Бессмертные

Они бродили до наступления темноты: просто шли куда-то, Скорпиус не понимал даже, в какую именно сторону, не говоря уж о том, зачем; — шли до тех пор, пока окончательно не выбились из сил. В какие-то моменты начинало казаться, что они ходят по кругу, но Хелен упрямо мотала головой и отрицала даже саму возможность такой оплошности, и Скорпиус в конце концов отстал. Ему не хотелось позволять напарнице всё решать самой, но голова была забита мыслями, с каждым шагом становилась всё тяжелее, и он просто двигал ногами. Шаг, ещё шаг, переступить через корягу, обойти лужу — даже не задумавшись, откуда она взялась, если не было дождя. Удержать равновесие на скользких камнях, предупредить Хелен о подозрительно пахнущей кучке грязи. Скорпиус как будто пребывал в трансе и очнулся только тогда, когда Хелен потыкала его в спину. — Где будем ночевать? — спросила она. — А где мы вообще? Ответа он не удостоился — да и не слишком ждал его; было не так уж важно. Если стратегия Хелен заключалась в том, чтобы побольше узнать о местности, в которую их занесло, так тому и быть. Не самый проигрышный вариант, а очень даже логичный. Скорпиус вызвался дежурить первым: по виду Хелен было понятно, что ей не очень хочется просить его о помощи, а у него не было никакого желания заставлять её истязать себя и дальше. Первую ночь лучше провести максимально спокойно. Хелен легла на выуженную из рюкзака толстую тёмную тряпку, он прислонился спиной к дереву — и только через некоторое время понял, что всё вокруг дышит и полно жизни. Игры редко проводились в экзотической обстановке, поэтому он примерно представлял себе, чего ожидать. Лес, поляны. Где-то наверняка должно быть озеро, в которое, в идеале, впадал ручей. Территория, на которую допускались трибуты, была ограничена сеткой сложнейших чар вкупе с какими-то накрученными техническими барьерами, и к границе обычно никто не рисковал приближаться. Затеряться в глубине, держаться неподалёку от края, но не подвергать себя излишнему риску: так выживали почти все не слишком способные бойцы. Кажется, мало кто при этом обращал внимание на то, что именно творится вокруг. Нет никаких напрямую угрожающих жизни каверз — и то хорошо. А, может, это только казалось. Сидя в прозрачной темноте под деревом, Скорпиус вздрагивал от каждого движения, вслушивался в малейший шорох и постепенно осознавал, что они с Хелен далеко не одни в этой пустоте. Мелькали ли птицы чернильным пятном на фиолетовом небе или порхали в кустах бабочки, но весь воздух был буквально пронизан чьим-то присутствием. Довольно скоро Скорпиус сообразил, что не только естественная жизнь беспокоит его. Игры были популярным шоу, которое транслировалось на всю страну, значит, везде были камеры, записывая каждое движение и звук, проникая в самые тёмные места и в то же время оставаясь абсолютно незаметными. "Веди себя так, будто за тобой постоянно наблюдают". "Никогда не знаешь, в какой именно момент объектив направлен на тебя". Скорпиусу хватало всего этого и дома, а здесь это становилось чуть ли не самым важным принципом. Он потерял счёт времени, прислушиваясь к своему дыханию и пытаясь отличить собственное сердцебиение от признака появления чужаков, и прозевал, когда Хелен проснулась. Просто в какой-то момент повернул голову и обнаружил, что она лежит на боку, подперев голову рукой, и наблюдает за ним. От сверлящего взгляда стало как-то не по себе. — Давно не спишь? Она изобразила что-то похожее на пожатие плеч. — Если ты не можешь понять, сколько времени прошло, то почему должна я? Скорпиус растерялся. Правильно, нужно было разбудить её через… сколько-то там часов. Время вдруг показалось какой-то абстракцией. Хелен вздохнула: — Ложись спать, Скорпиус. Он и сам чувствовал себя неважно. Мир словно переворачивался — даже не вверх ногами и не наизнанку, а просто превращаясь в нечто, в замутнённо-сумасшедшее отражение самого себя. — Спать… Да. Отличная идея. Наверное, Хелен даже обеспокоило его поведение — она милостиво пригласила его перебраться на грустное подобие не то матраса, не то покрывала, на котором только что сама лежала. Скорпиус свернулся калачиком и прикрыл глаза. Прямо под коленкой из земли выпирал острый камешек, но шевелить ногой и убирать его стало так лень... Он спал, и ему снилось, что он в будущем.

