микаса и упрямо наклонила голову. — Мы — может быть. Эрен — точно.

Армин иногда не понимал, как в Микасе уживаются безоговорочная вера в Эрена и стремление всегда его опекать и защищать, как неразумное дитя. Взаимоисключающие вещи... но Армин знал — если Микаса что-то пообещала, то так оно и будет. Стало быть, если Микаса обещает, что Эрен дойдёт до Базы — Эрен дойдёт.

Или они все погибнут — но об этом Армин думать не хотел.

До последнего сеанса связи оставался день, когда Армина, враскачку ковылявшего по коридору, снова выловил Ривай.

— Шкет, чаю хочешь? — неожиданно спросил он. — А хотя хули я спрашиваю, конечно, хочешь. Пошли.

Бокс у Ривая был едва ли не меньше, чем у Армина. Но не в пример чище. Армин вспомнил, как Эрен пытался постирать одёжку, и задумался — как Стратегу удаётся сохранять свой шарф кипенно-белым? Да и сам Ривай — Армин вообще не помнил его грязным, потным, в технической крови. То есть помнил — но то сразу после боя, тогда они все такими были. Только потом многие в основном такими и оставались, разве что рожи споласкивали да переодевались, если было во что. А Ривай прибывал на точку — и спустя полчаса как не воевал вовсе.

— Меня весьма интересует вопрос, откуда у вас чай, сэр, — дипломатично начал Армин, пригубив исходящий паром напиток богов. — А также причины, по которым вы вдруг решили меня угостить. Но если честно, то гораздо интереснее, почему ваш шарф такой белый. Моя рубашка тоже была белой, а ведь ей и года нет. А шарф ваш я помню столько же, сколько и вас, и это побольше, чем год...

— Ионообработка. Модно было лет полста тому назад, а мамка, кураторша личная в смысле, у меня ба-а-альшая модница была, — дёрнул плечом Ривай. — Им хоть жопу вытирай, потом об стенку ёбнешь — и грязи как не бывало. Но это я не к тому сказал, конечно, чтоб ты такое попробовал с моим шарфом сделать. А то вам, молодняку, только идею подай...

Армин поперхнулся чаем и не нашёл, что на это сказать. Так они и пили чай в тишине, только едва слышно жужжал светильник в потолке, да шумел воздуховод за стеной. Было даже уютно вот так молчать, хотя ещё неделю назад Армин бы очень смеялся над предположением, что он будет подобное чувствовать в компании Ривая.

Потом Ривай отставил пустую кружку, придвинулся к Армину и положил руку ему на колено. Вопросительно приподнял бровь.

— Причина приглашения на чай теперь понятна, — Армин напрягся, но старался говорить спокойно. Ему уже не пятнадцать лет, в самом-то деле!

Ривай раздражённо фыркнул, убрал руку:

— То есть ты думаешь, я тебя типа за чай купил, что ли? А вроде Стратег. Иди давай отсюда, отбой вот-вот.

— Объясните, сэр, — сдался Армин. — Я... у меня нет опыта в подобного рода вопросах.

— Да чё тут объяснять? — кажется, Ривай искренне удивился. — Завтра сеанс, после него нам прикажут двигать на Базу, это ясно. У нас же кристалл Голоса, мать его ети, а очкастая сказала, что по последним данным он огромадная ценность. Но вероятность процентов восемьдесят, что поляжем большей частью.

— Семьдесят два, — поправил Армин. — Я считал, сэр.

— Ну вот, — не стал углубляться Ривай. — Я и подумал — чего бы не потрахаться, если помирать всё равно... Времени на особые подкаты у нас как-то нет, так что вот хоть чай предложил. Как белый человек.

— А почему я? — не удержался от вопроса Армин. Ривай посмотрел на него, как на придурка:

— Арлерт, сука, ты себя в зеркало видел?

— Это комплимент? — растерялся Армин.

— Вроде того. Ну что, или остаёшься, или вали уже, хоть высплюсь.

Армин остался.

***


Местность казалась Армину смутно знакомой. Они выступили на рассвете, как только света в задымлённом небе стало достаточно для активации Титана. Но Эрен пока летел, как все: они старались не привлекать внимания, пока это было возможно. Армин и Ривай держались впереди: Ривай — как Стратег, который первым должен добраться до хотя бы условного укрытия и пополнить ресурс Полёта. Армин — потому, что ему это было нужно на самом деле. Путь он наметил ещё два дня назад, от точки к точке. С запасом расстояния на случай, если данные устарели. До Сины, где, согласно последней загруженной карте, и находилась сейчас центральная База, по прямой было добираться не так уж и долго — световой день, если всё сложится удачно.

