Мой сталкер.

Веки разомкнулись и снова смежились, перед глазами натягивалась тёмно-серая пелена и постепенно застилала взгляд. Я быстро-быстро проморгался, влага скопилась в уголках глаз. Кажется, я просто бесцельно смотрел вверх около минуты, прежде чем услышал приглушённую сирену и подался было вперёд, но слух затронули другие, потихоньку начинающие проявляться, звуки: призыв лежать смирно и не двигаться, еле уловимый шум трансмиссии, собственное сердцебиение, которое всё учащалось. Голова кружится; во рту солоноватый привкус крови, дышать больно, созерцать на месте носа алеющее пятно не очень-то приятно, а вовсе не чувствовать левую руку странно и страшновато. — Что… — Прохрипел я и не узнал собственного голоса. — Вы попали в аварию, — невидимый мне человек, сидящий рядом тут же перебил меня, — мы направляемся в городскую больницу. В общем-то, вы легко отделались — ушиба мозга нет, лишь небольшое сотрясение, сломана рука и пара рёбер, да нос разбит. Синяки и ссадины не в счёт. Что последнее помните? Значит, это старенькая карета скорой. — Меня как будто подбросили, а потом со всей силы стукнули о землю… И лёд. Так… Я шёл на-а вокзал, да. Наверно. Мой мозг отказывался вспоминать что-либо ещё, я вдохнул, еле слышно захрипев, и закрыл глаза, словно начал бояться ещё сильнее посадить зрение. Голова ещё кружится, и я чувствую, что от тряски в автомобиле к горлу подступает тошнота. Следующие минут пять были стремительными — скрип распахнутых дверей, ослепляющий свет фонаря, удушающий и резкий запах лекарственных препаратов, регистратура и палата. Я был рад, что не оставил паспорт на съёмной квартире, а засунул его в рюкзак, иначе с выяснением личных данных возникла бы нехилая проблема. Может быть, я действительно родился в рубашке, раз ни руке, ни рёбрам не понадобились операции. Как сказал врач, мне нужен лишь покой, шина и перевязки. Я не против. Куда я шёл? Я прокручивал тот момент в голове снова и снова, пытался сопоставить всплывающие в памяти мутные картинки. Если я шёл на вокзал, то собирался к родителям, больше некуда. Надо бы им позвонить, а то их удар хватит. Не особо помню, что случилось за последние два дня, наверно, они были серыми буднями в универе, так что я не волновался по поводу маленькой временной амнезии, а только решил, что завтра утром позвоню Аки, пусть она меня немного просвятит. Звонить придётся со стационарного телефона, ибо мой несколько часов назад отправился в иной мир, и сей факт чутка выбил меня из привычной колеи. Что ж, наконец-то тишина, я лежу в гипсе, обмотанный метрами бинтов, обклеенный пластырями и уже пропахший лекарствами, и здоровой рукой сжимаю холодное больничное одеяло, застиранное чуть ли не до дыр. Из окна палаты мне виден кусок луны, что прячется за облаками, будто она чем-то смущена. Тусклая и небольшая, она зрительно становится ярче, когда предстаёт на небосклоне одна, без полупрозрачного облачного шлейфа, и в то же время олицетворяет невыносимую печаль. Взгляд моих серых глаз затерялся на поверхности земного спутника, и мне стало не по себе. Одеяло зашуршало, его край оказался на моём лице, закрывая пострадавшие губы и нос. Почему-то этим вечером я разбит морально многим больше, чем физически. Хочу, чтобы меня кто-нибудь обнял. Медленно-медленно ложатся на землю снежные хлопья, нарастают сугробы, твердеет лёд. Ветер объявил тихий час и задремал на кустах, припорошенных снегом. Мороз крепчает, начинает диктовать свои правила, принуждает прохожих кутаться в шарфы и отогревать руки собственным дыханием. Тьма опускается на город. — Огоньку не найдётся? — прозвенел женский голос, словно рождественский колокольчик. Парень порылся в карманах. — Сейчас, — он протянул незнакомке зажигалку, и девушка достала пачку лёгких сигарет. — Ты здешний? Где центр района и как к нему пройти? — она сделала затяжку и медленно выдохнула дым тонкой струйкой. — Сразу на ты? Окей… Перейдёшь на другую сторону реки по вон тому мосту, видишь? — он протянул руку, указав направо. — А потом по указателям до самого центра, всё просто. — Дай угадаю, ты не знаешь дорогу от первого указателя и дальше? — В точку. Снова затяжка. — Откуда приехала? — Издалека. Решила сделать сюрприз своему брату, люблю проворачивать такие нежданчики, знаешь ли. Мы пару лет не виделись, родители дали мне его адрес, и вот я здесь. А ты чего тут стоишь? Ждёшь кого-то? — Если бы. Дождался уже, — он вздохнул и растерянно улыбнулся, — но ко встрече был явно не готов. Хотел бы я отмотать время назад… — Сегодня холодно, — сигарета полетела в сугроб, и девушка накинула на голову капюшон осенней куртки. Из-под него были видны концы её коротких волос цвета вишни и чуть вздёрнутый нос. Разговаривала незнакомка спокойно и непринуждённо. — Я пойду. И, кстати, повернуть время вспять — не самая хорошая идея, чел, — она бросила на собеседника взгляд светло-серых глаз, — всё, что ни делается — к лучшему. Пока. — Пока. Красивая сегодня луна. Серебристая, как глаза той девушки, уходящей к мосту.