* * *

Утро началось резко и неожиданно: как будто кто-то торопливо оторвал кусок ночи, и небо неожиданно стало светло-серым. Открыв глаза, Скорпиус несколько минут бессмысленно смотрел на тяжёлые пласты облаков, громоздившиеся в высоте. Он сел, поморщившись, когда в глазах потемнело, и потёр лоб. Огляделся и напоролся на внимательный взгляд Хелен. — Что-то ты рановато, — она сидела у дерева, обхватив согнутые в коленях ноги руками и упираясь в них подбородком, и выглядела непривычно маленькой. — Скорпиус? Он мотнул головой, выходя из ступора. — Кажется, меня что-то разбудило. Ты ничего не слышала? Хелен поджала губы и поёрзала, и Скорпиус подумал, не дремала ли она до того, как он ни с того ни с сего проснулся и сел на своей лежанке. Хелен Пьюси не из тех, кто признается в слабости, которая, тем более, могла поставить их жизни под угрозу. Его прошибло дрожью — только что открыл глаза, ещё даже не до конца проснулся, а уже снова думает о выживании, — и он чуть более резко, чем хотел, спросил: — Ты спала? — Не знаю, — призналась Хелен. — Всё как в тумане. Не нравится мне тут. Такое прямое заявление напрягло Скорпиуса: если уж она это озвучила, то что-то однозначно было не так. — И ты ничего не видела? Или слышала? — Кажется, с той стороны, — Хелен неопределённо махнула рукой, — были какие-то звуки. Или с другой… — она указала в совершенно противоположном направлении и зевнула. — Что-то там происходит. Несмотря на серьёзность ситуации, Скорпиус не удержался от скептического смешка: — Это Голодные Игры, здесь всегда "что-то происходит". Вопрос в том... — он вздохнул, заранее зная, что ему его же собственная идея придётся не по душе, — будем ли мы ввязываться? Хелен поднялась на ноги с такой быстротой и грацией, как будто только и ждала вопроса и втайне горела желанием уйти из-под этого раскидистого дерева на поиски смертельных приключений. — Можем разведать обстановку, — заявила она и повела головой, словно прислушиваясь. Скорпиус, невольно повторив её движение, тоже услышал подозрительные звуки: неясный треск и шорох, топот шагов, словно неизвестный ломился через кустарник, а ещё — совсем смутную мешанину голосов. Кто-то стремительно приближался к ним, и это, судя по всему, было именно бегство, а не ранняя прогулка непоседливого трибута. — Только осторожно, — предупредительно бросил Скорпиус. Хелен послала ему взгляд, отчётливо вопрошающий, не издевается ли он, подскочила в два прыжка и бесцеремонно вытянула из-под него покрывало. Сложила, кое-как запихнув в рюкзак, и выжидательно посмотрела. Скорпиус от такой скорости и решительности слегка растерялся. — Пойдём, — задумавшись на мгновение о том, что же было у Хелен на уме, как можно увереннее произнёс он. — Пойдём, — кивнула та, устремляясь вперёд и забрасывая на ходу рюкзак себе на спину. Скорпиус поднял меч и сделал глубокий вдох — ощущение надвигающейся опасности всё нарастало. "Надо было раньше думать, — жёстко прозвучало в голове. — Это Голодные Игры — иногда напоминай об этом и себе тоже! Неправильный выбор — как, впрочем, и правильный — может обернуться смертью".