Несколько раз Армин видел конденсационные следы издали — то справа, то слева. Один раз была замечена группа в Полёте — тоже издали, мелькнули и пропали. Обеспечение обещанного коридора. Доносились звуки боя — приглушённые, обрывочные. Но на них пока никто не нападал, хотя их вынесло прямиком на группу киборгов и Ривай подал сигнал перехода в боевой режим. Армин обратил внимание на построение вражеской группы — пятиугольник, пассивная защита, — и вскинул руку в запрещающем жесте, надеясь, что Эрен увидит. Характерного взрыва сзади-справа, где летел Эрен, не послышалось, и Армин вздохнул с облегчением.

— Их ведь не надо трогать, Стратег?! — крикнул он Риваю, закладывая вираж, чтоб оказаться поближе.

— Мы должны быть готовы! — ответил тот. — Видишь того хуя в центре, на ворону похожий?

— Да, сэр!

— Девиант, сука, мы с такими уже сталкивались!

Ривай кричал что-то ещё, но траектория Полёта уже разносила их в разные стороны, так что Армин не расслышал.

А потом сзади грохнул взрыв, Армин оглянулся... и дальше помнил только обрывками.

Вот, неправдоподобно-медленно вращаясь, мимо пролетает чья-то голова — кусок позвоночника торчит из ошмётков шеи, кровь брызжет в стороны, словно с размаху брошенная горсть красного стекляруса. Бирюзовые, бьющие по глазам ярким контрастом разряды Полёта по мясу — кристалл разрушен, самоуничтожается.

Разматывается в воздухе чей-то кишечник, как сиренево-багровый и алый серпантин, и бесконечно долго падает вниз по пологой дуге, на кровавые лоскуты разлетается неопознанный внутренний орган, перечёркнутый конденсационным следом.

Мир подёрнут красной рябью — заляпанное краской стекло.

Долгий визг на высокой ноте, чувство, будто вспучивается и распадается на пласты само пространство вокруг, а потом по земле начинает стелиться тёмное бездымное пламя, пронизанное ядовито-зелёными прожилками.

Так на памяти Армина уже было, это не первый его бой. Но страшно всё равно — он Стратег, а не Солдат, у него нет эндорфиновой подпитки в боевом режиме: он должен трезво оценивать ситуацию на поле боя и принимать верные решения.

Из облака пара вырывается Титан Эрена, врубается в группу вражеских киборгов, как бур в мягкую землю. Воздух вокруг него расчерчен белыми нитями Полёта — Микаса бдит, стрижёт всё, что попадается под её лезвия, словно садовник — газон в старинных фильмах. Летят гигантские пальцы, на глазах растворяясь, превращаясь всё в тот же пар, куски рук и ног. Головы, как воздушные шары с выпученными глазами и распахнутыми шипастыми пастями. Не-гигантские — тоже летят; Армин не понимает, почему так много, киборгов было всего шесть...

Потом он видит знакомую светлую макушку Стратега Леонхарт... хотя, какой она к чёрту Стратег, тварь двуличная, мерзкий перевёртыш. Титан Леонхарт истощён, это заметно по натужному покрытию бронёй тех мест, которые попадают под атаки Солдат, она не всегда успевает, одна нога уже подрублена.

Вот она, наконец, падает — но в падении роняет Титана Эрена, схватив его за ногу. На него сразу же набрасываются более мелкие киборги. Армин кричит, сам себя не слыша, и мчится вперёд на пределе своего Полёта. Ему не хватит ресурса, чтобы потом добраться в укрытие и подкрепиться — даже если он останется жив в этой мясорубке. Но он не обращает внимания на холодный обезличенный голос в своей голове, это всего лишь сопроцессор Стратега, обсчитывающий варианты. Там, впереди и внизу, погибает Эрен, а Армин не собирался дожить до этого момента.

Его траекторию перечеркивает новый белый след, закручивается винтом, Армин знает эту манеру летать. Сам сравнивал с валькирией...

Новые взрывы активации, один, второй, и в отдалении — третий.

"Это конец", — понимает Армин. У них всего один Титан, которого рвут в клочья внизу, у врага — минимум четыре, если считать Леонхарт.

И у него заканчивается Полёт.

Армин падает, падает и падает вниз, как Алиса в кроличью нору, в самую гущу боя.

