Финт ушами

      Мэр Златогрив в полной задумчивости смотрел из окна своего кабинета на город. С минуты на минуту он ожидал визитера — миллионера Лиланда Рыковски, своего хорошего приятеля. Лиланд отказался обсудить свой вопрос с мэром по телефону, мотивируя это тем, что разговор будет на личную тему, и голос у него был расстроенный.       В дверь постучались.       — Войдите! — Леодор обернулся и радушно поприветствовал вошедшего, — здравствуй, Лиланд! Присаживайся. Выпьешь чего-нибудь? А может, сигару?       — Здравствуй, Леодор, — Лиланд со вздохом сел в предложенное кресло.       — Как твои дела? Как Маргарет?        — Маргарет не разговаривает со мной уже три дня. И все из-за нашей дочери. Моя жена требует, чтобы я оставил дочь в покое и дал ей жить так, как она хочет. А я не могу! Я возлагал на Зири такие надежды, уж ты-то об этом знаешь, я надеялся, что она пойдет по моим стопам, закончит Высшую Экономическую Школу, будет заниматься семейным делом… А она взяла и ушла в Полицейскую Академию. Мол, к этому у нее душа лежит… Я лишил ее содержания, я надеялся, что служба в полиции стажером умерит ее пыл, но нет, она продолжает торчать в том управлении, куда ты ее пропихнул с моей подачи. Я не понимаю, что происходит, Леодор, ты ведь обещал, что долго она там не продержится! — Лиланд был в отчаянии.       Мэр, прикрыв глаза, побарабанил когтями по столу. Затем внимательно посмотрел в глаза своему приятелю.       — А скажи-ка мне, Лиланд, в твоем роду, случайно, ослов не было?       — Ты на что намекаешь? — Лиланд сердито сощурил свои голубые глаза.       — На то, что такое дикое упрямство, как у твоей Зири, свойственно этим животным, — спокойно объяснил Златогрив. — Видишь ли, я сделал все, что от меня зависит. Я создал для нее самые невыносимые условия работы, какие только могут быть. Начальник Центрального отдела полиции, куда я зачислил твою дочь своим личным распоряжением, крайне свиреп и строптив, он совершенно не выносит, когда ему навязывают стажеров, он привык выбирать их сам. Кроме того, он очень предвзято относится к отпрыскам богатых семейств, считает их ни на что не годными. Насколько я знаю капитана Буйволсона, он заставил твою дочь штрафовать нарушителей парковки с того момента, как ее увидел — уже достаточно унизительно для того, кто рвется на настоящее полицейское дело. Да и вообще, с ним очень тяжело работать, когда он всеми фибрами души хочет тебя уволить, малейший прокол — и он обрушивает на тебя всю мощь своего негодования. Поверь мне, Лиланд, это весьма неприятно.       — Но она до сих пор там! — взвыл Рыковски.       — Видимо, она очень сильно хочет работать в полиции. Тебе остается только ждать, когда она проколется так, что Буйволсон лично вышвырнет ее из управления. А уж он за этим следит, это я тебе гарантирую.       — Ну что ж… — вздохнул Рыковски. — Придется запастись терпением и ждать…       — В твоем случае — это самая лучшая тактика, мой друг, — ободряюще улыбнулся Златогрив.       Когда посетитель ушел, мэр задумчиво посмотрел на Люси, которая внесла ему на подпись бумаги.       — У меня к тебе личный вопрос, Рогачек, — сказал он. — Скажи, твои родители диктовали тебе, чем ты должна заниматься в жизни? Возлагали ли они на тебя какие-то свои личные надежды?       Антилопа воззрилась на него своими синими глазищами.       — Нет, сэр. Мы часто обсуждали, чем я хочу заниматься, но они никогда не настаивали на чем-то определенном. Они просто показывали мне разные стороны жизни и предлагали выбрать, чего мне больше хочется. Единственно, они настаивали на том, чтобы я не бросала начатое при первых трудностях. Только если мне действительно не понравится, и это будет не мое.       — У тебя прекрасные родители, Рогачек, тебе несказанно с ними повезло.       — Да, сэр, — серьезно кивнула Люси. — Я тоже так считаю.