* * *

Стараясь не шуметь, они с Хелен двинулись вперёд. Звуки усиливались, и теперь у Скорпиуса не осталось сомнений: кто-то отчаянно бежал в их сторону, спасая свою жизнь. Хелен прижалась спиной к дереву и бросила на напарника короткий взгляд. Если бы они дружили с самого детства, Скорпиус наверняка догадался бы, что это выражение лица должно означать, но знал он её далеко не так хорошо и поэтому, не сумев понять, недоуменно моргнул. Хелен подняла брови и нетерпеливо помахала рукой, и он со вздохом повторил её движение: припал к коре, затаил дыхание, вслушиваясь и пытаясь различить голоса или ещё что-нибудь, а, осознав, что попытки безуспешны, осторожно высунул голову. Издали приближались две фигуры — одна отставала и прихрамывала, а вторая то и дело оборачивалась и тормозила, подскакивая на месте от нетерпения. Друзья... или союзники? Да, союзники — на арене никаких "друзей" существовать не могло, даже само слово было опасным, от него веяло гнётом быстрого предательства и отчаянной тоской по прошлому. Скорпиус резво подался назад, прячась, когда осознал, что неведомая парочка от них уже в нескольких ярдах, не больше. Мысленно выругался: и чего он снова расфилософствовался? Нашёл время! Тряхнув головой, он перевёл взгляд на Хелен. Если те двое бежали — нужно ли бежать и им? Она тоже не могла понять его без слов и внимательно вглядывалась в его лицо. Скорпиус развёл руками — ну, не знал он, что делать, не знал! Шаги зазвучали совсем-совсем рядом, к ним прибавилось два хриплых тяжёлых дыхания. В поле зрения резко возникли две спины, и Скорпиус вздрогнул от неожиданности, хоть и ожидал, что сейчас беглецы поравняются с ними. А потом его пробрала совсем крупная дрожь. — А-а-эштон? — позвал он чересчур громко. Хелен раздосадованно долбанула кулаком по воздуху, а Альбус резко обернулся, схватив свою подругу за руку. Финниган охнула, сморщившись, и подняла голову, натыкаясь взглядом на Скорпиуса. На несколько секунд воцарилась тишина, словно ни у кого не было единой мысли, что теперь делать. Хелен отлипла от дерева и сделала несколько шагов вперёд, скрестив руки на груди. Она уже открыла рот, чтобы выдать что-то как минимум едкое — в этом Скорпиус даже не сомневался — но Юджиния не дала ей и слова вставить: — Там пауки! — сорванным голосом крикнула она, вывернулась из хватки Альбуса и понеслась дальше, действительно припадая на одну ногу. — Пауки? — скептически переспросила Хелен. — И поэтому вы решили перебудить всех своим топотом? — Большие пауки! — неестественно звонким и ломким голосом уточнил Альбус, даже не повернув головы и продолжая пялиться на Скорпиуса. Тот чувствовал себя всё более неловко. Да, он собирался найти Альбуса — честно собирался, даже вопреки Хелен — но никогда не думал, что будет дальше. До этого момента. Как надо было вести себя? Он поцеловал его ночью в совятне... — Огромные твари! — панически продолжал Альбус. — И они движутся сюда! Кажется. Не очень хочется проверять. — Тогда мы присоединимся к вашему отступлению, — спокойно решил Скорпиус, обретя дар речи. — А насколько огромн... — Бежим! — не слушая, взвизгнули рядом, и ему потребовалась пара секунд, прежде чем он с изумлением опознал голос Хелен — настолько он изменился. Но смотреть, что же так напугало ее, Скорпиус не пожелал. Резко развернувшись, он во весь опор помчался за своими спутниками, уже на бегу кивнув Альбусу, и, обогнув его, даже дёрнул за рукав. Утренняя пробежка — как раз то, чего ему не хватало. И, видимо, так и будет не хватать — судя по нарастающим звукам, убежать от неведомых тварей шансов почти