Последнее, что Армин помнит — огромного, огромного Титана, метров шестьдесят, не меньше, полупрозрачного, словно покрытое помехами голоизображение, и громовой рёв из кучи-малы внизу.

Очнулся он в темноте. Сырой тяжёлый запах крови висел вокруг и, казалось, был физически ощутим, как густой туман — мельчайшие капельки влаги в воздухе. Армин даже провёл рукой по лицу, проверяя, не оседает ли на нём кровь тонкой плёнкой. Кожа на ощупь оказалась, как ни странно, сухой. Зато от движения заболело сразу всё: вспыхнула сверхновая в затылке, прострелило по позвоночнику и рёбрам, обожгло обрубки ног и лавой растеклось по левой руке. Армин аж закричал от такой концентрации боли — и тут же ощутил невесомый на этом фоне укол в бок, от которого почти сразу раскатилась по телу мятная прохладная волна и прояснилось в голове.

— Тихо-тихо-тихо, Стратег, — раздался шёпот сверху. — Не кричи, сэр, мы не добрались до точки поддержки. Нас могут обнаружить.

— Пить, — попросил Армин, и ему сунули фляжку с водой, горькой от очищающих таблеток.

— Доложить ситуацию, — шёпотом распорядился Армин, утолив жажду.

— Мы в жопе, сэр, — вздохнул невидимый в темноте Солдат. — Титан Йегер и оставшиеся в живых отступили на точку. Стратег Аккерман погиб. Ты... мы с вами отрезаны от точки. И я только что истратил последнюю дозу "Живой воды". Так что, сэр, если у тебя есть какой-то план, лучше изложи его сейчас, пока ты ещё можешь отдавать приказы... а я — выполнять их.

— Имя?

— Моблит. Ты знаешь меня, Армин.

— Вот как... — Армин помолчал, раздумывая. — Я сильно поломан?

— Ты упал с десятиметровой высоты, Стратег. Извини, но тебе пиздец, если не доберемся до техбокса хотя бы в эти сутки.

Армин снова помолчал — вносил в план коррективы. Затем спросил:

— Нести меня можешь? Если да, то как далеко унесёшь?

— До точки донёс бы, Полёт ещё есть. Только пожрать надо, сэр. Но нас обложили, как крыс в норе. Носа не высунуть.

— Придётся. Мне нужен кристалл Стратега Аккермана, Моблит. Я вижу перст госпожи Удачи в том, что сейчас со мной именно ты. Добудь его, и мы спасены.

***


Они заперлись в техническом боксе, — Ривай, Моблит и Армин. Эрен, когда завидел их в коридоре точки поддержки, голых (за исключением Ривая — ну, если его вечный шарф на шее можно было считать за одежду), покрытых дезактивационным порошком и всё ещё грязных, в корке засохшей крови, своей, чужой и технической, — то кинулся было тормошить висящего мешком на спине Моблита Армина. Ривай прижал палец к губам и кивнул на нейрокабель, ведущий от его шеи к правому височному разъёму Армина. Эрен тут же притормозил и захлопал глазами, как будто лишь сейчас разглядев и узнав Стратега Аккермана.

— У Стратега повреждение голосовых связок. И не только, — рявкнул Моблит, — а твоего братца срочно латать надо, погоди с объятиями, дай с того света вытащить сначала!

И снова Армин пришёл в себя в темноте. Правда, пахло не кровью, а антисептиками, спиртом и технической водой. И было всё-таки не совсем темно — слабо светились диоды по краям колпака, накрывавшего его тело, и чуть подсвечивалась полоса кислородной маски ниже глаз.

— Зачем скрывали, сэр, расскажешь? — спросил голос Моблита сбоку. Армин скосил глаза: Техник копался в одной из его ног. Вторая лежала на столе рядом, вскрытая и увитая проводами и трубками.

— Я начал подозревать, когда эти ноги на тебе сработали, — продолжил Моблит, не отрываясь от своего занятия. — У вас, Стратегов, иначе устроена нервная система. Вернее, работает чуть иначе. Другое распределение сигналов, приоритеты, блокаторы. Питание сопроцессора, сложная система баланса нейромедиаторов... Так сразу-то и не поймёшь, если не знаешь точно; тем более, ты ж из новых, которые изначально люди. А я всю жизнь пробирочников чинил, мы всё-таки немного другие. Если бы ты был Солдатом, эта бионика не распознавала бы импульсы... Да ладно, ты не Техник, не поймёшь, о чём толкую.