***

Я думал, меня хватит сердечный приступ, когда сестра влетела в палату, хотя минуты за две до этого симпатичная медработница заглянула ко мне со словами: «Саша Эванс, к вам посетитель». Ника позвонила в больницу сегодня, на второй день моего пребывания в травматологическом отделении. По её словам, эту ночь она спокойно провела в моей квартире, воспользовавшись ключами, которые я дал ей примерно год назад. Она думала, что я развлекаюсь где-нибудь у друзей, с выпивкой и девчонками, а на следующий день начала беспокоиться. Как же я благодарен высшим силам, что моя сестра не из тех истеричек, которые закатывают спектакль по любому поводу, словно начинают заочно хоронить пострадавшего, пусть он всего лишь получил синяк. Она села на старенький табурет, по краям которого облупилась краска, и крепко взяла меня за руку. — Привет. Как ты? — Живой и ладно. Ты зачем приехала? Она усмехнулась. — Ты как всегда сама гостеприимность. Скучно стало, вот и решила побороздить просторы страны. Ну и видок у тебя, и руки снова ледяные. Кстати, я перебросилась парой словечек с медсёстрами, и они сказали, что тебя совсем скоро отсюда турнут. Не переживай, родителей я уже оповестила о невозможности твоего приезда, ибо на эти выхи ты только мой. Вовремя я нагрянула — тебе понадобится помощь по хозяйству, — она кивнула, указывая на мою загипсованную руку. — Буду убираться, стирать и готовить, и твоё мнение никто не спрашивает, — простая и как всегда кривоватая улыбка. — Аки будет счастлива, увидев твою причёску. Ты же была блондинкой, разве нет? — Ага, но решила вернуться к вишнёвому цвету, он мне уже родной. И волосы подстригла, однажды заебавшись их завязывать. — У тебя всегда всё было просто, — перед моими глазами теперь серый потолок, утыканный крохотными лампочками. — Хочу домой, — выдохнул я. Когда целыми днями лежишь в постели, переводя взгляд с потолка на окно, кажется, что время насмешливо семенит, а не стремительно несётся вперёд, как это бывает типичными ночами, когда ты видишь приятный сон. Однако, всё имеет свой конец, и моя больничная история рано или поздно подошла к завершению, и прямо сейчас я стою перед входной дверью квартиры и роюсь в кармане куртки, стараясь извлечь наружу ключи, перебирая пальцами здоровой руки какой-то мусор и несколько старых чеков. Наконец-то я засунул ключ в замочную скважину и пару раз его повернул. Хлипкая дверь отворилась со скрипом после нажима плечом, и я ввалился в прихожую. Фух, я просто счастлив. Скидываю ботинки, разбрасываю вещи по местам, и чуть ли не падаю на родной диван. — Уже пришёл? А что не позвонил? Я бы с удовольствием прогулялась до больницы. — Я уже забыл о том, что ты здесь. — Отлично! — Ника появилась в дверном проёме в трусах и футболке. — А я вообще-то обед готовлю. Точно. Запах был слышен ещё в подъезде, но я подумал о соседской еде; теперь же поглубже вдохнул и с облегчением расплылся в улыбке. — Переодевайся и вали в кухню, поешь и будем пить чай. Я позвала Аки, чтобы было веселее, да и поболтать с ней охота. — Окей. И нацепи шорты, что ли. Чай, милый чай. Хотя кофе я люблю больше, иногда именно чай делает день лучше, как это было сегодня. — У тебя выдались шикарные выходные, — Аки просто насмехается, уткнувшись в кружку. — Ты правда не помнишь, что случилось позавчера? — Слушай, сколько раз можно повторять? Я помню, как со всей дури пизданулся об лёд, а потом очнулся в карете скорой помощи, чуть ли не ноя от боли. — Жаль, что не помнишь. Ты был великолепен! — она снова смеётся. — Просто скажи, что я сделал не так. Ведь я определённо снова поступил не так, как следует, и лучше сразу оценить все масштабы трагедии, которая может приключиться из-за моих неосознанных поступков, а таких было немало. — Если в двух словах, то ты наорал на своего соулмейта, а потом сбежал от него. Я и Ника подавились чаем. — Правда что ли? — рассмеялась моя сестра. — А у нашего Саши есть характер. — Я даже не помню, как она выглядит, — кажется, я начал разговаривать полушёпотом, будто боялся спугнуть воспоминания, что хотели, но не могли прийти. — Значит, я всё-таки встретился с ней? — Это парень. — Это комбо! — заорала Ника, а в моей голове тут же по кругу забегала одинокая мысль о том, что всё плохо. — Мяу! И тут я подумал, что схожу с ума, однако Ника вовремя развеяла это ощущение, подскочив со стула и помчавшись в комнату со словами: «Наконец-то проснулась!». Она вернулась с белым котёнком на руках, истошно мяукающим, просящим есть. — Это Летти, и она будет жить у тебя. Я подобрала её у того огромного моста на центральной улице, она так грустно просила меня её покормить, что в итоге я утащила её к тебе, — довольная улыбка не сходила с её лица. — Ты же не против? — Да нет. Никогда не думал завести домашнего питомца, но грех не попробовать, когда живёшь один. Глоток чая, и тёплая жидкость приятно разливается по телу, легонько обогревает. — Возвращаясь к разговору о позавчера, — Аки хмыкнула, — не думаю, что тебе стоит ещё раз искать встречи с тем парнем. — Да мне и не хочется. За время, проведённое мной в больнице, он никак себя не обозначил, а значит, ему не так уж и важны мои дела. Тем более, если мы поругались… Этой ночью мне придётся переварить обилие полученной информации, стараясь не разбить голову о стену. Я смотрю на Летти и тихо ей завидую.