не было. Рискуя врезаться в кого-нибудь, Скорпиус попытался оглянуться и как раз уловил тот момент, когда Хелен, взмахнув руками, споткнулась и со стоном упала. Ноги по инерции несли Скорпиуса еще несколько шагов, но он усилием воли затормозил и застыл в нерешительности — нужно было помочь ей подняться... А потом увидел. Густые, казавшиеся непролазными заросли зашевелились. В них что-то скрипело, угрожающе щёлкало и неумолимо надвигалось — дышащее, живое. Неизвестное, но наверняка жуткое. Кусты затрещали, сминаясь, ломаясь, и на полянку начало выползать такое, что у всех четверых ребят невольно вырвался синхронный вскрик. Это действительно было похоже на паука — гигантского акромантула в два человеческих роста. У Скорпиуса перехватило дыхание от страха, ноги ослабели, и он застыл на месте, не отрывая взгляда от вырастающего перед ними монстра. Множество фасетчатых глаз уставилось на него в упор с тупым ленивым предвкушением. Так хищник смотрит на свою... даже не жертву, а на еду. Живую, слабо трепыхающуюся, но просто еду — скованную, перекрученную предсмертным ужасом. Огромные жвала щёлкали, источая кошмарный запах, с них сочилась мерзкая слизь, комками капая на жухлую траву. Суставчатые паучьи лапы были покрыты жёсткой шевелящейся щетиной, а на них колыхалось рыхлое туловище с тускло-белёсыми, словно трупными пятнами и раздутым брюхом, похожим на мягкий чёрный пузырь, наполненный булькающим гноем. Скорпиус почувствовал, что его сейчас, кажется, стошнит — от ужаса и отвращения. Чудовище все приближалось... Кто-то резко потянул Скорпиуса за руку на себя, и он очнулся, вышел из ступора, кое-как вдыхая воздух, враз показавшийся затхлым, словно из подвала. — П-пойдем ск-корее, — заикаясь, изменённым до неузнаваемости голосом выдавил Альбус. Слова прозвучали так тихо, будто он говорил ему на ухо, или — не громче стука сердца. — Ну же, давай! Но было поздно. По-прежнему смотря, как заворожённый, на монстра, Скорпиус тряхнул головой, неосознанно сжимая рукоять меча и беспомощно выставляя его перед собой, одновременно вслепую попытавшись оттащить Альбуса себе за спину. Тот упёрся, оставаясь на месте. Хелен резким жестом откинула упавшие на лицо волосы и под следящим за каждым их движением взглядом чудовища принялась отползать. Позади раздался придушенный писк. Медленно, как во сне, Скорпиус скосил глаза: Юджиния, посеревшая, с глазами в пол-лица, казалась каменным изваянием и выглядела так, будто вот-вот рухнет. — Ра-разве они бывают такими большими? — парализованная страхом, всхлипнула она. Скорпиус вздрогнул, слегка приходя в себя. Насупился, обжигая её взглядом: нашла время для вопросов! — От кого вы тогда удирали? — не сдержав жуткого напряжения, съязвил он. Альбус пихнул его локтём в ребро: — Эй... — А ну хватит! — командным тоном оборвала Хелен, явно взяв себя в руки и кое-как поднявшись. К удивлению Скорпиуса, она не потеряла присутствия духа, но взгляд заполошно метался между чудищем и окружающими их стволами деревьев. Ещё можно было дать дёру, но всем уже стало очевидно — не получится. Они в ловушке. Хорошо ещё, что не загнаны в угол... Скорпиус прыгнул вперёд и ухватил Хелен за руку, таща на себя, игнорируя её недовольное шипение. Попятился, невразумительно мыча, и мотнул подбородком. — Забраться наверх? — быстро сообразила она, вырвавшись из его хватки. — А получится? — с отчаянием пробормотал Альбус. Он вроде бы тоже пришёл в себя, по крайней мере, снова обрёл дар речи. — Если нет — твои проблемы! — отрезала Хелен, и Скорпиус подавил желание цыкнуть на неё. На разборки времени не