Армин издал протестующий возглас. Ему было интересно. Он хотел быть Техником в свои двенадцать, но тесты в тогда ещё Шиганшинском Техническом центре определили его как Стратега.

— А уверился я после тех тестов — помнишь, я тебя несколько часов гонял по всем возможным? Среди них были стандартные тесты на специализацию, просто чутка замаскированные, чтоб ты не узнал. Зря скрывали, сэр, я бы мог чем-то помочь.

— Распоряжение Стратега Смита, — просипел Армин. — Среди нас есть предатели, определённо. Та блондинистая сука — я с ней уже сталкивался. Сначала в облике человека.

— Ты же такой культурный парень, Арлерт, — осуждающе покачал головой Моблит, — очень странно слышать такие слова из твоих уст.

— Других у меня для неё нет, — сквозь зубы процедил Армин.

— Ладно, ладно. Не кипятись, сэр. Ноги отлажу к вечеру, ходить будешь через неделю. Как раз и позвоночник подживёт, хотя я в тебя базовый эндоскелет влепил, можешь летать хоть прямо сейчас, если приспичит. От болевого шока только, смотри, копыта не отбрось, я над тобой двое суток без сна пыхтел, ты был как яичко всмятку. Как чтение?

Армин замолчал — тестировал. Потом удовлетворённо сказал:

— В норме. Ты, Моблит, и вправду волшебник.

***


— Говорить буду я, поскольку голос Стратегу восстановить не удалось, — Армин сожалеюще развёл руками. Нейрокабель качнулся, блеснул в дрожащем свете ламп, когда Ривай рядом с ним согласно кивнул. — Считайте меня голосом Стратега и его личным Солдатом поддержки. Итак, верхом идти мы не можем: мы в котле и крышка закрыта. Но, к счастью, мы совместили карту и мои воспоминания. Йегер, подтверди, эти места тебе знакомы, так? Аккерман?

Эрен неуверенно промямлил:

— Вроде да, сэр. Но очень смутно, сэр. Как будто я здесь бывал, но очень давно.

— Это Шиганшина, сэр, — вступила Микаса. — Я уверена. Я родилась совсем недалеко отсюда.

— Верно. Эрен и Микаса не помнят подробностей, потому что их не учили использовать дополнительную память в кристалле и создавать архивы перед чистками. Им это было не нужно... но детскую память так просто не вычистить, она вплетена в базовую личность. Архивы были у меня, и да, мы в нескольких десятках километров от Шиганшинского инкубатора. Вряд ли он функционирует сейчас, но мы, во-первых, рассчитываем на законсервированное оборудование, а во-вторых — от инкубатора к Тросту есть прямой путь низом. Его нет на последних картах, поскольку на нём не были обеспечены точки поддержки, — но он есть на одной из версий старых карт из коллекции Стратега Смита.

— Но до инкубатора-то мы как доберёмся? — спросил высокий черноволосый парень со смешной стрижкой "под горшок". — Не сочтите трусом, но мы и сюда-то непонятно как допёрли... А только выглянем отсюда — тут нам всем и каюк!

— Титан Йегер использовал Голос. Это дало вам возможность добраться до точки поддержки. Но он не может управлять им осознанно, к сожалению, — сказал Моблит.

— А я видел ещё одного Титана, от него враги разбегались — чума просто! — подал голос бритый под ноль щуплый паренёк с круглыми, как у совы, глазами. — Это не ихний Титан был, а наш, но у нас же только Эрен?

— Да все его видели, уймись, Спрингер, — раздался ещё чей-то голос. — И хорошо, что он за нас впрягся, а не за них, чего голову-то ломать?

— Это был Титан Стратега Аккермана, — сказал Армин, дождавшись, когда вспыхнувший было спор стихнет. — Про утраченный кристалл Колосса все слышали?

Нестройный хор подтвердил, что да, все.

— Кристалл Стратега Аккермана создан на его основе. Но мы отклонились от темы. Отвечаю на заданный ранее вопрос: до инкубатора тоже пойдём низом. Есть версия, что канализационная сеть тут общая. Вот и проверим... другого выхода у нас всё равно нет.

***


— Ну что ж, Стратег Арлерт. Докладывай, как вёл свой отряд по говняным трубам и дурил голову всем. И зачем... а главное — зачем врал мне! — Главный Стратег Ханджи Зоэ грозно сверкнула очками — но тут же выбилась из образа, подтолкнув к Армину поближе вазочку с конфетами.