было. — Инсендио! — неожиданно воскликнула Хелен. Скорпиус остолбенело уставился на волшебную палочку у неё в руке: надо же, а он забыл! От ужаса и потрясения забыл, что владеет магией и вооружён. — Араниа экземи! [1] — снова попыталась атаковать Хелен, но уже без прежнего энтузиазма — хитиновый панцирь монстра оказался бронированным, и заклинания попросту отскакивали от него, не причиняя вреда. С кончика волшебной палочки унёсся светло-голубой луч и попал в дерево рядом с отвратительным чудищем. Мимо. Зато это заклинание словно раззадорило его: повернув мощную голову, паук издал яростный вопль, в котором почудилось восклицание вполне на человеческом языке. Эти твари ещё и разумные?! Скорпиус внезапно понял, что трясётся, как в лихорадке, и сделал глубокий вдох, нечеловеческим усилием воли беря себя в руки и изо всех сил стараясь отрешиться от дикого, коробящего разум животного ужаса. Нельзя поддаваться, от этого мутит, это мешает думать и действовать. Так. Паук. Его можно околдовать и зарубить мечом. "Все будет нормально!" Нашарив свою палочку, Скорпиус на несколько секунд задумался — чем приложить практически неуязвимую тварь. Не придумав ничего лучше — да и времени на размышления не было! — он кинул наугад Петрификус Тоталус. Отчаянно обернулся, собираясь рявкнуть на замерших столбами и бездействующих Поттера с Финниган... и захлопнул рот. Что они — неподготовленные, перепуганные до смерти дети! — могут сделать? От них сейчас точно никакой помощи ждать не стоит. Он и сам-то еле на ногах стоит и, кажется, ещё немного, и... Нет, нельзя! Скорпиус встряхнулся, опять отгоняя ледяной страх и сглатывая очередной тошнотворный ком, подкативший к горлу. Решительно мотнул головой: на нём — на них с Хелен — лежит обязанность! Они смогут! Надо постараться... "Соберись!" — велел он себе. Облизал губы и глубоко вздохнул, расправляя плечи. Соображать и не паниковать. Паучья тварь подобралась уже совсем близко. Почти нависла, роняя на землю слизь и возбуждённо моргая гроздьями глаз на морде. Скорпиус опустил взгляд на блестящее лезвие, машинально вцепляясь пальцами в рукоять. Казалось, теперь проще будет запустить в неё мечом, раз уж не было под рукой копья. Авось и попадёт куда-нибудь в нужное... — он вскинулся, осенённый внезапной догадкой — ...место. Точно! — Глаза! — собственный выкрик показался чужим и противно тонким от испуга. Это так, значит, звучит его голос, когда он боится? — Это не заклинание, — хрипло процедила Хелен, не переставая творить заклятье за заклятьем — к сожалению, совершенно бесполезно. — Целься в глаза! — словно подавившись своим криком, Скорпиус закашлялся, замолчал и сосредоточенно сощурился, следуя своему же совету. Глаза чудовища были до жути большими — хорошо, отлично, будет легко попасть, хотя и пугает до дрожи. Он замахнулся рукой, запуская в тварь жалящие чары, но от волнения промахнулся. Луч заклинания вильнул, промчавшись сбоку и задевая по касательной щетинистую суставчатую ногу. — Блядь, — кажется, Скорпиус произнёс это вслух. Хелен фыркнула, бормотнула что-то неразборчивое, шевельнула палочкой — и тёмный луч прилетел пауку точно в глаз. Тварь дёрнулась, слегка кренясь, разъярённо защёлкала жвалами, исторгая очередной кошмарный вопль. Раненый глаз помутнел и лопнул, забрызгивая всё вокруг омерзительно воняющей тягучей дрянью — то ли кровь, то ли опять слизь или гной. Хелен издала победный клич, а вот Скорпиус размениваться не стал — выкрикнул самое необратимое из того небольшого количества заклинаний, что он знал. Ломая подлесок и кусты, паук рухнул на землю. И всё