— Вот, жуй, вам, Стратегам, сладкое вообще положено в паёк вписывать.

— Нам?.. — робко уточнил Армин и уцепил конфету, сунул за щеку, отчего та смешно оттопырилась.

— Вам. Я — Техник вообще-то, — Ханджи легкомысленно махнула рукой. — То есть специализация у меня такая, с тестами не поспоришь... но призвание Стратега меня всегда привлекало больше!

— Надо же, — удивился Армин. — А я, наоборот, всегда мечтал Техником быть... Поздно уже, наверно, да?

— Никогда не поздно, — назидательно воздела палец Ханджи. — Но ты мне зубы не заговаривай, я жду доклада!

— Приказ "доставить Титана или его кристалл на центральную Базу" получен и выполнен, мэм! — Армин прижал кулак к сердцу, а потом утянул ещё одну конфету. Дальше он говорил с двумя конфетами во рту, поэтому вышло не очень разборчиво: — Попутно захвачен ещё один кристалл Титана и уничтожено сколько-то единиц противника. Извините, не считали... Потери личного состава — сорок процентов. Увы, среди них Стратег Аккерман...

Армин помрачнел и замолчал. Ханджи перегнулась через стол, потрепала его по голове:

— Жаль Ривая, да. Он был хорошим человеком и отличным Солдатом. Пиздюк ещё тот, конечно, но это чисто маска, а душа у него светлая... была. Всегда меня очкастой дразнил, и дылдой, и неряхой, мог и плюху отвесить, он такой... но заступался перед другими и чуть чего — дрался, как берсерк.

— Вы знали его, мэм?

— Мы из одного инкубатора. Я, Эрвин, Ривай, Майк... Осталась только я, — Ханджи тоже погрустнела. Встала из-за стола и прошла к сейфу, прижала палец к считывающей панели замка. — Выпить хочешь, коллега? Я вообще-то не одобряю, но помянем. Ребята заслужили. Вот заодно и расскажешь, зачем были все эти сложности.

Выпили, не чокаясь, помолчали.

— Стратег Смит подозревал, что где-то есть предатель. И этот предатель либо сидит в Главном штабе, либо скрывается в отряде, — заговорил Армин. — Я не знал, кого он подозревает, а он как-то не удосужился меня посвятить в свои подозрения. Поэтому я не доверял практически никому. И даже вам, мэм. Только своей тройке, Рив... Стратегу Аккерману и — позже — Технику Бернеру.

— Моблиту? — всплеснула руками Ханджи. — Он жив? Он дошёл до Базы, надеюсь?!

— Да, мэм.

— Ох, это отлично, просто великолепно! — Ханджи забормотала себе под нос что-то, подскочила, выбежала в приёмную — Армин расслышал слова "высший допуск" и "привлечь немедленно" — потом вернулась обратно.

— Мы однокурсники, — пояснила она, хотя Армин ничего не спрашивал, полагая, что это не его дело. — О, эти его эксперименты с копией Колосса! Ах, как жаль, что кристалл утрачен... Слышала, Моблит забросил экспериментировать, потому что копию украли... А ведь я ещё тогда говорила Главному Стратегу Закклею, что экспериментам надо дать ход, дать добровольцев! Сколько всего упущено, подумать страшно... И ведь теперь, с захватом Кристаллической твари, только этого кода не хватает!..

— Не совсем, — осторожно сказал Армин. — Копию носил в себе Стратег Аккерман.

— Что?! — Ханджи аж подскочила. — И ничего никому не говорил, сукин же скрытный сын!!! Вы его хоть похоронили? Помнишь, где? Показать на карте сможешь?

Армин некоторое время молчал под хищным взглядом Главного Стратега, борясь с малодушным желанием промолчать — уж больно устрашающе-маниакальный стал у той вид. Но потом долг пересилил, и он повернулся спиной, наклонил голову, демонстрируя свежий шрам на шее.

— Нет надобности, мэм. Копия — во мне.

— Мы их собрали! Собрали!!! — завопила Ханджи так, что стёкла зазвенели, и забегала по кабинету. Армин изрядно напугался такой экспрессии, хотя его предупреждали, что Главный Стратег — особа весьма эксцентричная; но Армин и подумать не мог, что настолько.

Ханджи успокоилась так же внезапно, уселась за стол, налила ещё по рюмке:

— За победу человечества, коллега. Сейчас я тебе объясню причину моей бурной радости. Итак, вздрогнули — и слушай...

Армин послушно "вздрогнул", ощущая, как начинает чуть шуметь в голове — алкоголя он до сего дня никогда не пробовал — зажевал конфетой и принялся слушать.

— Про то, что коды Титанов завязаны на конкретный генокод, мы догадались давно. Даже вывели кое-какие закономерности. Но данных нам катастрофически не хватало. Мы даже до сих пор не знаем, кто наш враг и почему он объявил нашему виду геноцид. Однако с разработкой Полёта, а после — с появлением экспериментальных кристаллов технология стала проясняться. Мы уцепили кончик нити и постепенно размотали весь клубок. Да, на это ушли годы и много человеческих жизней. Но победа близка, поскольку теперь все части изначального кода в наших руках: Бронированный, Кристаллический, Колоссальный, Копирующий и Голос. И кровь Райссов — Хистория. Голос — в единственном экземпляре, его нельзя повторить; по крайней мере, не с нашим уровнем развития. Но замечу, что, судя по упорству, с которым враги пытаются вернуть себе именно этот кристалл, и не с их уровнем тоже. Наводит на мысли, а? Не смародёрили ли они эту технологию у кого-то ещё? Ну да ладно... В общем, было также замечено, что состав крови носителей Титана меняется. Спустя некоторое время все генные тесты начинают указывать на то, что носители — близкие родственники, по меньшей мере двоюродные братья и сёстры! И что все они так или иначе — Райссы...

— Мэм, простите, перебью. Эрен утверждает, что у его кристалла есть своя если не личность, то память личности.

— Да, об этом эффекте известно. Титаны запоминают первого носителя, как бы делают с него слепок. Титаны — не что иное, как шаг в бессмертие! Грандиозный замысел, создатель Титанов был равен своим гением всем трём Богиням вместе взятым... И мы ещё закрасим все белые пятна в истории их создания. После окончательной победы человечества. Ещё рюмочку?

— Нет, спасибо, — отказался Армин. — Мэм, а что с кровью Райссов? Есть какое-то объяснение?

— А, да, Райссы. Мы ещё не поняли, как именно это связано с Титанами. Есть теория, что генокод Райссов — так называемый "чистый" или наиболее близкий к таковому. Изначальному генокоду, Первочеловеку. — Ханджи задумчиво посмотрела бутылку со спиртным на просвет, потом вздохнула и поднялась убрать её обратно в сейф.

— Мэм, но это... мифы? — у Армина в прямом смысле начала кружиться голова, и он прямо-таки слышал, как гудит от перенапряжения его сопроцессор. Фантомное ощущение, конечно, но оно было до ужаса реальным.

— А кто бы поверил до появления первого Титана, что его существование возможно? — сощурилась Ханджи. — А кристалл Полёта в твоём позвоночнике, поднимающий тебя на много метров ввысь от мысленного усилия — разве не похоже это на магию?

***


Тело Армина, опутанное кучей проводов, с обнажённым кристаллом в шее, расслабленно обвисло в кресле. Рядом находилось ещё трое — у всех остро сияющие грани кристаллов в основании черепа, провода, входящие в разъёмы на теле и черепе, расслабленные спящие позы.

Но Армин не спал, как и люди рядом с ним. Армина было много, он взирал на мир внизу с высоты в шестьдесят метров, с двенадцати разных точек. Двадцать четыре громадных ступни крошили киборгов в пыль, пар и кровяные ошмётки. Армина пытались свалить, конечно, но он пока не потерял ни одно из своих огромных тел. За ним шли более мелкие соратники — пятнадцать Бронированных, шесть Копирующих (носительница основного кристалла была ещё маленькой и не могла управлять большим количеством тел), семнадцать Кристаллических Титанов.

Вой, скрежет и треск сталкивающихся и ломающихся биомеханизмов, грохот шагов, дрожь земли, нескончаемая канонада стрельбы. Белые нити Полёта — люди не желали отсиживаться за спинами Титанов. Кровавая завеса на много километров, густой ковёр частей тел и внутренностей.

И из сотен усилителей гремел Голос Хистории Райсс. Сама Хистория занимала центральное кресло в штабе, и её не было видно под кучей проводов — лишь бледное заострившееся лицо в тени "змеиного гнезда" нейрокабелей.

Ад разверзся... но это был последний бой, и люди — побеждали.

Армин нёс на одном из своих огромных плеч Солдат Эрена Йегера и Микасу Аккерман. Они тоже не захотели остаться в стороне, но в бой внизу их Армин всё же не пустил.

А Армин в кресле — улыбался.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.