смолкло. Скорпиус уставился на кошмарную тушу, всё ещё живую и слабо бултыхающуюся. — Молодец, — похвалила Хелен тоном, от которого Скорпиусу почему-то стало неприятно. Помолчала секунду и деловито добавила: — Надо его добить. — Добивай, — он не то попросил, не то разрешил — сам не понял — и отвернулся, вытирая пот со лба. Заметил валяющийся на земле меч — и когда только успел его уронить? — наклонился и подцепил рукоять. Выпрямился, оглядываясь по сторонам. Альбус, бледный, онемевший, таращился на паука, как будто не собирался шевелиться ещё несколько... минут? Лет? Скорпиус пару мгновений колебался, думая, не окликнуть ли его. — Всё в порядке? — спросил он севшим голосом. Альбус медленно кивнул и только потом перевёл на Скорпиуса бессмысленный взгляд. Посмотрел в глаза, ещё раз зачем-то кивнул, обернулся... — Юдж? Финниган стояла там же, где и до этого — похоже, ещё не отошла от шока — и со смесью опаски и брезгливости смотрела на поверженное чудовище. — Он... умер? — и машинально сделала шаг вперёд, заглядывая в померкшие паучьи глаза. — Иди лучше сюда, — нервно попросил Альбус. Финниган отмахнулась. — Они слишком большие для самого уязвимого места, — вдруг произнесла она, повернувшись в сторону Скорпиуса. — Умно придумано, но... — "Умно придумано"? — взъярилась Хелен. — Скорпиус хоть что-то делал, в отличие от... — Хелен! Она осеклась и поджала губы, смерив Скорпиуса красноречивым взглядом, который тот на этот раз расшифровал без проблем: "Если хочешь возиться с ними, это твоё дело, но я никаких скидок делать не буду". — Нет, правда, подумайте, — взывала Финниган. — Это же... — договорить она не успела: огромная паучья лапа с острым когтём на конце неожиданно конвульсивно дёрнулась. Все отпрянули, испуганно шарахаясь в стороны. Не обладающая хорошей реакцией Юджиния опоздала — только пригнулась, вскидывая руки в беззащитном жесте, прежде чем на неё обрушился сокрушительный удар. Покачнувшись, она упала, прижимая ладони к лицу. Все потрясённо замерли. — Это не просто пауки, — только и смог выдавить Скорпиус. Альбус бросился вперёд, бухнувшись на колени рядом с подругой: — Юдж, ты как? — затряс он её. — Юдж! Та пошевелилась, застонав. — Я в порядке, правда, — пробормотала потерянно. — Случайно получилось. — Больно? — Хелен присела на корточки рядом и, к немалому удивлению Скорпиуса, осторожно дотронулась до окровавленного края проткнутой брючины, чуть отгибая его. — Горячо. И больно, наверное, но... Просто горячо. Скорпиусу стало дурно. — Эти штуки ядовитые? — с тревогой спросил Альбус, нервно теребя запястье. — Что будем делать? — Для начала — уберёмся отсюда как можно скорее, — Хелен пружинисто вскочила на ноги. — Малфой, дай меч. — Зачем? — Скорпиус на автомате отшатнулся. Она закатила глаза. — Затем, что я буду вас прикрывать. Она сама не дойдёт, — взмах рукой в сторону Юджинии получился совсем пренебрежительным, а в голосе звучала неприкрытая досада. — А нам не помешало бы какое-нибудь убежище. Альбус помог Финниган подняться, Скорпиус подхватил её с другой стороны, обнимая за талию и закидывая руку на плечи. — Я могу идти, всё нормально, — попыталась протестовать она. Сделала шаг, наступая на раненую ногу, охнула и на мгновение повисла на парнях. — Ладно. Идёмте. Хелен развернулась и — слишком резво, по мнению Скорпиуса — направилась прочь. — Чем быстрее, тем лучше, — не оборачиваясь, бросила она в пространство. Скорпиус повернул голову вбок, ловя взгляд Альбуса: явно не только у него сложилось впечатление, что Хелен говорит вовсе не о том, как бы быстрее добраться до безопасного места.

* * *

— Отдыхайте, мальчики, — с напором в голосе повторила Хелен. — Я справлюсь. — Она скрестила руки на груди и вскинула подбородок, всем видом давая понять, что не примет отказа. Скорпиус возражать и не собирался: хочет дежурить, пусть дежурит. После такого-то столкновения отдых бы ему не помешал, а раз Хелен считала, что на неё эта бойня влияния особо не оказала, он не станет настаивать. Гораздо больше его сейчас беспокоил Поттер. Признавать не хотелось, но тёмные пятна под кожей возле ранки на ноге Финниган не оставляли большого простора для фантазии: клешни паука, или чем он там орудовал, точно были ядовитыми. И если в ближайшие несколько даже не дней, а часов распорядители Игр не собирались устраивать ярмарку щедрости… Помочь мало что могло. Кивнув Хелен, Скорпиус, игнорируя её явное желание что-то спросить или добавить, ушёл к Альбусу и Юджинии. То, что они нашли некое подобие пещеры в скале, оказалось очень кстати. Наверняка какая-то часть этой скалы отрезалась заклинанием, охраняющим край территории, но до тех пор, пока они не углублялись слишком далеко, оставаться здесь было безопасно и вполне удобно. Никто из них особо не удивился, когда после побега от полудохлого паука они обнаружили целый ряд гигантских камней, в отдалении сливавшихся в настоящие горы. Пауки, скалы… Игры были опасными — смертельными — и крайне несправедливыми, но в каком-то смысле сбалансированными. Всегда можно было наткнуться на что-то, готовое убить трибута, но так же реально было наткнуться и на то, что могло спасти или хотя бы дать отдохнуть. После пережитого сегодня утром в отдыхе они точно нуждались. Финниган чувствовала себя всё хуже и уже с трудом могла шевелить раненой ногой, беспрерывно морщась и тихо постанывая. Жизнь вытекала из неё буквально на глазах: щёки наливались нездоровым лихорадочным румянцем, глаза закатывались, мутнели, и она то и дело тёрла их, словно пытаясь держать открытыми. На неё было жалко смотреть. Но ещё больнее было смотреть на Альбуса. Не имело значения, общались ли они до Игр или нет — Скорпиус видел, как тяжело тот переживает ранение напарницы — соседки, человека из дома. Может, они даже подружились за то время, что провели вне родных стен. А теперь всё это стало совершенно не важно: Финниган явно не суждено было вернуться туда. Да и у Альбуса шанс был невелик, если подумать… Скорпиус оборвал эту мысль. Не надо было думать. Что будет, то будет. Пусть. А пока он мог только присесть рядом с Поттером и как-то поддержать его или хотя бы сделать вид, что сожалеет. То есть, не сделать вид — он и правда сожалел, но совсем по другой причине. Было отвратительно думать, что люди — подростки, у которых вся жизнь впереди — должны умирать вот так. Он с трудом осознавал сейчас, что Голодные Игры начали проводиться после переворота, который совершил Тёмный Лорд и в котором потерпел неудачу отец вот этого самого Альбуса, растерянного, закаменевшего, с трудом удерживающего слёзы. Скорпиус поднял руку, но так и не смог дотронуться до него, даже похлопать по плечу: жест казался неискренним. Если он выиграет, он сделает всё, чтобы избавиться от Игр в любом виде! Но для того, чтобы он выиграл, скольким ещё предстоит вот так терять своих близких? В какой-то момент Поттер стал засыпать, уронил голову ему на плечо, и Скорпиус замер, прислушиваясь к его мерному дыханию. Он не представлял, что будет завтра. Не хотелось признавать, но произошедшее с чужаком, с его соперницей затронуло его гораздо сильнее, чем он ожидал. И заставило задуматься о том, кто же ему не соперник на этих Играх. Все они были друг против друга. Союзы заключались не слишком легко, разрывались, наверное, тоже с трудом, но в любом случае заканчивались чьей-то смертью. Или чьим-то предательством и смертью. Не то чтобы Альбус бросит их завтра, но… Скорпиус сполз чуть ниже по неудобной каменной стене и закрыл глаза. Завтра ещё пока не настало. А если всё окажется далеко не так плохо? Ну вдруг? Его так и не разбудили для дежурства, и когда он проснулся, вместо трёх союзников у него осталось два. И друг друга они как минимум не переносили.